Место равновесия

Сидящий напротив Степан что-то печатает в своём телефоне, трогательно хмурится, недовольно шепчет под нос. Тяжёлый мыслительный процесс, как он есть. Вот только о чём?.. На прямые вопросы он не отвечает, прячет записи, улыбается и говорит: - Потом узнаешь. Конспиратор недоделанный. И тихушник. Нахальный и безбашенный. - Бесстрашный, - самодовольно поправляет он. Да ни разу нет! Разводит глупые игры, как ребёнок. Спасает то, что люди принимают всё за безобидные штуки. - Ох, какие забавные! - Как им весело вместе! - И ведь не устают друг от друга! Утомляет внимание. Восторженные возгласы и лица, озарённые удовольствием. Бесчисленное количество людей, простирающееся волнующейся массой в едином потоке наслаждения. Всё, что нас с ними связывает - это музыка, ничего более. Так и должно быть. - Степш! Он реагирует быстро, даже не пришлось бросать в него приготовленным снарядом из бумаги. - Что пишешь? Ожидаемо прячет телефон в карман и улыбается до зубов. Он согласен со мной и сознательно подстраивает щепетильные и даже щекотливые ситуации. Он это намеренно, для публики. Забавно, но неловко. Прямо ещё никто не спрашивал, но спросят. И он ответит "Да", рассмеётся, и все поверят, что это шутка. - Люди глупы, - говорит он. - Не важно, как ты будешь себя вести, они будут верить только в свои убеждения, даже если они ошибочны. Гармоничные несоответствия - так можно сказать про все его качества. Беззаботный и серьёзный, пошлый и романтичный. Стеснение ему невдомёк, смущение - манера общаться с людьми. Открытый и непредсказуемый... * "Не возвращайся раньше девяти", - наказал он, видимо, приготавливая деньрожденный сюрприз. Как скажешь. Родители были не против, что я задержался у них. Только, что ты задумал? В коридоре меня встретил ряд канделябров по три свечи каждый. Небезопасно, но о чём речь, когда ему в голову ударяет идея. Канделябры отделяли кухню и уводили в комнату. Спиной ко входу за столом сидел Степан в ненормальном наряде и корпел над писаниной. - Садись, - велел он, не обернувшись. Я сел. От стола доносились мерные поскрипывающие звуки. Поцарапав недолго, Степан встал, держа желтоватый лист и потирая щёку пером. Я понимаю, "театральность - наше всё", жюстокор, жабо, кюлоты* - для полноты образа. Но парик явно лишний, хотя, о чём это я, моё мнение никому не интересно. - Что ты задумал? - сдержанно спросил я. - Заткнись. Как скажешь. Наведя последние штрихи в своих писаниях, он отложил перо и подошёл сбоку от кресла. Лицо его выражало глубокую серьёзность. Подарив мне полный осмысления взгляд, вернул его листку и с тихой торжественностью зачитал: - Мне было тринадцать, Тебе - двенадцать. Ты светился от счастья, Смотря меня. От таких откровений мне уже поплохело. Рассмеявшись, я воскликнул: - Не было такого! А в ответ - предостерегающий взгляд. - В честнейших глазах Читался восторг, Страстная жажда И вожделенье. - Нет, - нагло вставил я. - Цыц! Я понял - влюбился, Да и как устоять! Перед милым мальчишкой, Коим был я. Дальше я искренне и бессовестно смеялся, а Степан только чуть повысил голос, усердно сдерживая улыбку: - Стратега ясна - Соблазняй, доминируй, Искусно флиртуй, И его сердце в кармане. - Во как. - А ты думал? Интуитивно я заподозрил, что нечто серьёзное скрывается за его изречениями, и далее старался не перебивать его. - Стратега - гениальна, Проста и провальна. Не в мои щёчки-пышки - Ты в cellо втюри́лся. Ошибочка вышла, Но я не терялся. Cеllo - так cеllo, Я вовсе не против. Год, два, четыре, Пятнадцать прошло. Вот ты, я, щёки мои. Любовь и две cеllos. Сегодня мы вместе, Ты - со мной, я - с тобой. (Степан медленно устроился коленями на полу, смотря прямо на меня, и более не смотрел в лист.) Я почти всё испортил, А ты и не знал. Я бы не смог без тебя, В тебе столько чудес. Ты с котами говоришь И музыку со мной твори́шь. В твоих глазах таится вечность, Невинность света и тепло. В душе весь мир мог уместиться, Но ты выбрал одного Самоуверенного типа, За что - не сможет угадать Ни ясновидящий, ни старец, Ни знатоки, ни даже я. И это неважно. Ни сегодня, ни ввек. (Его ногти слегка царапали штанину на моём бедре.) Прошлое - в прошлом, А сейчас - всё прекрасно. - Не каркай, - сипло успел вставить я, перед поцелуем. Много позже, сидя в том же кресле вдвоём, мы распивали вино. - А стихи у тебя, конечно, мда, - подкинул я дозу критики, осматривая его кривые рукописи. Степан выхватил лист из моих рук. - Тебе важны литературные каноны или чувства, что я пытаюсь выразить? Риторический вопрос с ироничной подоплёкой. Я ещё отходил от затопивших меня эмоций и нежности, а он - подначивал меня из-за повышенной впечатлительности к его поступкам. Не по злому умыслу подначивал. Все знают, насколько романтичен Степан, - он без стеснения упоминает это из раза в раз. И мало кто знает, что я легко превосхожу его в этом плане, просто не люблю об этом упоминать ненужным людям. Главное, знают те, кому я могу доверять. Но Степан часто по-глупому меряется концентрацией романтичности, не из вредности, а из-за неуёмной мальчишеской сущности. В любом случае, впечатлений за день хватило, а снимать с него псевдо-старинный туалет было даже увлекательно. ____________________________________ *Жюстокор - тип мужского кафтана. Жабо - воротник в виде оборки из ткани или кружев, спускающийся от горловины вниз по груди. Кюлоты - короткие, застегивающиеся под коленом штаны. Для наглядности: "Whole Lotta Love vs. Beethoven 5th Symphony" или "Thunderstruck".