The Alternative

Royal Blood – Come On Over

Пятница. В пятницу всегда чувствуешь себя немного иначе: то ли свобода, то ли скука. Мэттью немного нервничал из-за предстоящей вечеринки: Ив объявила о том, что завтра вечером, в субботу, в ее доме соберутся практически все главные тусовщики Рединга. Там будут и старые знакомые, и одноклассники, и местные наркоторговцы. Практически все магистранты, немного новых лиц. Когда девушка сообщала об этом, она загадочно улыбалась Беллами в лицо. Мэтт совсем не думал об Ив, но заморочился и даже пытался рассчитать свои силы: как долго он протянет, прежде чем мозг скажет запереться в дальней комнате? В прошлый раз, еще у Софии, Беллами попросту напился до кошмарного состояния и нашел Доминика на втором этаже – так зародилась их дружба, их первое связное общение, было пущено несколько откровений. А что будет теперь? Что будет в момент, когда Ховарда хватит приступ, один из тех, которые Мэттью уже мог лицезреть? Что, если под алкоголем действие станет хуже? Пялясь в одну точку и не притронувшись к остывшему кофе, Беллами сидел напротив Доминика и не мог поддержать диалог. Ховард сперва был бодр и пытался его растормошить, но после понял: все это из-за него – виной молчаливости были резкие скачки, которые вернулись в жизнь Доминика. Мэтт не мог распознать собственную реакцию на поведение друга. Ховард судорожно тряс ногой, нервничая не меньше. В один из таких моментов, заслышав усилившуюся дрожь, Беллами не выдержал: – Не хочешь поговорить о том, что с тобой происходит? Он был настроен решительно, руки были собраны в замок и лежали на столе прямо перед его лицом. Нетронутый кофе так и стыл на том месте, куда официант поставил чашку. – Это обязательно? – боязливо и слишком нерешительно убедился Доминик. – Не хочешь, – констатировал Беллами. Ховард вздохнул, повертев чашку кофе в руках. Он испепелял ее взглядом, лишь бы не пересекаться с Мэттью глазами. Тот, к слову, не особо надеялся на такой контакт. – Я бы предпочел отложить этот вопрос, – выразил Доминик. Он был взволнован, по голосу Беллами уже слышал, что и напуган тоже. – Хотя бы ненадолго. У меня есть… – он запнулся, сглатывая встрявший ком, и дернул чашку. Она ударилась о блюдце и издала громкий звон. – Ряд проблем, – закончил Ховард. – Я заметил, – холодно прекратил Мэтт. Все это немного напоминало театр. Тот самый, который Ховард ненавидел. – Но сейчас-то со мной ничего не происходит, – Доминик как бы заступился сам за себя, слегка передохнув и дав волю мысли. Он оставил в покое чашку и начал ковырять кожу на большом пальце. Ту, что была разодрана еще со вчерашнего дня. – Я нормальный. Обычный. Сижу с тобой в кофейне и пью долбанный капучино. Я адекватен. Звучало как заключение. Не самое истинное заключение. У Мэтта находились ответы и была заготовлена реакция. Он собрался с мыслями, взял себя в руки и поднял голову, встречаясь с Домиником глазами. В них не было чего-то пылкого и безумного, но Беллами знал, что до щелчка мог отделять всего какой-то шаг. Ничтожный, но болезненный шаг. – Через секунду что-нибудь произойдет – и я снова увижу, как ты сходишь с ума, – выкинул он, не чувствуя ответственности за свои слова. Ими он мог ранить Ховарда, но, кажется, на то и рассчитывал. – Я до сих пор ничего не понимаю. Мэттью произнес эту фразу как чистосердечное признание. И он был искренен в своих намерениях, поскольку так хотел узнать о проблемах Доминика. Возможно, он мог бы предложить помощь и даже попытаться оказать ее. Кто знает, на что вообще был способен Беллами, чей потенциал раскрывался с каждым днем все больше и больше. – Мы увидимся завтра? До вечеринки? – спросил Ховард, резко меняя тему. Сейчас он не боялся смотреть другу в глаза, однако для Мэтта контакт себя исчерпал. Доминик находился в поиске надежды. – Разве что на парах, – Беллами пожал плечами. Он и сам был удивлен, как ему удавалось так сценично удерживать холод на лице и оставаться беспристрастным. Внутри все горело, когда внешне Мэттью был стабилен. – Мы могли бы выпить кофе, – предложил Доминик. Он посмотрел на чашку Беллами: пена давно отслоилась, кофе теперь больше напоминал суспензию. – Сегодня ты все равно не притронулся к своему. – Да, было бы здорово, – согласился Мэттью, принимая саркастичное замечание. Он выдавил из себя улыбку, хотя мысли в описываемый момент были мрачнее тех ночей, в которые Беллами ревел навзрыд в своей кавершэмской каморке. Ховард помялся. – А ты занят сейчас? – было брошено как-то невзначай. – В каком плане? – Мэтт не сразу опомнился. – В каком еще, Беллами! – воскликнул Доминик, заметно оживляясь. Нет-нет-нет, только не это, только не очередная вспышка! – Я хочу позвать тебя на свидание, а после затащить в постель, это же так элементарно! Сперва выпучив глаза и состроив удивленное лицо, Мэттью резко сменился и рассмеялся во весь голос, жмурясь до невозможности. Ему было действительно смешно, лучшего подкола он бы не вспомнил за последние пару недель. Не слишком уж весело было теперь одному лишь Ховарду, когда тот осознал весь смысл сказанных слов. Они были восприняты как сарказм, но только не для Доминика. Отбросив идеально подобранную интонацию и удачный момент, можно было слышать признание. Настоящее неприкрытое признание, желание быть. – Хорошо, – отсмеялся Мэтт, тут же выпрямившись и настроившись бодро. – Нет, я не занят и готов составить тебе компанию, если ты хотел прогуляться куда-то еще. Но если уж надумал меня охмурить, то не в этой жизни. Звучало несерьезно, базовой шуткой. Комичная ситуация и вполне ожидаемая: что могло быть безобиднее дружеских выходок? Беллами, улыбаясь во весь рот и слишком оживленно, разом запрокинул в себя чашку холодного кофе, поморщился, проглотил гадость и вновь вернулся к улыбке. Он вдруг подумал о том, что в Рединге ему осталась неделя, а дальше – неминуемая встреча с профессором в Кембридже. Как гибель, на которую Мэтт сам себя и толкнул. Не придав значения этому, что заняло всего лишь долю секунды, Беллами даже не колебался, сохраняя позитивный настрой в выражении лица. Это не значит, что Мэттью забыл о том, что сделал. С этим он разберется. – Ну, пойдем? – бордо спросил он, поднимаясь с места. Это также не значило, что Беллами забыл о разговоре на лугу. Не значит, что забыл, как просто переключался и отрицал обиды и стычки с Ховардом. Все это осталось у него внутри. Он переживал каждый момент, но не говорил об этом. Возможно, это виднелось в глазах. Доминик задержался: он катастрофически нуждался в этом мгновении, чтобы осмыслить и принять слова Мэттью, сказанные не нарочно. Черт возьми, и что же мне теперь делать? – думал Ховард, медленно поднимаясь из-за стола и натягивая улыбку, будто это не стоило ему адских усилий. Как быть с этой долбанной влюбленностью в тебя, конченый мудак, если ты ранишь меня, сам того не зная? Затоптать, забыть? Проглотить, как ты сделал это со своим дрянным кофе? К сожалению или же к счастью, Доминик не умел контролировать свои вспышки и не вызывал приступов по собственному желанию. В текущий момент ему слишком хотелось вдруг заделаться бесчувственным маньяком, смахивающим на психопата. – Пойдем, – только и кивнул он, выпиливая из себя слова. Сеанс у частного психотерапевта Доминика состоится лишь послезавтра, в воскресенье. Самое то, чтобы после вечеринки разжевать похмелье и проблемы ушедшей недели. Ховард чувствовал, что профессиональное общение было как никогда нужно именно сейчас. Возможно, ему удастся незаметно для Мэттью провернуть освобождающий разговор. Так много накопилось.

***

Все было бы куда легче, не будь Доминик психологом. Разойдясь с Мэттом на перекрестке очередного нового района, уже в следующий момент он погрузился в мысли и был застигнут ими врасплох. Он представлял себе идеализированные ситуации своей жизни в любых других условиях. Будь Ховард обычным человеком, инженером, скажем, юристом или переводчиком, ему было бы не до этого. Гипоманию он преподнес бы как безграничное счастье, кардинально изменившее течение его жизни. Повышенная активность не казалась бы ему патологичной, скачки настроения были бы восприняты как нечто обыкновенное – такое ведь со всеми бывает. Доминик не знал бы о том, что правильно, а что попадает под диагноз. Что есть проявление болезни, а что всего-то навсего указывает на Ховарда как на человека здорового, оптимистичного, способного радоваться жизни. Но, вспоминая все свои заскоки и перемены от упадочного состояния до безумных вспышек, Доминик не мог назвать себя мыслящим позитивно. Восстанавливая в голове, сколько раз и какими способами он пытался убить себя, Ховард знал, что все это было не просто так. Эпизодичность суицидальных мыслей слишком подозрительно чередовалась с яркими всплесками безмерного счастья. Если на лице вырезана улыбка, это еще не значит, что человек испытывает восторг. Иногда в ней больше боли, чем удовольствия. Но ведь первое может приносить второе, верно? Что, если Доминик был мазохистом? Он закурил, прячась в куртку. Он ненавидел весь мир, но себя – еще больше; себя он готов был растоптать, ударить, лишить жизни. И он слишком серьезно запутался в собственном состоянии: где подлинный Доминик Ховард, а где подделка, дешевка, собранная по частям, больше напоминающая карикатуру и высмеивающая психическую неполноценность. Обыкновенная дружба проходила не так. Она развивалась точь-в-точь по сценарию их с Мэттом общения, но в какой-то момент Доминик все же свернул не туда и теперь был не в силах контролировать ситуацию. Стандартная мужская дружба заключалась в том, что имело место быть у Ховарда с Беллами: пиво по вечерам, редкие прогулки и разговоры ни о чем, специфичный юмор, мат – и так далее по списку. Но входила ли осознанная влюбленность в этот перечень? Приветствовался ли трепет? А что насчет вечной смущенности и глазок? – Привет, – вырвалось откуда-то сверху и тут же окутало теплом. Голос, от которого невозможно устать. Разрешая споры в своей голове, Доминик не заметил, как и каким образом дошел до дома. Последнее, что он помнил, – северный район, где-то в глуши от центрального Рединга, даже дальше озер на востоке города. Оттуда было около часа ходьбы, если не больше. – Ты не болен? Выглядишь таким бледным, – заботливо говорила его мать, встретив на пороге. Он был болен, но не тем, о чем могла бы думать миссис Ховард. Доминик быстрым взглядом осмотрел себя в зеркале на гардеробном шкафу и заметил, что его лицо было белее снега, глаза слишком уставшими, волосы растрепаны, шарф потерян. – Где палантин? – спросила женщина, не унимая своей обеспокоенности и до сих пор не получив ответа от сына. – Понятия не имею, мам, – как-то растерянно произнес Доминик, едва узнав себя в отражении. – Что на ужин? Я так голоден. Женщина вздохнула, поджимая губы. – Сейчас немного поздновато для ужина, но ты, я так понимаю, совсем не следил за временем. Ничего не осталось, но я могу приготовить что-нибудь, – ее голос дрожал. Она уже видела, что не так. Доминик посмотрел на настенные часы, висящие за спиной его матери. Половина первого ночи. – Не стоит, – парень отрицательно мотнул головой, скидывая пальто с плеч. Оно казалось слишком тяжелым в этот момент, Ховард так резко ослаб, что был едва способен разуться. – Я сам… Что-нибудь сделаю сам. Но женщина не была так уверена. Она лишь опустила взгляд и оставила сына, напоследок шепнув себе под нос. – Ты что-то там сказала? – переспросил Доминик, скидывая кроссовки. – Нет-нет… – ослабевшим голосом, будто севшим от немого крика, произнесла она. Ховард и правда не смог приготовить себе даже элементарной пасты. Найдя в холодильнике бутылку сока, он доплелся до своей комнаты, где вспомнил о плитках шоколада. Мания была зловредна, но здесь Доминик даже не улыбнулся. Совсем выпотрошенный, он уснул как только оказался на кровати, не дотронувшись до сока и даже не найдя конфетные наборы. Никаких снов, ничего из воспоминаний. Он даже не думал о том, что на завтра у него четкий режим: лекция по планированию исследований, на которую он еще ни разу не пришел, и дополнительная практика личностного консультирования. Доминик выразил желание встретиться с Мэттью после учебы, чтобы вместе пойти на вечеринку к Ив, прежде проведя время за чашкой кофе. И он мечтал об этом, пока не забылся. И каково было удивление Беллами, когда его друг не пришел в университет. Мэтт не смог дозвониться, тысячи сообщений в мессенджерах не принесли ему успеха. Посреди второй пары Мэттью поднялся из-за парт и покинул аудиторию, больше не возвращаясь. Лондон-роуд, дом восемнадцатый. Куда же еще.

***

– Доминик! – позвали удивленно. Это не было похоже на обычный голос Холли Ховард. Пришлось разрывать две реальности, вскакивая с кровати. Будучи еще в полусознательном состоянии, Ховард сориентировался по голосу матери и нащупал под руками домашнюю одежду. Он вышел в коридор, тормоша волосы, попутно натягивая футболку. Не думал, что там что-нибудь важное. Просто мама звала на завтрак, ему было очевидно. Пока не открыл глаза, зевая, и не встретился с Мэттью. – Извини, но… – женщина оглядела сперва не до конца очухавшегося Доминика, а после перевела внимание на неожиданного гостя. – К тебе тут пришли. Беллами стоял на пороге квартиры Ховарда, вежливо впущенный с позволения Холли и отказавшийся от чая. – Ты, что, отказался от маминого чая? – тут же снял с языка Доминика, еще озадаченный, потирая затылок и думая, как выйти из неловкого положения. – Я не думал, что все зайдет так далеко, – пояснил Мэтт, по-прежнему некомфортно ощущая себя в такой просторной квартире. – Я вас оставлю, – объявила мать Ховарда, как-то сумбурно улыбаясь. Она сделала странное лицо, спрашивая у Беллами: – Напомните, как ваше имя, еще раз? – Мэттью, – вежливо произнес гость. Все трое переглянулись, ловя друг на друге смешение не самых приличных эмоций. Не по горению щек и взволнованности, но по пламени в глазах и по зрачкам сына Холли сразу все поняла. По прогулу пар в субботу, затяжному сну и беспробудному до крика состоянию, по встрече с Мэттом в коридоре, по покупке шоколада, по грубым звонкам. Ей не нужно было лишних слов. – Спасибо. Она оглядела Доминика и Мэттью еще раз, разворачиваясь и уходя в сторону кухни. Ховард лишь нервно сглотнул, не находя правильной фразы, чтобы снять напряжение. – Чаю? – шутливо произнес парень, стоя перед Беллами в помятых штанах и затасканной домашней футболке. – Тебе не помешал бы кофе, – сухо сказал Мэтт. Он не был в восторге. Доминик не был воодушевлен таким настроением. Но Мэттью вовремя рассмеялся: – Давай в душ, прилизывай свои волосы, брызгайся духами, – подогнал он друга. Мэтт не сдержался, не смог сохранить лицо серьезным. – И скажи, где в этом огромном пространстве можно тебя подождать. Ховард улыбнулся; казалось, что это далось ему с невероятным трудом. Он провел Беллами на кухню, все же уговорив на чай, и попросил не заходить в свою комнату. Ожидание заняло сорок минут. И в будущем это станет отличной основой для дружеских подколов.

***

Кофейня Тамп на Ган-стрит казалась идеальным выбором в солнечную субботу октября: открытый киоск и парочка садовых столиков в самом центре Рединга, притом без шума и возни. В этот раз Мэттью чуть более разумно подошел к своему кофе и не стал ждать, пока тот остынет. Доминик же чувствовал себя гораздо лучше. Даже как-то свободнее. Он пытался рассказать о чем-то важном, старался как можно более правильно подобрать слова и не ошибиться в ударениях. Но голос дрожал, каждый раз фразы прерывались, Ховард терялся в слогах и глотал отдельные окончания. С виду ничего подозрительного не происходило, Доминик держал улыбку, смущенно покрывался краской время от времени, но быстро возвращался к спокойствию. Все бы ничего, дружеская встреча как заряд бодрости перед вечеринкой, где они будут танцевать до утра. Кофе, центр Рединга, слишком оживленные улицы вокруг и маленький двор перед торговым центром, укрывший разговоры от гула. Доминик концентрировался на собственной мысли, пытаясь донести ее до Мэттью, слишком серьезно подходя к делу. Повествование тянулось уже слишком долго, хотя идея могла уложиться и в пару минут. Еле-еле потягивая свой кофе из бумажного стаканчика, Ховард постоянно поджимал губы, прятал взгляд – он ни разу не встретился с Беллами глазами. Мэтт как-то загадочно улыбался, едва заметно. Он плотно обхватил свой стаканчик с кофе и внимательно смотрел Доминику прямо в лицо, кивая на каждую структурированную мысль и поддерживая все выводы и фразы. Он делал вид, что ничего не происходит, лишь подозрительно чутко вслушивался в слова друга. Причины такого поведения со стороны обоих крылись чуть глубже. Речь не идет о возможностях сознания и восприимчивости метафор, здесь ситуация складывалась более пространственно. На этот раз никакой метафизики, как бы они ее ни любили. Колени Беллами и Ховарда соприкасались под самим столиком, на котором ровно стоял кофе, лежали собранные в кулак руки, над которым происходил разговор. Соприкасались так очевидно, что этого невозможно было не заметить. Обыкновенно друзья спешат извиниться, задев один другого, но только не сейчас. Не здесь. Доминик чувствовал некоторый дискомфорт, но горел все же больше и ощущал прилив тепла внутри. Он не хотел нарушать этот дисбаланс и был вполне доволен; не жаловался. Что до Беллами, он лишь сильнее надавливал своими коленями в сторону Ховарда, чтобы не прекращать касание, и ни на секунду не позволял расстоянию появиться между ними. Все это было так неловко. Но Мэтту слишком нравился румянец, так и не скрытый Домиником, и он почти что ликовал, продолжая издеваться над Ховардом. Именно издеваться, но все же получая от касаний должное удовольствие. От этого же содрогаясь и теряя голову. Нужно было это исправить. Беллами не должен был испытывать расположение к прикосновениям. Не с Домиником.

***

Ничего не сказав друг другу, двое покинули Тамп. Беседа была отстранена от произошедших касаний на Ган-стрит, но двое все же чувствовали осадок – приятный осадок. Иви Нельсон, магистрантка государственного университета Рединга и, по совместительству, одногруппница Доминика и Мэттью, жила, конечно же, в Кавершэм Хайтс. Богатый дом на улице Уоррен в западной части района, огромный бассейн во дворе и частный выход к Темзе, причал на которой был оборудован лодочным ангаром и спуском к воде. Ничего удивительного, Ив с детства купалась в роскоши, и даже Ховард здесь уступал ей – парень не был избалован настолько, как была распущена девушка. В какой-то момент эти двое даже пытались встречаться. Вышел из этого лишь ошибочный секс и долгие годы неприязни: отпустить обиду удалось на четвертом курсе, до этого никак не пришлось. Но Доминик давным-давно забыл о своей былой симпатии и теперь воспринимал Нельсон исключительно как знакомую, даже не подругу; всего лишь девушка, с которой он так давно учился. Гуманитарный класс в старшей школе сблизил одноклассников, практически все отправились получать степень в области психологии; отсюда и группа университета – все друг друга знали. Зона комфорта. До Уоррен Доминик и Мэттью дошли пешком. К тому моменту они уже и не думали о том, что произошло между ними в кофейне; это, так сказать, не поддавалось обсуждению. Как вообще можно было просто взять и обговорить случившееся? Для Ховарда это представлялось верхом абсурда, Беллами же видел в своей выходке шалость – анализировать свое поведение ему уж точно не хотелось. – Постарайся не взорваться, – попросил Мэтт, как только они прибыли к дому Иви. Оставалась секунда до погружения в праздник пьянства и разврата. Удивительно, но после всего, что Беллами выкинул на площади перед Ган-стрит, он волновался за ментальное здоровье Доминика. – Ты поймешь, если что-то пойдет не так, – утешил Ховард. Они даже не переглянулись, лишь повернулись друг к другу полубоком, смотря на дом семьи Нельсон. Стук в дверь, несколько знакомых голосов на заднем плане. Им открыла Ив, и парни разом почувствовали волнение, как бы разделенное на двоих. Девушка перед ними стояла в откровенном платье, чересчур коротком и облегающем. Все это донельзя аккуратно и привлекательно смотрелось на ее модельной фигуре: тонкая талия и плоский живот, подчеркнутые длинные ноги, чистое лицо с идеальным макияжем и длинные уложенные волосы, темный оттенок которых лишь ярче выделял безупречность. Для Доминика все это не было удивительным, ведь он наблюдал Ив и без одежды, хотя и шесть лет назад. Ховард получил от этого чисто эстетическое удовольствие и сделал девушке комплимент, как и подобало. Но все это было не о Беллами. Он привык к Нельсон, которая ходит в кашемировом свитере и классических брюках, облегающих максимум бедра. К Нельсон, забирающей волосы в свободный хвост или косу. К Нельсон, высокая самооценка которой видна только в глазах, но не отображается на ее внешнем виде. Едва удержавшись от того, чтобы не раскрыть рот прям на пороге, Мэтт лишь подумал про себя о том, что Ив была откровенно сексуальна. Он не представлял ее в таком платье. Ни разу. И это было отличным шансом избежать мыслей о Доминике. Ведь почему-то Беллами был горазд касаться его коленей своими часом ранее, и ему это понравилось – что самое страшное для Мэттью. В нем не нашлось культурных слов, и, себе же во благо, Беллами промолчал. Ты просто охуительно пиздата, Ив Нельсон, ебать меня! – Спасибо, – девушка поблагодарила Ховарда за сказанный ранее комплимент, улыбаясь ему по-дружески, и пригласила обоих в дом. Она вновь посмотрела на Мэтта тем самым взглядом, которым окинула в университете. Все это воспринималось двояко. Доминик тут же прошел к столу, от нервов тянущийся к алкоголю. Здесь было что-то вроде фуршета, пока все были еще адекватны и не напились до свинства. Ховард проглотил бокал шампанского и поинтересовался у первого же встреченного знакомого, нет ли чего покрепче. Но виски откроют лишь в шесть-семь часов, когда соберутся все. А это значило, что ждать долго. – Накидаюсь пузыриками из Шампани, – оповестил он самого себя. В эту же минуту Ив не дала Мэтту раствориться в комнатах и подозвала к себе. Для нее будто не существовало гостей кроме него. – Я обещала очки? – спросила она шутливо, отведя Беллами в сторону. Ее руки были скрещены за спиной – Иви успела забежать в соседнюю комнату. – Я всегда держу свои обещания, – улыбнулась она. Худая рука протянулась к Мэттью, и на раскрытой ладони парень увидел темные очки, уже по виду смахивающие на покупку за сотню фунтов, если не дороже. – И как мне к этому отнестись? Отдавать тебе по фунту в день? – засмеялся Беллами, чувствуя себя крайне неловко. Нельсон закатила глаза, озаряясь улыбкой. Она не стала медлить и тут же вторглась в личное пространство Мэтта: ее руки быстро поднялись к его лицу, Ив надела очки на Беллами, радуясь собственному достижению. – Не знаю, не знаю… – загадочно обронила она и тут же будто растворилась. Нельсон оставила за собой дух недосказанности и будто несла беду. Мэттью нервно сглотнул, тут же пытаясь отыскать Доминика хотя бы зрительно. Он проводил обтянутые бедра Ив одобрительным взглядом, бросив его как-то случайно. И, заметив, что Ховард уже нашел себе друзей и держал второй бокал игристого в руках, Беллами понял: здесь для него не найдется места. – Накидаюсь шампанским, – согласился со своими мыслями Мэтт. В этот раз он был непреклонен. И он решительно шел к столу, чтобы проглотить алкоголь.

***

Около десяти часов вечера настало то самое состояние толпы, когда не находилось трезвых и адекватных. Даже Ал, известный на весь университет спортсмен и выступающий в сборных, – и тот напился в хлам, вытанцовывая в центре гостиной под очередную тошнотворную песню. Доминик был бодр и дорвался-таки до виски. Бокал за бокалом, он вливал в себя отраву, закуривая все это сигаретами на балконе, откуда некоторые перепившие уже прыгали в бассейн. Где-то там же плескалась пара девчонок, совсем без одежды, перебравших и готовых на секс. Ховард, наполовину без сознания, свисал на перилах балкона, дико смеясь от шуток и даже без повода, все продолжал пить и прожег ветровку сигаретой. Он вовремя спохватился, вдруг скидывая бычок вниз, прямо в бассейн, и вырвался с балкона в комнату. Голова начала раскалываться от пьяного кружения, повышение градуса явно было лишним. Хватаясь за стены, Доминик бежал вниз, по лестницам, прощаясь со вторым этажом. Он верил, что найдет искомое. – Где Мэтт? – спрашивал он у всех подряд, кидаясь на незнакомых людей. – Кто такой Мэтт? – Беллами, – едва находил в себе силы Ховард, отвечая так быстро, чтобы сдержать рвотные позывы. Было тяжело. Он ударялся обо все подряд. – Бро, тебе не помешал бы годный косяк! – кричали с другой стороны, уже пихая самокрутку под нос. – Держи-держи, расслабься, ты ж совсем бледного словил! – Где, блять, Мэтт Беллами?! – яростно вскрикнул Доминик, отбиваясь от всех предложений. – Эй! – тут же встрял знакомый голос, вроде бы успокаивая. – Эй, Дом, тише! За руку схватили, отводя от неугомонной толпы. Здесь, за поворотом от кухни, было тихо. – Где Мэтт? – неустанно спрашивал Доминик. Он еле разглядел перед собой Софию, она была теперь как в тумане. – Я не знаю, сама его ищу, – честно призналась девушка. – Ты выглядишь просто ужасно, что случилось? – Неважно, это совсем не касается кого-то кроме Мэтта! – воскликнул Ховард, держась, чтобы не зареветь и не сблевануть на Софию одновременно. – Только он поймет. – Дом… – внимала она. – Тебе стоит отойти отсюда и прилечь. И отдай сюда, – София выхватила стакан виски из рук одногруппника – он даже не сопротивлялся. – Давай я отведу тебя в библиотеку, там точно никого нет, ты сможешь побыть один. Доминик врезался в стену, когда смог смотреть чище и обратился к Софии взглядом. Он благодарно согласился отправиться в библиотеку, временно прекращая поиски Мэттью. И он все равно бы его не нашел. Беллами был впущен в ту комнату, которая для всех остальных посетителей вечеринки была закрыта на замок.

***

Платье упало на пол, каблуки слишком быстро были откинуты в сторону. Рост сравнялся, не осталось смущающей разницы. Футболка висела на дверной ручке, брошенная в порыве безрассудства. Туда же, к дверному проему, отлетел бюстгальтер. Вход в комнату был строго ограничен замком. Пространство заперли на ключ изнутри. Беллами едва ли понимал, что происходит вокруг, но своей головой все же осознавал обстоятельства. Он не действовал как глупый мальчик, неспособный нести ответственность за поступки. Он желал этого. Желал того, что случалось с ним в текущий момент. И Мэттью явно знал, что делает, когда поднимал Ив на руках и прижимал к себе ее обнаженное тело. Он наслаждался каждым ее изгибом, излишне пьяный и разбитый кислотным наркотиком, который ему и предложила Нельсон, передавая марку со своего языка. С поцелуя в коридоре все и началось. Они слились друг с другом, когда Ив судорожно засмеялась, откидывая голову и наблюдая калейдоскоп эмоций. Мэтт не мог удержаться и зашел дальше, распустил ее собранные волосы, целовал в шею, трогал руками, пока Нельсон позволяла забираться под ее короткое платье и гладить внутреннюю часть тощих бедер. С хлопком двери все понеслось. Врезаясь в стены и лихорадочно лишая друг друга одежды, запинаясь на каблуках и вылезая из узких джинсов, они были готовы съесть друг друга и пропадали в пространстве. Ив протяжно стонала, все запрокидывая голову, и смеялась, и хваталась за спину Беллами, оставляя царапины длинными ногтями. Все время хотелось что-нибудь сказать, но губы были заняты поцелуем. Полностью нагие, двое падали от стен на кровать. Простынь сминалась, не за что схватиться, длительный вздох и никаких пауз – было так приятно терять возможность дышать, когда руки Мэтта случайно сдавливали шею девушки. В запястьях Беллами ощущал зуд, пальцы тряслись, но легкость отпечатывалась в ладонях, когда он брал Иви на руки и переворачивал как пушинку к себе ближе, когда поднимал ее, а она цеплялась за его плечи. Женские руки так давно не касались тела Мэттью, что первые моменты этой близости Беллами воспринял как угрозу. Он дрожал и был удивлен каждому поцелую, который оставляла Нельсон, горячими губами обжигая его холодное тело. Любовь в жизни Мэтта была катастрофой… – Хотела трахнуть тебя с самого первого дня, как ты пришел, – заговаривалась Ив в перерывах между поцелуем и криком. Она гнулась под Беллами, держась за потные плечи, но находила в себе отдельные слова. – Смотрела… – девушка вновь застонала, – смотрела на тебя и думала… У Мэттью же не было времени на мысли, он полностью растворялся в Нельсон и сгорал от происходящего. Его прикрытые веки дрожали каждый раз, когда он входил в девушку, и их тела, липнущие друг к другу, горели так сильно, что Беллами терялся. Он будто плавился, и, в отличие от сцены с Домиником этим утром, теперь Мэтт был уверен: секс с Ив ему нравился. – Думала, – продолжала она, – какой же ты охуенный. Такой дерзкий и молчаливый, мрачный… Такой… Нельсон не выдержала и сорвалась на крик. Мэттью прижался к ней плотнее, шипя от царапающих спину ногтей. Ив резко схватилась за изголовье кровати, роняя с полки книги – они рассыпались на них и на пол. Оба засмеялись, но не остановились. Иви была пьяна. Слишком. Наркотик действовал на нее, изменяя сознание, и зрачки пульсировали в такт телу, когда удовольствие было слишком близко. Оно подступало все сильнее. Нельсон гнулась, ее горло сковал крик, она изворачивалась на постели и лишь сильнее царапала Беллами, обхватив его бедра ногами. Состояние дошло и до Мэтта. В любой другой ситуации он отказался бы от кислоты и химии, но в тот момент, когда он разглядел в Нельсон жажду секса, он не мог сопротивляться. Эта страсть была ему необходима. Хотя бы для того, чтобы не угаснуть. Чтобы забыть противоречивые мысли о Доминике. Чтобы не лезть к другу, давая ему возможность расслабиться. Даже во время секса с кем-то другим Беллами не переставал думать о Ховарде. Вот это называется патологией. Это было настоящей лихорадкой. Мэттью не помнил, в какой момент он полностью потерялся и перестал осязать воздух. Ему казалось, что они с Ив поднялись над постелью и витали где-то в другом пространстве: она продолжала стонать, немая и напряженная, а Беллами чувствовал головокружение и не мог перестать целовать девушку. Он помнил взгляд ее бешеных глаз. В них не было жизни, только удовольствие. Беллами кончил, проливая все на бедра Иви. Он судорожно откинулся на спину, совсем не ощущая кожу Нельсон, которая ластилась и пыталась прилечь рядом, еще трясущаяся после оргазма. В этот момент Мэттью и протрезвел. Ив продолжительно поцеловала Беллами и слезла с кровати, чтобы привести себя в порядок, надеясь на объятия и еще один поцелуй после. Но Мэтт подцепил всю свою одежду и натянул на себя впопыхах. – Куда ты? – Нельсон не понимала, что происходит. Кислота разъела ее сознание слишком быстро, девушка вряд ли видела лицо Беллами. Ив не удержалась и упала в постель, все еще голая и красная от секса. – Может, принесешь нам вина? – Не хочу, чтобы нас потеряли, – выкручивался Мэттью, поспешно застегивая ширинку. Его футболка была изрядно помята, кофта испачкана яркой помадой Иви. – Возвращайся, я налью тебе там. Нельсон импульсивно рассмеялась, очевидно, наблюдая очередные галлюцинации. Она не заметила, как Беллами вышел из ее спальни, едва не выломав дверь. Ее обнаженное тело, слишком изящное для такой пьяной вечеринки, осталось лежать в комнате, когда Ив потеряла сознание. По крайней мере, перед тем, как отключиться, она была счастлива.

***

Мэтт был трезвым, теперь точно. Он еще держался за стены, покидая длинный коридор, в конце которого была спальня Ив, но шел ровно, даже спокойно. Беллами даже не забыл надеть очки, заботливо подаренные ему Нельсон. Да, в одиннадцать часов вечера это именно то, что было ему таким необходимым: напиться, нажраться кислоты и закрыться очками. Он натянул толстый капюшон на растрепанные волосы, так и не поправленные после жаркого момента. Ума хватило, чтобы зайти в ванную комнату прежде, чем появляться в толпе. Все лицо Мэтта было в бордовой помаде, от губ до шеи. Секунду спустя он был готов к выходу. Шум нарастал, Беллами слышал звук битого хрусталя и слишком громкую музыку. Ему стало не по себе, ведь он не знал, в каком состоянии находился Доминик. И где он был. И не натворил ли глупостей, вновь переключаясь. В тот же самый момент Ховард сидел в библиотеке, оставшийся без алкоголя, и нагло прокуривал помещение. Он не двигался и находился именно там, где оставила его София. Она-то и была нужна Мэтту. Беллами вырвался и теперь шел сквозь толпу, отталкивая пьяные аморфные тела, накаченные амфетамином. Музыка давила на него, и он не представлял, насколько плохо от этого могло стать Доминику. – София! – вскрикнул Мэттью, как только увидел знакомое лицо. Он прошел к девушке, также изрядно выпившей, но все же гораздо адекватнее остальных. – Где Дом? – Дом? – переспросила она, довольно удивленная. И явно радостная при виде одногруппника. – Очень странно, ведь он искал тебя. – Когда? – в глазах Беллами поселилась паника одновременно с чем-то жарким. – Пару часов назад… – произнесла девушка. – Я, на самом деле, не слежу за временем. – Вижу, – кивнул Мэтт. – Но я отвела его в библиотеку, забрала виски, – продолжала София, отвлекшись от бокала. – Он был слишком разбит и выглядел так, будто перебрал с наркотиками или намешал всего подряд. Мэтт сглотнул. Возможно, не только это повлияло на Доминика. – Такой ошарашенный, даже напуганный… – Где эта библиотека? – только и спросил Беллами, едва удержавшись, чтобы не схватить одногруппницу за плечи. Блеск в ее глазах был слишком очевиден, она была счастлива компании Мэтта. В нетрезвом состоянии София даже не заметила, что его кофта была в губной помаде Нельсон, а общий вид настолько помят, что додумывать не приходилось. Она лишь смотрела на Мэттью и думала о своем. София согласилась отвести Мэтта к библиотеке, даже готовая открыть дверь. Беллами остановил ее жестким касанием к руке, но в тот момент девушке было даже приятно. Мэттью вошел вовнутрь, тяжело выдыхая. За дверью сидел Доминик.

***

Ховард поджал колени к груди и обхватил себя руками, когда его личное пространство было нарушено. Он поднял голову вверх и увидел, как кто-то включает полное освещение и подходит к нему. Доминик был недостаточно трезв, но лицо Беллами не перепутал бы никогда в жизни. – Мэтт, – хрипло произнес он, заметно обрадовавшийся. Это было его надеждой. – Я искал тебя повсюду, а потом… Пришел в себя и увидел, что я в библиотеке. Слишком снисходительный, Мэттью подошел к Ховарду ближе, с его же позволения: об этом они договорились глазами, как только Мэтт снял темные очки. Он присел рядом, практически вплотную, откидываясь на книжные полки. Так он надеялся, что Доминик расслабится. И благо Ховард сидел здесь без алкоголя и веществ. – Как ты? – только и смог спросить Беллами. Он повел головой, замечая, что доля опьянения еще контролировала его мозг. Мэтт видел, что Доминик взорвался. Примерно пару часов назад. – Мне грустно, – признался Ховард. Он резко развернулся к Мэттью и перепрыгнул на колени, практически прицепляясь к Беллами. – Давай сбежим отсюда. Мэттью слабо понимал, но слушал. – У меня есть трава, мы можем взять бутылку вина с кухни Ив и свалить, – его глаза горели, этой идеей побега он был одержим. – Я знаю одно место, – не унимался Доминик. Он видел, что Мэтт смотрел неодобрительно, даже слишком напряженно. Но после Беллами вспомнил, что где-то здесь, в этом доме, его наверняка ждала Ив, она могла искать его и жаждать компании или вовсе второго раза в постели. – Пожалуйста, пойдем, – чуть не умолял Ховард, все приближаясь к Мэттью. Расстояние между ними перестало быть дружеским. Беллами с тяжестью вздохнул, пытаясь вытолкнуть Ив из головы. Но она не уходила. – Пойдем, – шепнул он, решительно соглашаясь.