Она - Стилински

Питер Хейл — мужчина, у которого только начинается переходный возраст. Т/и Стилински — девушка с большими амбициями, но минимальными шансами. И они вместе. Однако, здравствуйте. Лёжа на диване под Питером Т/и устремляет взгляд на работающий телевизор, задевая самолюбие мужчины, и делает вид, что ей интересны новости, которые старательно проговаривает молодой диктор, а Хейл лишь хмурится, перестав целовать Т/и в шею. И Питер даже слова сказать по этому поводу не может. У неё есть разрешение на такие шалости — она — Стилински. Их отношения вообще не развиваются — они смотрят вместе фильмы, сидят рядом на собраниях стаи, целуются и вместе спят. Всё. Питер как-то пытался немного изменить это в прошлый вторник — он пригласил Стилински в ресторан. Но они туда не пошли. Видимо Питер забыл, что встречается с Т/и Стилински, которая всю жизнь прожила с двумя мужчинами в одном доме и убеждена, что штаны — это куда лучше всяких юбок. И этого не изменить. Она — Стилински. В пятницу они поругались, так и не решив, нужно Т/и брать пример с Мартин и носить юбки или нет. Тогда Питер по-настоящему задолбался терпеть то, что Т/и — Стилински, назвал её долбанутой и ушёл. Т/и расстроилась, хоть она и Стилински, дочь шерифа и сестра парня с битой, она позволила себе пойти плакаться бармену местного бара. Она пила много, достаточно, чтобы потом, наступив на горло гордости, звонить Дереку… …и просить передать трубку Питеру. — Я слушаю, Стилински, — выделяя её фамилию, Хейл выставляет племянника из своей комнаты и глотает янтарную жидкость из бутылки. Он не пьянеет, но ему хорошо. — Я…Прости, Питер, — мямлит Стилински на другом конце трубки и вдруг смеётся, — Конечно наливай, Джо! — Джо? — Хейл бросает это скептически, но ему не все равно. Кажется, что это имя Стилински произносит с любовью, со страстью… — Новый бармен в нашем баре, — смеётся Т/и, попивая странный и безумно вкусный коктейль. Закинув ногу на ногу, девушка улыбается. Она знает, что Хейл ревнует её ко всем кого зовут Джо и так далее, поэтому и улыбается. — Понятно, — сухо тянет Питер, а пустая бутылка уже давно впивается в его левую руку грудой мелких осколков. Все остальное уже валяется на полу, — Чего хотела? Т/и задумчиво молчит. На заднем плане играет какая-то музыка, и Хейл уже хочет бросить колкость, мол, я сейчас танцевать не настроен, но его перебивает мягкий молящий голосок: — Забери меня отсюда. Прошу. Хейл вздыхает. — Ты пьяная. — констатирует он. — Я выезжаю. Скинь мне адрес. — решительно бросает Питер, спустя минуту. Надев куртку, Хейл отряхает руку от осколков и вытирает кровь с руки о свою кофту. Выходя из дома и молча сунув Дереку его телефон, он идёт дальше и садится за руль. Его ждёт Т/и, чуть пьяная и чуть Стилински. Но! Его Стилински, между прочим! Давя по газам, Хейл добирается до названного места буквально за пять минут. В баре практически никого нет. Т/и да Джо, которые смеются, что-то рассказывая друг другу, а Питер снова восполняется ревностью, едва сдерживая внутри и своего ревнивого волка, который уже точит когти. Привалившись к дверному косяку, Питер лениво зовёт Т/и. Когда та поворачивается к нему пьяной и растрепанной, но со счастливой улыбкой, он едва не смеётся. Стилински расплачивается с барменом, поднимается на ноги и Питеру уже не до смеха. На шатающихся и довольно красивых ногах Т/и шагает в его сторону в мини-юбке. Закусив губу, Питер едва сдерживается чтобы не присвиснуть. Он должен быть обижен на то, что Т/и имеет привычку делать то, что он предлагает только после ссоры. — Я ходила с Лидией по магазинам, — сообщает Т/и, оказавшись совсем близко, — Как тебе? — спрашивает она, а до Питера только доходит, что… — И сколько уже ты сидишь в таком виде в этом баре, Стилински? — ревниво бросает Хейл, хватая свою хохочущую девушку за локоть, — Чего ты смеешься? Стилински хватается за живот и отсмеявшись поднимает взгляд на Питера. — Ты ревнуешь меня, значит, мы уже помирились. — она улыбается ему и обнимает, а Хейл, в очередной раз бегло вытирая кровоточащую руку о кофту, вздыхает. Он никогда не отрицает того, что ревнует её. Никогда. — Всё, идём домой, Т/и, — шепчет он, обнимая её в ответ, — Пока мой волк не порвал этого Джо и…остальных. И они уходят, в машину, где Т/и продолжает хохотать над Питером, представляя, как потреплет его нервы, когда начнёт носить юбки. И он терпит это потому, что она — его Стилински — и ей это дозволено.