Разрушая

Она была его всем. Чем-то, что сливается с кровью, оседает в сердце. Он не мог вытравить её из своих мыслей. Не мог. Даже если бы ему стёрли память, внушили, что её никогда не существовало, какая бы то его часть всё равно помнила. – Кэролайн, – зовёт он. Но отвечает ему только эхо. Её здесь не будет. Ни-ко-гда. Ощути горький вкус этих слов, Никлаус. Ощути боль, сковавшую грудь. Ведь это всё для людей, все эти дурацкие чувства. Кэролайн бы это понравилось. Ведь она верила, что в нём есть что-то человеческое. А он так отчаянно пытался переубедить её, что теперь это даже смешно. Он смотрит на звёздное небо и думает о ней. Она растворилась там, где-то среди звёзд. И Клаус отдал бы многое, чтоб просто услышать её голос. Такой звонкий и яркий. Пусть даже её словами будет гневная тирада, посвящённая тому, как сильно она его ненавидит. Он бы просто слушал звук её голоса и был бы счастлив. Клаус вспоминает, вспоминает её глаза, белокурые волосы, яркую улыбку. Такую смешную неуверенность в себе, которую Кэролайн всегда пыталась скрыть. И у неё это получалось. Но не от него. Ей никогда не скрыть своих чувств от него. Он видел все её маски и срывал их одну за другой. Пока не осталась одна, последняя. Как же он хочет увидеть её. Но есть обещание. Обещание, которое он дал, возможно, не подумав. Но нарушить его не мог. Ведь он дал его ей. Ей. И как больно было бы увидеть разочарование в голубых глазах. Мы одинаковые, Кэролайн. Он закрывает глаза и вспоминает тот момент, когда впервые её увидел. Он сразу понял, что она особенная. Другая. Не такая, как все. Она такая же, как он. Но тогда чувства было так легко подавать, ведь у него была совсем другая цель, а любовь к кому-то не входила в его зловещие планы. Но даже спустя несколько дней образ девчонки не покидал его мыслей. Да, с тех пор он вообще их не покидал. Был бал. Он касался её, чувствовал её тело и видел вызов во взгляде. Но её дерзость казалась милой, любому другому он уже давно бы вырвал сердце. Но не Кэролайн. Ей бы он не причинил боли. Её боль – его боль. Она – его часть, та часть, о которой он не расскажет близким. Не расскажет никому. Кэролайн – его тёмная тайна, его слабость. Он будет ждать их следующей встречи в мире, где не будет опасности ни для него, ни для его семьи, ни для неё. Тогда Кэролайн примет свою тёмную сторону, свою новую жизнь. Примет его. И он покажет ей весь мир во всех его красках. Они побывают в каждой стране, разгадают все тайны. И больше не будут одиноки. Кэролайн увидит жизнь такой, какая она есть, ведь это он тоже обещал ей. Она верила, что в нём есть хоть что-то хорошее. Верила и пыталась пробудить это. Почему? Почему именно Кэролайн? Он видел за свою жизнь так много разных девушек, но не одна из них не заняла того места в сердце, что так быстро завоевала Кэролайн. Завоевала не прилагая никаких усилий, даже не стремясь к этому. Он вспоминает, как увидел её, умирающую от укуса. И тогда Клаус впервые почувствовал, что совсем не хочет её смерти. И хотя он знал, верил, что Кэролайн выберет жизнь, оставался шанс, что девушке не нравится жизнь вампира. И она предпочтёт смерть. Он боялся её решения. Но Кэролайн выбрала жизнь, и то тёмное чувство боли погасло, уступив место чему-то новому. Клаус рисовал так много её портретов. Даже покинув Мистик-фоллс, он умудрялся делать наброски. Просто так. Для себя. Ведь он так отчётливо помнил её образ. Каждую чёрточку её лица. Он закрывает глаза и вновь представляет Кэролайн. В его воображении она улыбается ему, в её взгляде отражается любовь. Она любит его. Но в реальности нет любви. Лишь странное влечение, которое Кэролайн всегда пыталась скрыть. Она стыдилась этих чувств и поддалась им лишь однажды. И то только после его обещания уехать раз и навсегда. В её поцелуях сквозило безумие, словно она сама боялась того, что делает. Такой Кэролайн не знал никто. Страстной, полностью отдающейся. Без остатка. Она расцарапала ему спину. И он даже пожалел, что эти раны так быстро затянулись. Приятно было бы иметь какой-то след, оставшейся после их такого сладкого греха. Пусть даже это всего лишь пара царапин. Он целовал её с упоением, запоминая все ощущения. Он касался её нежной кожи, прижимал к себе такое покорное и желанное тело. В её взгляде со страстью перемешалась нежность, и это окончательно свело с ума Клауса. Он мог бы подарить ей весь мир. Всё, чего бы она ни пожелала. Почему? Почему она не выбрала его? Ведь дело было даже не в Тайлере и не в его, Клауса, сущности. Она смогла бы принять монстра внутри него, она простила ему так много грехов. И у Кэролайн уже тогда практически не было чувств к Тайлеру. Так в чём же причина, Кэролайн? Клаус усмехается. Догадка приходит слишком быстро. Он задаёт вопрос и сам же на него отвечает. Она боялась и боится до сих пор, но не его, а тех странных чувств, что он в ней пробуждал. Ей нужно время, и он даст ей его. День. Неделя. Столетие. Тысячелетие. Пока он жив, он будет ждать. – Кэролайн, – голос Клауса звучит тихо. И эта последняя полу мольба остаётся без ответа. Ему сейчас не хватает её: голоса, поддержки, прикосновений. Но он будет ждать, ведь он обещал. Он ещё станет её последней любовью. Ведь это не преступление – любить то, что не можешь объяснить. Клаус знает, что пора уходить. Его ждут неразрешённые дела и множество проблем. Но так тяжело покидать собственные иллюзии. Он встаёт. Но перед тем, как зайти в дом вновь смотрит на звёздное небо и вспоминает такую сильную и прекрасную девушку, которую её собственные глупцы-друзья не могут оценить по достоинству. – Мы ещё встретимся, Кэролайн. И он уходит.