Не прощая...сь

*** Они ждали разрешение на вылет в маленьком зале частного аэропорта недалеко от Уокинга. По новостям уже битый час крутили новости о взорвавшемся над Атлантическом океаном частном самолете, от чего Себ нервничал еще больше. Кими с ним особо не разговаривал, начиная с той стычки на военной базе. Вот и сейчас он читал свежую газету и пил кофе, и, казалось, что новости про самолет его не интересуют. – Срочное сообщение, к нам наконец-то поступила информация о рейсе и пассажирах, находившихся на борту взорванного самолета. Самолет принадлежал компании «Стерлинг Эйрлайнс» и выполнял частный рейс из Копенгагена в Майами. На борту было всего два пассажира, Нико Эрик Росберг и Льюис Карл Девидсон Хэмилтон, оба были известными юристами. По словам приемной господина Росберга поездка должна была носить деловой характер. Его помощник отказался комментировать версию с заказным убийством мафии. Райкконен выглянул из-за газеты, бросил беглый взгляд экран телевизора с фото Нико и Льюиса в траурных рамочках и, ухмыльнувшись, вернулся к чтению. – Что тебя так веселит? – возмутился Себ в то же время пытаясь выбрать хоть одну позу, в которой ему будет удобно сидеть в новом костюме. Нет, костюм сидел как влитой, идеально подобранный фасон, и размер, даже цвет и тот прекрасно ему шел. Просто Феттель представлял, сколько стоит это удовольствие, и понимал, что у него нет денег даже на пуговицу от этого пиджака, не говоря уже о серебряных запонках. – Не ерзай ты так, он не такой дорогой, как ты думаешь, – проговорил Кими из-за газеты. – А запонки вообще я у Стоффа одолжил. Себ удивленно глянул на серебряные кругляшки, инкрустированные синей эмалью, на своих манжетах. – Не бойся, он тебя не убьет, они ему не нравились, – продолжил из-за газеты Кими. – Откуда... – нахмурил брови Себастьян. – Я знаю, о чем ты думаешь? Да у тебя все на лице всегда написано. Я давно не встречал людей с настолько искренней мимикой. А сейчас ты хмуришься, потому что не веришь мне. Феттель лишь немного ошарашенно открыл и закрыл рот, клацнув зубами. И из-за газеты послышался фыркающий смешок. – Мистер Райкконен, ваш самолет готов к взлету, документы уже у пилота, – подошла к ним невысокая блондинка, произносящая слова с легким шотландским акцентом. – Я надеюсь, вы не грузили никакой багаж? – все еще ухмыляясь и складывая проклятущую газету, спросил он. – Нет, что вы, как вы и просили, мы погрузили только тот груз, что вы привезли с собой. Под чутким контролем вашего пилота, – дежурно улыбнулась она в конце. Минут через пять миновав летное поле под начинающимся мокрым снегом, они прошли в салон самолета и отдали свои пальто улыбчивой стюардессе. Себ уселся в уже можно сказать знакомое кресло, напротив Кими. Как только они пристегнули ремни, девушка принесла им горячие полотенца и два стакана с напитками, по всей видимости алкоголь. – Все прошло хорошо? спросил у нее, Кими вытирая руки. – Да, – улыбнулась ему девушка, забирая подставки вместе с полотенцами. – Откуда у тебя только денег? – спросил Себастьян, отпивая из своего стакана водку с тоником. – Ты не любишь мятный сироп, – будто вновь читая его мысли, сказал Кими. Себ, сам того не ожидая, кивнул, и правда, водка с тоником и лимоном нравилась ему явно больше той мятной отравы что пил Кими. – Так откуда? – повторил немец свой вопрос. – Прежде чем Бриаторе арестовали, он успел передать мне все свои трастовые фонды и вывезти на этом самом самолете невероятное количество наличности. – И сколько же в твоем распоряжении? – Даже моя жена не задавала мне таких вопросов. Учитывая удачные инвестиции и последние траты, ну что-то около трехсот миллионов. Твой костюм в эти траты не входит, – усмехнулся Райкконен. – Чтобы ты знал, в распоряжении Алонсо осталось в три раза больше. Себ присвистнул. – Ну, откровение за откровение, – продолжил Кими. – Есть что-то, что ты про меня еще не знаешь? – удивился Феттель, продолжая наслаждаться напитком. – То, что не пишут в досье – личная жизнь. Феттель усмехнулся. – Я был в отношениях со своей работой. Последняя девушка сбежала от меня полгода назад. А я не сильно сопротивлялся, будто понимая, что нормальной жизни мне все равно не видать. – Нормальная жизнь может быть у каждого, смотря что мы считаем нормой. – Ну как что, дом, собаку, двух ребятишек, стрижку газона по субботы, барбекю с коллегами… – Ты правда хочешь всего этого? – откровенно издевался финн. – Да, это и называется нормальная жизнь! – Ты врешь, – склонил голову Кими. – Ну, хорошо, экстрасенс, чего же тогда я хочу? Райкконен нарочито медленно, не переставая ухмыляться, снял пиджак и повесил на специальные плечики позади сидения. Затем сел, облокотившись на столик, слегка сдвинул стаканы вбок. – Ты хочешь свободы, скорости. Свой Харлей, и огни большого города, чтобы мелькали, сливаясь в полоски. Хочешь ходить по лезвию, на самом краю, чтобы душа уходила в пятки, а, возвращаясь назад, завязывалась в узел вот тут, – ткнул он себя куда-то под ребра, – хочешь увидеть мир и показать ему себя. Ты хочешь быть первым. Всегда. Хочешь скорее бунгало у океана, чем дом с газоном. И встречать рассвет на краю света. С каждой фразой Кими незаметно приближался к Феттелю, и сейчас их разделал от силы десяток сантиметров. – А еще ты хочешь…– своим гипнотическим голосом начал Райкконен. И зрачки Себастьяна расширились от тягучего страха, как от самой лютой наркоты. – Герр Райкконен, я могу подавать …– осеклась на полуслове зашедшая стюардесса. – Да, можешь, – упал назад в кресло Кими. – Ты можешь подавать все, что угодно. Кими довольный расплылся в кресле и, глядя в окно на плывущие внизу сероватые облака с чуть оранжевым напылением заката, погрузился в свои мысли. Себ нервно осушил бокал почти в два глотка, долго думал, как позвать девушку и попросить повторить. Как вдруг, словно прочитав его мысли, она появилась в дверях со свежим стаканом. В нем было что-то другое, и, отпив, Себастьян почувствовал сладковатый незнакомый еще вкус. – Это личи и водка из сахарного тростника, – не поворачиваясь, сказал Райкконен. – В мире есть много напитков кроме дешевого виски. – И много того, что я пробовать не хочу…– выдохнул Себ, сам не отдавая себе отчета в том, насколько сильно он покраснел *** Они прилетели в Сан-Пауло глубокой ночью. Но даже в столь поздний час Бразилия не спала, за те полчаса, что они ехали от аэропорта в один из элитных районов на побережье Себастьян понял, что этот город просто не умеет спать. В удушающей жаре и влажности люди танцевали, слушали уличных музыкантов, сидя прямо на асфальте или мощеных мостовых, и просто гуляли, распивая коктейли из зеленых глянцевых кокосов. А главное, все они улыбались, яркими, на фоне загорелых лиц, улыбками. В Европе давно уже не встретишь столько жизнерадостных людей в одном месте, ну если только это не Амстердам. Дом, к которому их привез пожилой таксист, был выполнен в колониальном стиле, – белые стены, широкие галереи и каменные балюстрады, красная, местами сколотая черепица, а главное дом просто утопал в цветах, аромат от розовых кустов Себ почувствовал еще когда они только подъезжали. На высоком крыльце, подсвеченном старинными фонарями, их встречала женщина, зябко кутающаяся в широкое цветастое пончо. – Рафа, – чуть улыбнулся Кими. – Ты как всегда прекрасна. Годы явно щадят тебя. – Вообще-то, я моложе тебя! – ударила она его в шутку краем пончо. – Как же я рада тебя видеть. – А этот юный джентльмен, прячущийся за колонну, наверно Фелипиньо? – приподнял бровь Райкконен. – Да, он не смог уснуть, когда я сказала, что к нам приедет друг его отца. Загорелый мальчишка до этого прятавшийся за широкой колонной у входа, на секунду выглянул, но, так и не решившись подойти, убежал назад в дом. – Он очень страдает, что практически не помнит его, – вздохнула женщина, но заметив, наконец, Себастьяна за спиной Кими, тут же расправила плечи и очень деловито протянула ему руку для рукопожатия. – Кими, не предупредил с кем приедет, если честно я думала, что это будет Стоффель, поэтому прошу простить мне такую бестактность. Рафаэлла Басси, я вдова Фелипе Массы. Себастьян пожал ее руку так и не найдя, что сказать, кроме того как представиться. – Раф, ему это ни о чем не говорит, – поспешил приобнять ее за плечи финн. – Кого ты привел в мой дом? – театрально удивилась женщина. – Завтра с утра я все расскажу, а пока пойдем. Мне кажется, ты сейчас уснешь прямо тут. Комната, любезно выделенная хозяйкой дома, была небольшой, но, как и все жилище, обставленной с любовью. Плетеная мебель и покрывала ручной работы, накинутые на подлокотники. Ракушки и морские звезды, явно собранные на личном пляже и расставленные по маленьким полочкам из чуть рассохшегося дерева. Расписанные в этническом стиле лампы. Себ рассматривал комнату словно музей, и пока следил за узором на вручную расшитой занавеске, краем глаза заметил знакомую фигуру, бредущую по дорожке по направлению к океану, шумящему где-то за высоким кустарником, в компании бутылки чего-то. Он уже хотел спуститься и догнать Кими, как на дорожке появилась хрупкая фигурка Рафаэллы. – Не можешь уснуть, – села она на песок рядом с мужчиной. – Нет, – поджал он губы и отвернулся. – Воспоминания? – Увидел фото в гостиной. Ты как назло поставила его возле бара, – отпил он из бутылки. – Кими, – взяла она его за предплечье, – Я, как и ты вдова. И другой жизни для себя не вижу. Но видит Бог, если бы на моем месте был бы Фелипе, я бы не хотела ему такой жизни. И Енни не хотела бы, чтобы ты себя хоронил при жизни. – Я не хороню... – протянул Кими. – Ты просто до сих пор не знаешь, как жить без нее? – грустно улыбнулась женщина. – Я боюсь, Раф, я очень боюсь. Что, если я начну жить, опять произойдет что-то плохое. Я не могу контролировать все. – Кими Райкконен признался, что чего-то боится, – засмеялась она, отбирая бутылку. – Бояться это нормально, друг мой, мы все чего-то боимся. Наши страхи делают нас теми, кто мы есть. Сильнее или слабее – неважно, они открывают настоящих нас. – Иди ты! – засмеялся он, отбирая бутылку назад. – Когда ты успела стать такой мудрой? – Я всегда была такой, вы просто раньше не слушали меня, предпочитая пялиться на мою задницу! – О да, задница у тебя была очень даже, – засмеялся Ким. – Пошел ты к дьяволу, - закричала Рафа, вскакивая. – Она и сейчас хороша! И она начала танцевать самбу прямо на песке, чтобы продемонстрировать Кими, что ее тело еще в прекрасной форме. Ветер разносил песок из-под резвых ног, развевая его по пустынному пляжу. Кими улыбался, глядя на Рафу, все ту же вспыльчивую и горячую девушку, с которой они познакомились много лет назад. И надо сказать, задница и правда была до сих пор ничего. *** Адриатическое море в начале августа просто рай на земле. Прохладная вода в сочетании с ласковым, не палящим солнцем и прекрасными видами скалистых берегов Балкан. Именно побережье Хорватии ежегодно выбирал Бриаторе для проведения летней вечеринки на яхте. Сам он неизменно сидел в широком кресле под навесом, попивая лучшее шампанское, периодически затаскивая себе на колени одну из полсотни моделей, одетых в подобие купальников и щедро намазанных приторно сладким маслом. Здесь же были и все его ключевые партнеры по бизнесу, толпа толстосумов, не знающая меры в удовольствиях. Музыка от лучших ди-джеев, целые озера алкоголя, горы закусок, немереное количество девиц и снежные барханы кокаина. Кими чувствовал себя откровенно лишним на этом празднике жизни. Уже в третий раз они с Фернандо присутствовали на вечеринке, которую многие ждали больше рождества и приглашениебб на которую было престижней премии «Уолл Стрит Джорнал». – Ты чего такой хмурый? – протянул ему испанец специально принесенный бокал. – Смотрю на этих похотливых баранов, и тошно становится, – все-таки отпил из бокала ненавистное шампанское Кими. – Да ладно тебе, – толкнул его локтем Нандо. – Ты, друг мой, совсем не умеешь веселиться. – Если это веселье, то я наверно и правда не умею, – фыркнул финн. – Найди себе модельку посимпатичнее и повеселись с ней. Может, перестанешь быть таким хмурым, – засмеялся Фернандо, поймав за талию невероятно худую мулатку. Поняв, что от Фернандо ближайшие часа 2 все равно толку мало, Кими прихватив бокал, пошел искать Фелипе. Вот уж кто точно держался от этого разврата подальше, хотя, если бы его невеста имела нрав Рафаэллы, Кими бы вообще сюда не приехал. Массы не было ни возле стола с закусками, ни у спуска на воду, оставалась только нижняя палуба. Проходя по узкой лестнице вниз, на самом выходе на нижнюю палубу, он услышал плач. Выглянув на палубу и никого там не найдя, он вернулся в коридор, плач за это время не прекратился. Заглянув по очереди во все незапертые комнаты, Кими уже хотел уйти назад на палубу, как из прачечной раздался грохот падающих вещей. Райкконен напрягся, Бриаторе четко дал понять, что насилия на вечеринке быть не должно, именно поэтому он платит за огромное количество женщин с разными предпочтениями и на разный вкус. – Эй, у вас там все в порядке? – постучал он в дверь. И к своему удивлению услышал из-за двери тихие ругательства на финском. – Откройте дверь, я не причиню вам вреда, – сказал он чуть громче теперь уже на родном языке. Ругательства за дверью стихли, и в наставшей тишине щелчок замка показался слишком громким, с легким скрипом дверь приоткрылась, и в образовавшейся щели появились глаза. Они были настолько большими и ясными, что за ними Кими уже не видел ничего. Ни темных волос, чуть спутанных и непросохших после купания, ни тонких черт лица, немного распухших и покрасневших от слез. Ни тонких ключиц, ни длиной шеи, ни стыдливо перекрещенных ног. – Я сейчас приведу себя в порядок и поднимусь. Пожалуйста, дайте мне минутку, – перескакивая с финского на английский пробормотала девушка. – Вы можете не торопиться. У вас точно все в порядке? – немного надавив на дверь, спросил Райкконен. – Да, да, все хорошо, – вновь затараторила девушка, стараясь зайти за дверь. У Кими появились некие подозрения относительно происходящего в прачечной, и он с силой нажав на дверь, сделал полшага вперед. Девушка, опешив от такого напора, отошла от двери, и Райкконен буквально ввалился в крошечную комнату, затормозив в опасной близости от девушки. Оглядевшись по сторонам, он понял, что она и правда тут одна, и вроде в порядке. – Если вы тут одна, то, что вы тут делаете? Девушка молча подняла правую руку, вся ладонь была залита кровью, она и сейчас продолжала медленно ползти тонкими струйками по запястью. – Я порезалась о разбитый бокал, хотела найти аптечку. Кими недоверчиво прищурился. Если бы это произошло на верхней палубе, то персонал тут же промыл бы ей рану и наложил повязку. Не говоря о том, что разбитых бокалов там быть не могло, за порядком очень тщательно следила целая армия официантов и горничных. – Как это произошло? – не отходя ни на шаг и чувствуя собственной кожей холод от мокрого бикини девушки, спросил Райкконен. Глаза девушки вмиг стали еще больше, а нижняя губа слегка задрожала. – Я же говорю, я порезалась о разбитый бокал. – Вы не умеете врать, а когда начинаете стараться, получается еще хуже. Она, наконец, заплакала, как ни пыталась сдерживаться, у нее не получилось, крупные слезы полились ручьями из ясных глаз, а пальцы нервно вцепились в дверь, которую она по-прежнему боялась отпустить. – Он, он сам, я не хотела, а он все приставал, я думала убежать, но он повалил меня… Я упала на бокал. Увидев кровь, он вроде успокоился, и я смогла убежать… – И как же вы такая принципиальная на эту работу-то попали? – приподнял бровь Кими, от чего девушка только сильнее разрыдалась. И Райкконен сделал то, чего от себя вообще не ожидал. Он обнял ее и прижал к себе. Светло-голубая футболка поло тут же намокла, неприятно холодя кожу. Мокрые пряди ее волос щекотали шею, а он неловко гладил ее по волосам. Через примерно минуту отойдя от шока, она слегка оттолкнула его ладошками и, поняв, что парень не сопротивляется, отошла теперь сама. – Сейчас найдем вам аптечку и выпить. – Выпить? – опешила девушка. – Стресс тоже надо снимать. Через 15 минут они сидели на полукруглом диване на нижней палубе, рука была с армейской аккуратностью перевязана, а на столике стояла бутылка шампанского. Девушка куталась в огромный махровый халат и смотрела куда-то на горизонт. – Енни Дальман, – неожиданно нарушила она висевшую тишину и повернулась к Кими. – Кими Райкконен, – попытался улыбнуться он, на самом деле все это время не сводя глаз с девушки. Он не встречал никого светлее, чем она, и уж точно не надеялся встретить столь чистое создание посреди праздника разврата. – Вообще-то я модель, начинающая… Но, если у тебя нет контрактов с крупными агентствами, ты не проживешь на одних любительских съемках. – И поэтому вы подались, эмм, в эскорт? – стараясь выбирать слова, спросил Райкконен. – Я первый раз на подобном мероприятии. Мне говорили, что это самая престижная вечеринка во всем средиземноморье. Только приличные люди, никакого интима. – Тебя обманули, – усмехнулся парень. – Я тут третий раз, и эти люди перестают быть приличными, как только видят такое количество женского тела и алкоголя. – А ты здесь работаешь? – Ну, можно и так сказать, – вновь усмехнулся Кими. – И кем же? – осмотрела она его с ног до головы. Дорогие, но не вычурные брюки, футболка, никаких украшений, только часы на браслете из светлого металла, которые парень старательно отворачивал от нее. – Я охранник, – улыбнулся он. – Просто охранник. – Что ты здесь делаешь? – поначалу не заметив Кими, спросил зашедший мужчина с грубоватыми чертами лица и таким же голосом. – Я? – опешила Енни, резко опуская бокал на стол. – Она здесь со мной, – у Райкконена вмиг сменился тон голоса, в нем отчетливо слышалась металлическая безапелляционность. – Кими? – удивился мужчина, выйдя на палубу. – Пастор? – повторил его интонации Райкконен. – Она тут со мной, все в порядке. Возвращайся наверх. – Ну ладно, – жутковато ухмыльнулся мужчина и, неуклюже развернувшись в узком выходе, ушел назад. – Значит просто охранник, – засмеялась девушка. – Просто охранник, – повторил он вновь. Уже глубоко за полночь, когда специальный катер увез девушек на берег, Кими стоял на самой верхней палубе и смотрел вслед катеру в компании неожиданно нашедшегося Фелипе. Наверняка пройдоха опять весь день отсиживался в одной из кают, подальше от соблазнов, чтобы с чистой совестью сказать Рафе, что корпоративная вечеринка была скукой смертной. – Ты сказал ей, что ты просто охранник? – подавился шампанским Масса. – А что не уборщик-то? – А что я должен был ей еще сказать? – развел руками обычно сдержанный на жестикуляцию Кими. – В чем дело парни? – слегка подвыпивший Фернандо закинул руку на плечо финна. – Ты где весь день пропадал? – Кими нашел себе девушку, – выпалил Фелипе, за что получил гневный взгляд от упомянутого. – Среди этих профурсеток? – прыснул со смеху Алонсо. – Она не такая, – скинул его руку с плеча Кими. – Ладно, ладно, друг, не кипятись, – вновь закинул руку Нандо. – У Рафы тетка кстати в Лондоне фотограф какого-то журнала, – попивая шампанское, меланхолично протянул Масса. Кими лишь улыбнулся, так и не отрывая взгляда от берега. – Парни, вас Флавио зовет, – появился на палубе Пастор. – Ну, раз босс зовет, надо идти, – чуть пританцовывая, шел Алонсо, так и не снимая руки с плеча не совсем довольного Кими. Через две недели Енни правда пригласила на съемку известный бразильский фотограф. И, впечатлившись ее работой, задержала в студии дольше запланированного, желая сделать больше снимков столь интересного и фактурного типажа. На улице сгущались сумерки, переходящие в душноватую ночь начала осени. До конца работы метро оставались считанные минуты, и Енни бежала по улице, едва успевая огибать никуда не спешащих прохожих, наслаждающихся теплым вечером. Номер, который ей был по карману на данный момент, был в хостеле практически на окраине. А студия Патрисии Басси находилась в самом центре, поэтому успеть на метро было жизненно важно, денег на такси или даже автобус у девушки не было. Вбежав на платформу станции, она проводила взглядом последний поезд и от обиды готова была расплакаться. Она обессиленно сползла по грязной стенке и села на пыльный пол станции, где ей, видимо, предстояло ночевать. Прижав рюкзак к себе, она сложила на него подбородок и замерла. На противоположенной платформе, отделенной от нее только путями, стояла до боли знакомая фигура. Парень, зачем-то закатав рукава черного пуловера, лихо спрыгнул прямиком на пути и, преодолев их в несколько шагов, так же легко вылез на платформу прямо напротив нее. – Кими? – выдохнула она, успев до этого не на шутку испугаться, – что ты тут… – Ты вообще головой пользуешься, ну как можно быть такой рассеянной? – О чем ты? – возмутилась Енни. Но слова ее заглушил звук поезда, подъехавшего к противоположной стороне. – Поезд на Весфорд уходит с той платформы, – махнул он в сторону уходящего пустого поезда. Глаза Енни округлились. Она и правда перепутала платформы и переходы на станции. Издав тяжелый вздох, она вновь опустила голову на рюкзак, который по-прежнему прижимала к себе. Теперь она точно пропустила последний поезд. – Вставай, – скомандовал Кими и протянул руку, предлагая помощь. – Что? – Вставай, говорю, отвезу тебя. Девушка недоверчиво прищурилась, но взяла его руку и поднялась. – Ты следишь за мной? – осторожно спросила она. – Да, – кивнул парень, пока они заходили на эскалатор. – Зачем? – Потому что я решил. – Решил? – спросила она скорее затылок Кими, стоявшего на ступень выше нее. – Да, – не оборачиваясь, ответил парень – И что же ты решил? – немного возмутилась девушка. – Ты будешь моей, – резко развернулся он к ней, считывая реакцию ее лица. – А если я не хочу? – возмутилась она и чуть не упала на выходе с эскалатора. Райкконен поймал ее за локоть, и, наконец, забрал у нее из рук рюкзак. – Тогда ты бы не пошла за мной. – Мне ничего не оставалось! – всплеснула она руками, семеня за ним к парковке. –У тебя до сих пор есть выбор, учитывая, что ты знаешь мое решение, но ты продолжаешь идти за мной. – Ты не оставляешь мне выбора! – Я всегда предоставлю выбор тебе, – подытожил Кими, подходя к новенькому черному МакЛарену и открывая перед ней пассажирскую дверь. – Я не хочу! – топнув ножкой в легких сандалиях, остановилась Енни. – Врешь, – улыбнулся Кими. – Да, ну раз ты так хорошо успел меня изучить за те пару часов, что видел меня, скажи мне, чего я хочу, – ее ясные глаза смотрели на него с откровенным вызовом. – Я бы сейчас долго распинался на предмет собственной яхты с белым парусом и домика на зеленых лугах, насчет всех музеев мира и собственной лошади, но думаю, ты бы хотела прыгнуть на веревке с моста. И завтракать на Эйфелевой башне. Если бы не одно «но». С самых первых минут нашей встречи на яхте ты хочешь меня! Енни глубоко вздохнув, подошла к нему вплотную и со всей силы залепила пощечину, тут же отобрав рюкзак. Но все-таки села в машину. Садясь в машину, Кими улыбался самой широкой улыбкой, на какую был способен. *** Наутро Себастьян проснулся от первых лучей солнца, светивших прямо ему в лицо из распахнутого окна. Картину дополнял шум океана, оказавшегося гораздо ближе к дому, чем он предполагал ночью. Спустившись вниз, он нашел в столовой стол, сервированный к завтраку, и, понимая, что он пришел сюда первым, решил, что садиться за стол раньше хозяйки будет дурным тоном, поэтому он принялся прохаживаться по комнате, ненавязчиво рассматривая многочисленные фото на полках и стеллажах. Его внимание привлекла полка у бара. Там стояло 3 фотографии. На первой был вместе с Рафаэллой и совсем еще маленьким сыном был мужчина, с добрыми глазами и круглым мягким лицом – видимо это и был Фелипе, муж Рафаэллы. На второй был улыбающийся Кими, на пляже, глаза его были скрыты темными очками, но Себастьян был уверен, что даже глаза у него смеются, с ним была невероятно красивая шатенка, с огромными ясными глазами и заразительной улыбкой, она обнимала его, и само фото лучилось счастьем и светом. На третьем же было четверо мужчин, все они были в смокингах с бутоньерками, это видимо чье-то свадебное фото, и, судя по тому, что в отличие от остальных, мужчина с первого фото был в светлом смокинге, свадьба была его. На фото стояли Кими, Фелипе, совсем юный Росберг и Фернандо Алонсо. Все они улыбались. – Я храню это фото, чтобы помнить, что Нандо не всегда был чудовищем. И что когда-то он был другом моего мужа и моей семьи. – О, Рафаэлла, простите, – смутился Себ. – Это было бестактно с моей... – Все в порядке, – перебила его женщина с улыбкой. – И зови меня Рафа, ты друг Кими, а значит и мой. – Спасибо, Рафа. – Ее ты тоже впервые видишь, – кивнула она семейное фото четы Райкконен. – Да, Кими только рассказывал. – Он всем говорит, что она была редкой стервой, – вновь перебила его женщина, доставая из портсигара сигарету. – Не верь ему, она была ангелом. В повисшей тишине щелкнула золотая зажигалка, и комната наполнилась сладковатым дымом свежеприкуренной сигареты. – Зачем... – начал было Феттель. – Она просила его, – предугадав вопрос, ответила Рафа, затягиваясь сигаретой. – Откуда ты знаком с Райкконеном? Даже по этому короткому разговору Феттель понял, что у этой невысокой женщины с большими и печальными глазами, очень крутой нрав. – Я работал над делом Алонсо в Европоле и во время одной операции анонимный источник настоятельно рекомендовал мне найти его. Рафа только собралась спросить, но Себ перехватив инициативу в её же «игре» ответил. – Это был Стоффель. – А, ты и с малышом Стоффи знаком, – улыбнулась она. – Сложный парень. Сам от себя страдает. – Ты опять обсуждаешь Стоффа? – раздался голос Кими. Он явно был только с пробежки, взмокшие волосы, торчали во все стороны, повторяя форму ладони, которой он только что пытался их вспушить. – Я всего лишь констатирую факт, что, если б он был моим сыном, я бы всыпала ему по первое число. – Надо было оставить его на тебя, а не на Баттона, – усмехнулся Кими, – 3 минуты и я спущусь. – Так зачем ты приехал? – спросила Рафа, едва Кими успел сесть за стол после душа. – Раф, у меня будет к тебе очень щепетильная просьба. – Проси все, что хочешь, тебе я не смею отказать, – видя его некоторое смущение, женщина взяла его ладонь, лежащую на столе, и сжала. – Мне надо вскрыть могилу твоего мужа, – выдохнул Кими. Рафа изогнула одну бровь, ожидая дальнейших объяснений. – Перед гибелью твой муж сумел слить данные изобличающие Фернандо на флешку, но очень непростую. В общем Росберг сказал, что Нандо всегда говорил, что похоронил ее вместе со мной. Так как моей могилы в этом мире нет, даже пустой, я понял, что образно, он нас всех похоронил вместе с Фелипе… – Кими, – перебила она его и вновь сжала его ладонь. – Если это хоть на йоту приблизит Фернандо к расплате за все то зло, что он совершил, я разрешу тебе вскрыть хоть все семейное кладбище, да простит меня Бог. Но, Кими, ты ищешь не там. Я лично омыла слезами каждую часть, оставшуюся от моего мужа, и уложила в гроб. Она выдохнула, сдерживая подступившие слезы. – Мой дед всегда говорил, что и добро и зло объединяет одно – истоки. У самого худшего зла и самого светлого добра может быть одна и та же причина. Вот и тебе надо искать не следствие, а причину. Но я распоряжусь, мои люди достанут гроб, к вечеру можно будет посмотреть, – с этими словами она, извинившись, вышла из-за стола и исчезла в глубине дома. На вскрытие гроба Себастьян не пошел. Вместо этого он пошел бродить по песчаному пляжу, размышляя о словах Рафы. У всего, что было сделано в прошлом, была причина, гораздо более глубокая, чем прозаичный захват власти. Он-то скорее был следствием. Но что же так сильно могло разозлить Фернандо, что он бросился уничтожать своих же друзей? Сам того не замечая, Феттель подобрал какой-то прутик и начал чертить на полоске влажного песка известные события, подписывая в углу кто что совершил. Убийство Росберга. Миразин. Убийство Макса Ферстапена. Взрыв дома Кими. Убийство Фелипе Массы. Убийство Карлоса. При воспоминании о последнем вдоль позвоночника пробежала неприятная дрожь. – Здесь не хватает убийства меня, и волна только что смыла Росберга, – раздался из-за плеча голос Кими. – Нашли что-нибудь? – поднял голову Феттель. Кими в черном костюме с развязанным галстуком, в брюках, закатанных до колена, но все равно вымокших, сложив руки в карманы, шел прямо по линии прибоя. – Нет, – покачал он головой. Дойдя до Себастьяна и увидев всю картину, написанную на песке, он присвистнул. – Скучаешь по работе? – спросил Кими, явно издеваясь. – Я думаю, в словах Рафы есть смысл. – Вставай, – протянул Кими руку немного опешившему Себу. – Зачем? – посмотрел на него исподлобья немец, явно ожидая очередного подвоха. – Мне надо выпить, – безапелляционно заявил Райкконен. – А я тут при чем? Я занят. – Ты занимаешься ерундой. Вставай уже, – вздохнул Кими, словно он разговаривал с трудным подростком. *** В клубе было темно и накурено, лучи стробоскопа не могли прорезать плотную пелену дыма и лишь освещали ее полосками цветного света, иногда выхватывая из темноты извивающиеся на сцене полуголые женские тела. Бархатные диванчики VIP-зоны были пропитаны запахом крепкого табака, мужского парфюма, пота и похоти. Феттелю в этой обстановке было явно неуютно. Он в таких мест бывал только с облавами или задержаниями, обычно на нем был не дорогой костюм, а форма спецназа или же просто бронежилет. А сейчас шелковая сорочка липла к вымокшей спине, и глаза невольно опускались к стакану с очередным неизвестным ему алкоголем, каждый раз как он встречался взглядом с какой-либо из густо накрашенных танцовщиц. Это место было промариновано развратом и разнузданностью. Но, казалось, что Кими чувствовал себя здесь абсолютно комфортно, в то время как Себ ежился от прикосновения ловких и юрких пальчиков очередной стриптизерши, взглядом и телом заманивающей его для приватного танца. Райкконен и эту отогнал одним лишь взглядом, уже откровенно смеясь над парнем. – Ты впервые в стриптиз-клубе? – усмехнулся он, подозвав официантку и что-то бросив ей на португальском. – Ты знаешь португальский? – Ну уж текилу заказать смогу, – вновь усмехнулся финн, внимательно изучая напряженного Себа взглядом. – Тебе здесь не нравится? – А сам не видишь? – огрызнулся Феттель. – Я думал, ты выпить хотел! – Это заведение принадлежит Рафе, и это единственное место в Сан-Паулу, где я не опасаюсь пить алкоголь. – Рафе? – удивился немец, но его вопрос утонул в стуке рюмок, принесенных обнаженной по пояс официанткой, обклеенной стразами, и басах нового трека. На сцене сменились танцовщицы. Вышедшие на замену девушкам в перьях и стразах барышни в красном латексе явно рассчитывали, что публика уже разогрелась, потому что те ремешки, что были на них надеты, сложно было назвать даже сценическим костюмом. Себ закатил глаза и, глубоко вздохнув, опрокинул в рот ближайшую в нему рюмку текилы. Горло обожгло крепчайшими алкоголем, а в голове мгновенно появился тягучий хмель. Финн глядя на это лишь вновь усмехнулся и пододвинул к себе одну из стопок. – Ты сказал, это заведение принадлежит Рафе, – наклонился ближе к столу Себ и расстегнул верхние пуговицы рубашки, резко показавшейся ему слишком плотной для столь жаркого помещения. – Да, после смерти Фелипе и ареста Бриаторе, оставался еще бизнес здесь, в Бразилии. Тут к такому виду деятельности относятся иначе. Уход Бриаторе означал начало новой войны и передела собственности. Рафу и Фелипиньо устранили бы как никому не нужных свидетелей. У нее не было выбора, кроме как взять остатки людей Флавио и отстоять то, что еще можно было отстаивать. Этот клуб, например. – Так она... – Да, она самый настоящий мафиози, мафиознее просто некуда, – опрокинул финн еще одну рюмку. Себ смог лишь в удивлении раскрыть рот, переваривая мысль, что женщина в пестрой тунике, с добрым взглядом и мягким голосом, самый что ни на есть босс мафии. Феттель поежился, но понял, что его в этой жизни наверно уже мало что удивит, и даже если он сейчас выйдет на улицу и встретит динозавра, то просто поздоровается и пройдет мимо. Пока немец гипнотизировал очередную рюмку текилы, к их столу успела подойти очередная девушка со стразами вместо одежды и в прямом смысле втереться в доверие к Кими. Подтянутые бедра девушки, щедро усыпанные блестками, уже скользили по рукам Райкконена, или, наоборот, она изгибалась всем телом, стараясь продемонстрировать как можно больше из своих талантов. Кими откинулся на спинку, закатал рукава рубашки, оголяя татуированные запястья, и небрежно бросил запонки на стол. Девушка, почувствовав волю, добралась пальцами до пуговиц на рубашке и всем телом прильнула к явно несопротивляющемуся финну. Феттель ухмыльнулся – он еще не видел Райкконена в такой ипостаси и с любопытством наблюдал за уверенными, иногда немного грубыми движениями рук по умасленной женской коже. – Ну, и как же тебя зовут, крошка? – промурлыкал Райкконен, когда девушка сама подняла его ладони с бедер и положила на свою неприкрытую грудь. – Ракель, – взмахнула она копной волос и уже готова была спуститься ниже. Но Кими остановил ее, он вмиг помрачнел, и одним только жестом руки отогнал от себя явно разочарованную девушку. Затем поднялся сам и, схватив пиджак со спинки дивана, исчез в толпе. Себ смог нагнать его у черного входа, когда Кими уже на ходу прикурив, вышел в проулок за клубом. Он глубоко вздохнул, выпуская белые клубы дыма. В отличие от Себастьяна он явно не замечал жутчайшей вони от рядом стоявшего мусорного контейнера. – Так звали твою жену? – прочистив горло и пытаясь привыкнуть к запаху, спросил Себ. – Нет, мою жену звали Енни, – затянулся Кими, так и не поворачиваясь к Себу. – Тогда… – Так звали жену Фернандо, – перебил его финн, – она умерла, погибла, утонула в собственном бассейне. – Я читал в его деле про ее гибель, – выдохнул Себ, не решаясь ничего сделать. Он чувствовал, что Кими сейчас сродни бомбе замедленного действия и может взорваться в любую минуту. В обычной жизни он бы уже не боялся его, но сейчас они изрядно выпили. – Он обвинил меня в ее гибели. И отдал приказ устранить меня и все, что мне дорого. Он даже не выслушал меня на похоронах Ракель, он не стал со мной говорить, он лишь сказал Енни, что я для него умер… – Он тебя похоронил… – неожиданно вздохнул Себ, удивляясь собственной догадке. Вонь резко ударила ему в нос, вышибая слезы из глаз, и заставляя горло сжаться в спазме. Кими недоверчиво прищурившись, обернулся к нему через плечо. – Где могила Ракель? – пошатнувшись, спросил Себ, ища опоры у кирпичной стены клуба. – У нее нет могилы, урну с ее прахом Нандо увез в свой дом в Валенсии, туда, где она умерла. Ты думаешь... Договорить Кими не успел, Феттеля все-таки стошнило, то ли от количество выпитого, то ли от удушающей жары, то ли от жуткого запаха, стоявшего вокруг. – О, господи! – вздохнул Райкконен, подставляя тому плечо, чтобы Себ мог опереться. – Какой же ты неженка. – А ты мог бы выбирать места, где не так отвратительно воняет, – прокашлявшись, ответил Себ, все еще пошатываясь и лихорадочно хватаясь влажными пальцами за спину Райкконена. – Если не умеешь пить, то попроси, я тебя научу, – финн заправил мокрую от пота отросшую прядь волос Себа за ухо, его голос звучал так глухо, так близко и словно прошивал изнутри. – О боже, Райкконен, отойди от парня, его уже от тебя тошнит, – раздался за их спинами насмехающийся голос Рафы. – Рафа, ты вовремя, – повернулся к ней Кими, одновременно разворачивая Себастьяна и закидывая теперь уже другую его руку себе плечо. – Мне кажется, Стоффель его пристрелит, если узнает об этом, – достала женщина золотой портсигар. – Ой, прекрати, откуда такой морализм? – скривился Кими, доставая пачку сигарет, явно раздумывая, стоит ли сейчас курить при Феттеле. – Я католичка, Кими, – прикурила она крепкую сигарету и выдохнула прямо на них первый сладковатый дым. – Для нас это неприемлемо. – Тогда расскажи это вашим кардиналам, растляющим мальчиков пачками. – На тебя я закрою глаза, только потому, что мальчик сам растлил тебя, – засмеялась она. – Ты и Стофф? – поднял явно отяжелевшую голову Себастьян. – Господи… Его снова стошнило. Теперь он даже внятно мог назвать причину в голове. Рафа постучала по двери черного входа, и оттуда появились двое крепких парней. Отдав им пару указаний на португальском, она отошла от входа и внимательно проследила, как парни забрали несопротивляющегося Себастьяна и унесли внутрь помещения. – Ты же не нотации пришла мне читать? – наконец со вкусом закурил Кими. – Мои люди засекли, что Алонсо пересек швейцарскую границу. Я думаю, ты знаешь, куда он едет. Райкконен кивнул и запрокинул голову к небу. – Также два часа назад, немецко-швейцарскую границу пересекли два вертолета Европола. Ты и тут знаешь, куда они едут. Райкконен вновь кивнул, не опуская головы. – А у тебя люди по всей Европе? – усмехнулся Кими. В душе надеясь, что вот именно сейчас в самом сердце Швейцарии все закончится. Алонсо возьмут с поличным, Стофф и Дани сдадут Риккьярдо Баттону, и он, наконец, вернется в свой маленький домик в Финляндии, забыв к чертям все эти годы как страшный сон. – Я боюсь этого сукиного сына, я боюсь его настолько, что держу целую армию, на случай если он сунется в Бразилию. И прикармливаю целую армию бывших шестёрок Бриаторе, чтобы знать, что этот змей делает, – она с остервенением затушила сигарету о засаленную кирпичную стену. – Только вот Алонсо ехал не в Швейцарию, а из нее. Кими похолодел, легкий хмель, дымкой стоявший перед глазами, рассеялся за мгновение. Он немного нервно достал телефон и набрал номер по памяти. На том конце равнодушный механический голос ответил, что аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. – Черт, – закричал Райкконен, с силой швыряя телефон в стену. – Черт! Черт! Черт! Он устало потер лицо руками, и почти обреченно посмотрел на женщину. – Он у него, – едва слышно прошипел Кими. Она лишь молча кивнула, закусив нижнюю губу. – Одолжи телефон, пожалуйста, – так же тихо проговорил он, мне нужно дозвониться до моего пилота.