Ведьма, танцующая в пламени дракона

      Выйдя из душа, Данте раздраженно бухнулся на истерзанную постель. Хизер все еще нежилась под струями воды, и сквозь шум исходящий из ванной, до мага доносилось неказистое пение девушки. Данте закатил глаза и, не зная чем себя занять, взял телефон, чтобы почитать новости. Восстание нежити на старом кладбище, новый магистр внутренней экономики… «Лучший кофе теперь достанется ведьмам?»       «Это еще что за чушь?», — подумал Данте, глядя на странный заголовок статьи, под которым красовалось фото Эльры, игриво глядящей в кадр. Лучше было этого не читать, но он все начал:       «Всего год назад прогремел скандал из-за любовной связи Эльры Буйнаречки и Данте Дрогонецу. Тогда все решили, что хитрый маг обвел вокруг пальца глупую ведьму и через постель добился выгодной земельной сделки. Однако вскоре оказалось, что Эльра Буйнаречка просто любит мужчин: уже через пару недель ее видели мило флиртующей с магистром сельского хозяйства Антуаном Бенье, после чего гильдия «Танец ведьмы», мастером которой Буйнаречка является, получила от магистрата субсидию на поставку продуктов питания от сельскохозяйственного союза. Следующий ухажер Эльры, крупный бизнесмен, учредитель компании «СтройБытКомплекс» Александр Дорг снабдил танцующих ведьм материалами для реконструкции здания гильдии, а известный исполнитель Лоран (его песня «Поцелуй неба» находилась на первой строчке чата Большого ноты восемнадцать недель») посвятил ей песню «Сгорая в огне», которая весьма изыскано и метафорично описывала бурный роман артиста и ведьмы.»       Цыкнув, Данте хотел отбросил телефон, но в мозгу возник вопрос: «Причем тут кофе?» И он продолжил читать:       «Также Эльра умудрилась охмурить младшего принца Хазонии Кая Ариинского, прибывшего в Илле с дипломатической миссией…» Тут Данте злобно фыркнул, вспомнив, как Эльра заигрывала с магом изнанки на балу в магистрате. Фото и видео ее свиданий с изнаночником тоже всплыли в мозгу. Надо же быть такой всеядной сукой!       «И, конечно, не забудем роман с Лесьяром Семицветие.» — Чего?! Ему пятьсот лет! Какой роман? У него ж наверное уже даже не стоит… — Ты что-то сказал, милый? — крикнула из ванной комнаты Хизер. — Нет!       Данте продолжил читать:       »… с Лесьяром Семицветие, одним из столпов ордена «Семи светил». Благодаря этой связи ведьма обзавелась поддержкой древней могущественной организации. Кроме всех перечисленных выше преимуществ, Эльра Буйнаречка обзавелась еще и ребенком. Кто из многочисленных поклонников является отцом малыша ведьма до сих пор не раскрыла, как и пол, точную дату рождения и цвет кожи малыша, однако по срокам больше всего подходит принц Кай…       По каким срокам? Сами же пишете, не знает никто когда она родила.       «Подробнее о нашем расследовании любовной связи Эльры и принца Кая читайте в статье «Дитя изнанки». Судя по всему, беременность и рождение ребенка на время остудили пыл любвеобильной ведьмы. Однако недавно ее видели с Альбертом Северовым, владельцем сети кофеен «У Альфи». Данная сеть является общепризнанным лидером в своей области. И судя по прошлому опыту, мы можем с уверенностью сказать, что скоро самый вкусный кофе западного Илле окажется на столах гильдии «Танец ведьмы». Искренне ваша Мойра Блумс».       Чего? То есть вы хотите сказать, что мастер гильдии, МАСТЕР одной из великих гильдий, спит с каким-то хреном ради кофе? Идиотизм! — Ты чего ругаешься, милый? — Хильда вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем. — Да так. Удивляюсь идиотизму некоторых журналистов, — ответил Данте. Хотя тут же в его мозгу возникли две параллельные мысли: Эльра далека от целомудренности настолько, чтобы спать с кем попало ради чего попало. В то же время желтая пресса специально выставляет ведьму в дурном свете ради лишнего внимания и гневных комментариев. От раздумий его отвлекла Хизер, развивающая какую-то свою мысль: — …в одном журнале написали, что для похудения нужно питаться шесть раз в день! Хотя научно доказано, что четырех раз достаточно… — Это ж что за великие ученые умы это подсчитали, — пробормотал себе под нос Данте. — Что? — Не важно.

***

      В такт стонам, раздававшимся за соседними кустами, Эльра лениво водила пальцами по шрамам на груди Рула. Тот с наслаждением потянулся и посмотрел на ведьму. — Повторим? — Темнокожий маг вопросительно поднял бровь, украшенную многочисленными кольцами пирсинга и провел кончиками пальцев по ее бедру. — Эльра оглядела лежащих рядом мужчин, Рула, и со вздохом поднялась. — Нет, я пойду проверю, как там Иданэ. — Как хочешь, — Рул пожал плечами и повернулся к молоденькой колдунье, проходившей мимо. Та игриво хихикала, пока Эльра надевала свободный льняной балахон, больше походивший на халат. — Славен Маравей! — бросила на прощанье Эль. — Славься зимний хлад! — ответили ей колдуны.       Ведьма шла сквозь зачарованный лес, полный голых переплетенных друг с другом тел. Оргия в этом году удалась на славу, отмечая наступление зимы. Высоко над кронами деревьев носилась вьюга, но древний лес не давал холоду проникнуть в обитель южного ведьмовского клана.       Моравей! Моравей! Вся сущность Эльры бурлила в восторге! Зима! Зима наступила. Зима — ее время.       Эль вошла в избу, украшенную гирляндами из дубовых ветвей — последних, что еще хранили угасшую листву. Дверь скрипнула едва слышно.       Ведьма легонько, на цыпочках пробралась мимо деревянной утвари, пахнущей родным домом. А как иначе? Она сама росла здесь, в этой самой избе. Из глубины дома доносилось тихое монотонное пение. Заглянув за одну из дверей Эльра облегченно вздохнула: машинально покачивая увешанную оберегами колыбель и напевая себе под нос древнюю тягучую колыбельную, в старом мягком кресле, обвязанном всевозможными узлами сидела матушка Мильра и читала газету.       В доме, пропитанном древнейшими традициями, обрядами и ведьмовством, в доме, где даже электричества не было и читать приходилось при свете лучины или свечи, газета выглядела удивительным чужеродным предметом.       Но Эль намного сильнее интересовал комочек, посапывающий в колыбели. — Как он? — нежно спросила она, подойдя к кроватке и отодвигая краешек лоскутного одеяльца. — Ну видишь же, что спит, — ворчливо отозвалась матушка Мильра. Она небрежно бросила газету на стоявший неподалеку сундук и встала со своего кресла, картинно потягиваясь. — Спит, как и положено здоровому младенцу.       Малыш заворочался в колыбели, причмокивая губами. Эль умиленно улыбнулась. Матушка Мильра склонилась над кроваткой вместе с молодой ведьмой. — Умудрилась же ты, конечно чародеем разродиться! — завела она старую песню. Эльра не удержалась и закатила глаза. Уже три месяца как каждая знакомая ведьма, то ли возмущалась, то ли восхищалась тем, что Эльра произвела на свет чародея. — Я думала девочка родится… — Думала она! Индюк тоже думал, да в суп попал! Но вот что я тебе скажу, по нашему мальцу сразу видно — знатный будет чародей! Небось в отца?       Старуха скосила хитрые глаза на Эльру. — В мать, — холодно отрезала она. — У меня ведь дед великий чародей. Чему ж тут удивляться-то в самом деле. — В самом деле… Чему удивляться… Окромя Лесьяра в семье ни единого чародея нету, а тут нате, здрасьте приехали, уродился. От ведьмы! Кто бы подумать мог? Когда я этого мальца три месяца назад на руки взяла, аж трепет по всему телу прошел. Словно жаром обдало всю кожу разом. Ой, добрый будет колдун подумала я тогда. А потом мы как в воду глянули, как на деревьях знаки прочитали, на земле родимой погадали… И чародей! Чародей! Ясно, как черным по белому написано. Это от какого ж отца-то такие урождаются: Может подсказала бы, Элька? — Матушка Мильра, кончай комедию ломать. Мы три месяца уже с самого его рождения обсуждаем, какой у меня уродился чудесный чародей. Может хватит уже? — Ну, хватит, так хватит. Но, Эль, ты пойми и меня. Я же тебя воспитала, в этом самом доме, как родную. И ребеночек твой мне, стало быть, как внук родной. Все мои дети и родные, и приемные удивительные, неповторимые. И каждому я дивилась. И тебе дивилась. И ему дивлюсь. Но сказала бы ты, кто отец его, мы б точнее погадать могли. — Я не верю в предсказания судьбы. Ты меня не доверять пророчествам как раз и научила, так чего добиваешься сейчас? — Эль… Ну, любопытно мне! — старая ведьма развела руками и рассмеялась. — Ладно, природа зовет, отойду я на пять минут. — С этими словами она вышла из комнаты. Эль поправила одеяло, которое сын упорно скидывал во сне, проверила гирлянды оберегов палантином развешанных над колыбелькой, поправила оплетенные нитями камни (не хватало еще, чтоб злой дух проник к малышу) и со вздохом опустилась на кресло старой ведьмы. Наблюдать за спящим сыном было, конечно, интересно, но не долго. Взгляд молодой ведьмы блуждал по комнате и быстро наткнулся на странный предмет.       Что, интересно, старая ведьма нашла в этой газете? Эль развернула «Старого сплетника» и тут же пожалела об этом. С черно-белой фотографии на нее смотрел этот мерзопакостный козел, которого она всей душой ненавидела, а надпись над его поганой башкой гласила, что он нашел себе новую шлюху. Хотя может опять его отец старается? Все же, как поняла Эль, для этого придурка связь с ведьмой — позорное пятно, пусть и принесшее его гильдии ведро выгоды. Вот отец и подбирал ему невест, которых этот вертихвост бросал одну за другой, находя себе очередную длинноногую блондинку, брюнетку, шатенку…       Эх, все-таки наблюдать его наглую физиономию Эль долго не могла! Поэтому достав угольный карандаш нарисовала рога, бороду и шикарные усы сначала ему, а потом и его новой пассии. Потом поразмыслив еще немножко, ведьма с удовольствием стала выкалывать глаза своему бывшему любовнику, удовлетворенно представляя то, как завтра он проснется с замечательнейшим конъюнктивитом. А не надо было злить ведьму, сволочь поганая! — Эль, ну что за ребячество в самом деле, — мягко произнесла Мильра, вернувшаяся в комнату. — Тебе сколько лет? — Пятьдесят пять, — пожала плечами Эль, спокойно откладывая в сторону газету с карандашом. — Но что мне теперь подурачиться нельзя? — Можно, конечно, только нужно ведь тебе другое. — Что же?       Эль встала с кресла, не глядя на Мильру. Но та подошла к приемной дочери вплотную и взяла за руки. — Выплакаться тебе нужно. Ты ведь ни одной слезы не проронила, все хранишь в себе. Он обманул тебя, признай это и поплачь хорошенько. — Так не о чем мне плакать, матушка Мильра. Он не обманывал меня: вечной любви не обещал, даже просто, о том, что любит, не говорил; о том, что следит за мной, сам же мне и сказал, не врал; даже о том, что за женщины рядом рассказывал, если я спрашивала. Он ни разу меня не обманул, матушка Ми… ни разу. И ненавижу я его не за это. Я ненавижу этого подонка за то, что он из меня сделал посмешище! Я ненавижу его за то, что он чуть было не разрушил мою — МОЮ! — гильдию. За то, что он распространил эти поганые слухи, что я на побегушках у него, что он МОЕЙ гильдией управлять может. А еще он всем показал, какая я дура. Всем показал. И это, к сожалению, правда. Я ненавижу его за то, что он мне глаза открыл… — Эль… Не говори так. — Я ДУРА! Но я хорошо учусь. И я научилась многому. Так что я ему была бы благодарна, если бы его урок остался между нами. Но он всему миру меня на посмешище выставил. МЕНЯ на посмешище! И он за это поплатится! Я отомщу этой твари! — Эль схватила газету и смяла ее в кулаке. — Он у меня рыдать будет кровавыми слезами! — Газета вспыхнула в ее руках фиолетовым огнем. — Он у меня поплатится, за все поплатится!!! Эль еще немножко понаблюдала, как горит бумага в ее руках, а потом глубоко вздохнула и аккуратными движениями убаюкала пламя, а дым отвела в сторону от колыбели, после чего стряхнула оставшийся пепел в печь. — И как же ты отомстишь, — наблюдая за ее манипуляциями спросила матушка Мильра. — А не знаю, — легкомысленно ответила Эль, хотя потом намного более серьезно добавила. — Некогда мне план мести сейчас придумывать, голова другими проблемами забита. — Поделишься? — Да, по большому счету, все то же… Гильдия до сих пор неспокойна: то и дело появляется умник, пытающийся подорвать мой авторитет. Монстры с изнанки лезут, словно им на нашей территории бочку меда размазали. Молодняк негде воспитывать, безопасных зон на нашей территории не осталось практически. Раньше можно было сходить на безымянные пустыри… А сейчас они у драконов. На собраниях Двенадцати мастера охренели: теперь все наши соседи требуют от меня кусок земли. Я задолбалась уже в суде свои права отстаивать. Они не понимают, что с «Пламенем дракона» была особая ситуация с общими территориями. Слава богу магистр Пересвет адекватный человек, решает эти вопросы за пять минут. Он предлагал мне не являться на эти дебильные заседания, но я лучше подстрахуюсь. К счастью, с юристами у меня проблем нет. Помогает мой новый сильнейший, Рагорох. — Гоблин? Лучше них в этом деле нет. — Вот и я о том же. И товарищ он надежный. Хоть что-то хорошее за последний год. Если не считать Иданэ, конечно, — Эльра посмотрела на сына. — Но эти его глаза… Ты точно ничего похожего не нашла в своих книгах? — Говорила же, что не нашла. Не знаю я, что за сияние у него в глазах появляется. На цветную магию Семи Светил не похоже, на ангельское свечение — то же… — А проклятие? Одержимость? — Что ты все про плохое думаешь? Отец его одержимый был? — Нет, насколько мне известно… — Не похоже это на одержимость. И проклятий я таких не знаю. На совете поспрашивала, не уточняла для кого, конечно, никто с подобным не сталкивался. — А благословение? — Так видно было б. Благословение ж не время от времени возникает, оно постоянно есть. А тут нет похожего ничего. — Ну не просто так же у него глаза светятся? — Ну-у-у… может, родовая магия? Магия его рода по отцу? — Да, опять ты за свое!!! Хуже моей матери, честное слово! Уж та меня доставала, достать не смогла: «Кто отец, кто отец, кто отец»… Тьфу на вас всех! — Ну так мы чернокожего кареглазика ожидали, а уж тут, извини конечно, Рулом нашим и не пахло… — Не бей в больное, пожалуйста! — А что такое? — Рул на меня так посмотрел, когда узнал, что я беременна… Он, мол, думал, что я его в отцы выберу. А тут неизвестный какой-то. Похоже, я большую боль причинила ему своим решением. — Эль, а вот здесь ты даже не смей киснуть! Думал он! Индюк тоже думал, да в суп попал! Не его дело решать, кому быть отцом твоим детям. И не мне. И не верховному магистру. А тебе. Тебе одной. Ну что ты смотришь так на меня. Я не могу никак твой выбор оценить, пока не скажешь, кого выбрала. — Моя мать, родная мать, считает, что я и не выбирала. Так залетела, когда мстила этому подонку. — Мать твоя, родная мать, дура, каких свет давно не видывал и еще долго не увидит. — Тоже головной боли добавляет мне. Пропадает куда-то постоянно… — Она не ребенок. — Она с изнаночниками связалась! — Мать Земля, спаси сохрани души наши! Откуда ж ты знаешь? Точно? — Она так сказала сама. Не знаю, насколько она практикует, но, что если бесконечные атаки на мою гильдию — ее рук дело? Представляешь, что будет, если это так? Мало мне своего позора, так еще за нее отвечать? Нам с Иданэ при таком раскладе уже сейчас паковать чемоданы нужно и валить куда-нибудь на Острова Забвения. Или к эльфам в Изумрудные пруды. — Девочка моя… — А «Кровавая орхидея»? Три атаки на город за последний месяц. Три! Тут из колыбельки донесся активный шорох и вскоре за ним последовал требовательный плач. Иданэ проголодался.