Герои поневоле

Грей обычно безмятежен. Он не нервничает, когда приходит опасность. Он держится хладнокровно, когда недруг наступает. В его арсенале козырь – он все взвешивает, анализирует. Но почти всегда ничего не делает в бою. Предоставляя все беспокойному драгонслееру. Впрочем, Грей предпочитает мнить, что благодаря его пессимизму и инертности, вся слава и доблесть достаётся огненному другу. В бою Нацу сильнее, потому что Грей не спешит вмешиваться, он лучше постоит в стороне, подмечая, как в злости краснеет убийца драконов. Подчас, чтобы размять костяшки пальцев, он валит одну за другой мишень, порой по-настоящему расходится, устраивая багряную бойню, чтобы излишний раз доказать, что при желании, он обойдёт Нацу по силе. На самом деле, он ни в жизнь не будет с ним драться всерьёз, не признавая, что боится проиграть. И продолжит лгать самому себе. В кой раз он следит, как очередной неприятель подыхает от палящего огня, а Нацу рычит, что-то городя о друзьях, гильдии, дружбе. Грей чает, что он пытается упрятать за пафосными словами истинные чувства, эмоции, что он пытается спрятать за толстой коркой посулов, которые, не достигнут до заплесневевшего мозга врага, свой страх. Умело пряча за безрассудством. Это помогает, он всегда одолевает врага. На пределе, вспотевший и грязный, почти потерявший силы Нацу повернётся к нему, сжимая обожжённые руки в кулаки. Очевидно, он не так скудоумен, если заметил, что Грей оценивающе рассматривает боевые раны на теле товарища, задорно скалясь, словно бы поздравляя с занимательным представлением во время поединка. Он вновь рычит, готовясь к озлобленной атаке, но предчувствуя, что сил больше нет, падает на землю ничком. Грей недовольно хмурится, наблюдая, что в таком амплуа Нацу совсем жалок, без сил и валяющийся у его ног. Он морщит лицо в пренебрежении, почему-то раздражаясь его глупости. Он решает, что никогда не будет падать подобающим образом, показывая свою никчёмность. Он все также будет стоять в сторонке, редко отмахиваясь от врагов, которые оказались уж слишком напористыми, и каким-то образом налетающие на него в тени. Тогда ему самому по вкусу драки, вколачивать в челюсть холодный кулак, ощущая, как рвутся мышцы под кожей. Все будет так, как ему нравится. Тогда он забавляется. И он любит чувствовать, что он сильнее, если захочет. Но все вмиг рушится, когда к бессознательной туше розововолосого, подбегает она, что-то пыхтя, пытаясь на ходу разбудить Драгнила. Все меняется, когда ее локоны задевают не его лица, когда она гладит по голове не его, когда ее глаза наполняются слезами не из-за него. Тогда он стискивает до боли руки в кулаки, жаждая куда-нибудь их вбить, чтобы хлестала кровь из открытых ран, чтобы выплеснуть злобу, избавиться от гнусавого, чёрного, поедающего все его человеческие качества чувства жгучей зависти. Это его тёмная сторона, о которой, отчего-то не догадывается никто. Никто не лицезрит, что чувствуя своё превосходство над собственным другом, он завидует, и втайне желает избить его до потери пульса, до остановки сердца. Никто не может увидеть в нем эти проблески тьмы. Что-то злобно шипя сквозь зубы, он ненавистно всматривается, как она судорожно, до отвращения бережно поднимает над землёй голову Нацу, ложа себе на колени. И таким образом, она полагает, что помогает? Грей усмехнётся, с какой-то неподдельной жалостью к самому себе, скрипя зубами. Чуть подойдёт и вымолвит: - Как противно, - он сам ведает о грубости, знает о запрете, о том, что такие слова несвойственны фейритейловцам. Они все «добрые», и говорить «противно» своим товарищам неподобающе тем, кто состоит в этой самой светлой гильдии. Она отшатнулась, не ожидавшая столь его несвоевременного появления. Не сильно вникла проговорёнными им словами, лишь нахмурилась, попытавшись незаметно смахнуть слезы с глаз. - Грей, здесь их может быть больше, помоги мне донести Нацу в безопасное место, - серьёзно заявляет Люси, пытаясь приподнять тело и потащить на себе нехилый вес, но бездействие Грея колеблет ее, и она удивлённо, но в то же время торопяще смотрит на него. – Почему ты стоишь? - А что я должен был делать? – и вправду, почему он должен помогать? Он кому-то обязан? Кто ему друг? Где его товарищи? Сейчас он не соображает, какие мотивации должны сподвигнуть его на помощь. Люси застыла, не зная, что произнести. Враг быть может, наступит в любую минуту, он будто бы затаился, выжидая лучшего промежутка времени, чтобы сыграть на внезапности. И она содрогается каждый раз, когда слышится шелест, напряжённо оглядывается вокруг, но сейчас ее тревожит больше то, что происходит с Греем. - Ты должен помочь мне донести Нацу до ближайшей палатки, эти «животные» могут напасть на нас, когда мы практически безоружны, - она силится подтянуть Драгнила, чтобы закинуть его руку себе на плечо. Грей презрительно хмыкает, когда рука огненного убийцы плавно опускается на ее грудь. Есть в этом что-то нервирующее ледяного мага. - Брось его, если тебе дорога твоя жизнь, - говорит он, улавливая ее недоверчивый взгляд карих глаз. - Я не понимаю, о чем ты говоришь?.. - Признайся, тебе не хватает смелости его здесь бросить, потому что ты больше боишься общественного мнения. Если ты его здесь оставишь, что о тебе подумает в гильдии? – Его взгляд насквозь прожигает ее; Люси сначала вспыхнув, потом попытавшись унять дрожь в теле, все также вздрагивая от посторонних шорохов, тонко поджимает губы. Слова Грея кажутся диковинными, в силу того, что она знает Фуллбастера. И его поведение ненормальное, в момент, когда можно ожидать мгновенной атаки противника. Но она предпочитает не заострять на этом внимание, куда важнее сейчас помочь другу, который потеряв все свои силы, не заботясь о своей жизни, победил одного из сильнейших врагов. Но… - Не знаю, что на тебя нашло Грей, но сейчас не время говорить что-либо, если не собираешься помогать, то… - она осекается, смотря в его глаза, не веря почему-то, что он не собирается ей помогать. В это трудно верить, ведь он Фуллбастер. Один из Фейри Тейл. Ее друг. Их друг. И все, что он говорит - неправильно. Но когда раздаётся взрыв, переворачивающий все ее внутренности, заставивший задрожать всем телом, задышать чаще, что в глазах рябит и ее подташнивает от страха, Люси быстрее двигается. Больше не обращая внимания на чересчур спокойного Грея. В небе вспыхивают вспышки магии, раздаются чьи-то крики, будоражащие сознание, сотрясающие все тело. Враг снова наступает, но пока они остаются незамеченными, Хартфелия спешит скрыться, спасти друга, и по возможности вернуться обратно в строй, чтобы продолжить бороться за своих друзей. Но даже в таких раздумьях она замечает, что боится куда сильнее, чем думает. Что буквально каждую секунду дёргается от каждой мелочи, спотыкаясь на ровном месте, и ей кажется, что будь у неё возможность, она бы убежала, трусливо поджав хвост. И теперь она задумывается над его словами. Он ведь не так не прав, от этого становится мерзко от самой себя, она готова предать друзей, только чтобы самой спастись… но потом облегчённо понимает, что не смогла бы их бросить. __ В небе вспыхивают, то затухают блеклые вихри волшебства, они окрашивают его в разноцветные тона; магия, которая должна быть прекрасна, сейчас кажется самым ужасным и отвратительным оружием в руках людей. Люси немощна и почти без сил. Ее духи, которые без малого также как и она беспомощны, не могут ей помочь. Из глаз брызгают уродские, жалкие слезы, от которых ей мерзко. Она хочет помочь, но трусит. Она пытается совладать со своим страхом, но понимает, что ничего не может сделать. - Это и есть ваш Фейри Тейл? Жалкое сборище отбросов, – противник в презрении, своим гнусавым ртом выплёвывает слова, будто ударяя им по самому сердцу. Его большие, грубые и грязные пальцы смыкаются на ее шее. И она от жуткого трепета чувствует, как унизительно выглядит. Врагу уже и не требуется использовать магию, чтобы ее сломить. Он не прилагает усилий, чтобы показать, насколько она ничтожна. Но у неё все же есть чувство достоинства, она понимает, что не может вот так упасть в грязь лицом, она не имеет права подставлять гильдию. Через секунду раздаётся смачный плевок прямо в изуродованное шрамами лицо неприятеля. Тот в злобе оскаливается, раздражённо смахивая слюну с подбородка. Люси уже ничего вокруг не различает, сознание расплывчатое. И в этот момент приходит осознание, что уже не боится. Она не будет умолять о пощаде, не станет просить, и только это обнадёживает ее, и только осознание, что все же готова отдать жизнь за друзей. Но… кого она спасает? Чернокнижник с силой сжимает в руках волосы Люси, оттягивая голову назад. Он смотрит в ее лицо, и от жадности не ведает, что ему сделать. Ему хочется мучительно и больно изуродовать это милое «личико». Ему хочется измываться над ней, растаптывать, вывалять в грязи, окунуть в пыль. В его мысли вторгаются самые извращённые способы пытки. Он моральный урод, дегенерат, который возомнил себя выше, чем он есть – ничтожное унылое говно. - Ты жалок… - хрипит Люси, слизывая с губ солёную кровь. Теперь она смотрит в глаза чернокнижнику, в его суженные глаза, смело, без боязни, но на последнем вздохе. И радуется, что есть в ней все же это собственное достоинство, гордость гильдии, нежелание сдаваться. Ее слова бесят врага сильнее. Он замахивается, чтобы ударить. И через мгновение раздаётся характерный звук удара. Его кулак обрушивается на ее лицо, больно врезаясь в челюсть, рассекая молодую кожу, которая трескается под силовым натиском. Ее голова откидывается назад, в глазах меркнет свет, но она в сознании по-прежнему. - Эй, ты! Ублюдок, не трогай ее! – сумасшедший крик, который эхом раздаётся в стенках мозга. Такой оглушительный, яростный, полный боли в то же время, что Люси превозмогая собственную боль, открывает глаза, чтобы убедиться, что это явь. В сердце что-то ёкает, тепло некстати разливается внутри, даря надежду, это кратковременное счастье придаёт ей силы. Она понимает, что не должна умирать, она должна жить именно ради таких моментов, когда ты кому-то нужна. Когда тебе кто-то нужен. И у неё есть целая гильдия товарищей, ради которых стоит жить, и из-за которых стоит бороться даже с самым сильным противником. - Кого ты назвал ублюдком? – рычит враг, отпуская Люси, поднимаясь на ноги, и уже готовясь нанести удар. - Не смей к ней прикасаться! – это Нацу. Он кричит, бросаясь сразу в бой. Он идёт напролом, не заботясь о том, что его могут задеть. Все, что он видит, это лежащее на земле немощное тело подруги, ее раненый вид. Ему неважно, что он сам может пострадать. Ему плевать, что вокруг раздаются вспышки магии, которые в любую секунду его могут задеть. Главная его задача, это спасти Люси. - Нацу… Но реальность разворачивается настолько быстро, настолько резко, вобрав в себя все окружающее. Она вертится словно чёрная воронка, которая все больше затягивает внутрь. Это так больно. Каждый кадр сменяется мгновенно… __ Грей не понимает, зачем идёт за ней. Ему будто плевать, ему вроде прискучило. Он даже сразил двух врагов. Но продолжает идти по ее следам. Он вкушает, как она добралась до палатки, смогла донести Драгнила на своих хрупких плечах, но не остаётся там, уходит. Она совсем безрассудная. Почему она не мчится прочь? Отчего не уцелеет? Такой, как она не выжить в этой войне. Люси слишком некрепкая. Он уверен, она быстро сдастся, быстро умрёт, она трусливая. Но почему-то идёт обратно в эту дурацкую бойню, где убивают друг друга без разбора. И это бесит ледяного мага, то, что он ошибается неосознанно, предполагая, что сможет вот так остаться равнодушным, когда другие сражаются. Он пытается убедить самого себя, что не станет никому помогать, что будет просто присматривать. Как один за другим будут умирать его «товарищи». И ему почти удаётся себя в этом убедить. Не замечая, что так стоит уже полчаса, тупо наблюдая за палаткой, в которой находится Нацу, он вспоминает, что заклинательницы и след простыл. Но не успевает, и опомниться, как из палатки выскальзывает Драгнил. Ещё едва стоящий на ногах, но полный решимости. Это его безудержная самоотдача, безрассудство во время опасности раздражает, но… он такой. И Грей завидует тому, что он не может быть таким, как Нацу. __ На удивление Люси находит в себе силы встать на ноги, едва-едва стоя, она прикасается к щеке, которая опухла и болит, но это терпимо. Куда важнее выдавить, нацепить на лицо улыбку, хоть и вымученную, чтобы уверить Нацу в том, что с ней «все в порядке». Иначе он не будет слушать, он будет слишком отважен, чтобы не заметить тыл врага. И только удостоверившись, что заклинательница в безопасности, он может начать бой. Он не так силен, но уверенность прибавляет в нем мощи, его раны заживают быстро, и он уже может выложиться на все сто процентов, чтобы свалить очередного противника. Люси ковыляет ногами, обходя стороной место, где началась драка. Окружающее дымиться, расползается перед глазами, она не успевает понять, но уже инстинктивно чувствует, что надвигается опасность. Ее сердце скачет быстро, в бешенстве мечась в груди, оно трепыхается, даруя болезненные ощущения. И лишь теряющееся сознание улавливает, как нечто тёмное летит прямо в спину Нацу. Кусок железа, обречённость прямо в спину, - это смерть, которая настигнет своего хозяина. Она так близка… так коротка, скора, что наступает мрак преждевременно. Смерть распоряжается не так, как хочется. Она забирает тех, кого следует оставить в этом мире. Она вольна распоряжаться чужими жизнями как хочет. Люси не представляет, не осмысливает свой поступок, находя в себе завораживающие силы, она мчится заслонить спину друга. Это так… глупо, наверное, но она так делает. Пытается защитить то, что дорого. Жизнь проносится перед взором, слишком быстро в своём медленном исполнении. Последний эпизод, последний момент, последний вздох, когда смерть заберёт ее к себе, она видит мелькающий силуэт перед собой, который все ближе с каждым мгновением. Его широко распахнутые глаза, в которых застыло непонимание. Он тоже поддаётся своим инстинктам, действуя безумно. Его тёмные глаза, всегда завораживают Люси своей неподдельной глубиной, теперь он смотрит на неё. Она знает, что Грей отличается от других. Он всегда скрытен, но Люси давно замечает в нем эту отстранённость. Он почти такой же, как и она. Он пытается отрицать в себе то, что есть в нем. Они удивлённо смотрят друг другу в глаза, не понимая, что натворили, но каждый, ощущая, как липкая, горячая жидкость хлещет по скрещённым рукам, которыми держатся друг за друга. Это мгновение длится вечность, побуждая их смотреть в глаза, изучая, познавая, что доселе было им неведомо. Она опускает взгляд, недоверчиво взирая на железную трубу, которая проломила его насквозь, задевая и ее. Нет никакой боли, она практически ничего не чувствует. Только слегка покалывает по всему телу, разгоняя холод по стынущим венам. Потихоньку жизнь вытекает из них обоих, как течет маленький ручеёк. Размеренно, как дышит спящий человек. И нет сожаления, только лёгкая горечь, что раньше не смогла разглядеть в нем эту тёмную душу, которая в тени. Которая нуждается в том, чтобы ее поняли. Теперь Люси понимает, они с Греем больше не одиноки. Их тела лежат рядом, их руки сцеплены вместе, измазанные в крови. Каждый защитил то, что было близко. На подсознательном уровне бросившись на произвол судьбы, они невольно стали теми, кто жертвует всем, чтобы защищать тех, кто дорог.