Майн Либен.

Я снова возвращаюсь домой. Трудовой день в кабинете. Это так нелепо. Я воин, я офицер и должен просиживать свою задницу в душном кабинете, перебирая бумаги. Это награда. Так говорит начальство. Это кара. Твержу я сам себе. Там, на поле боя, верные солдаты склоняют головы за идею чистой крови. За его идею. Но фюреру плевать на них. Я видел его лишь раз, но этого раза мне хватило, чтобы все понять. Его одержимость безгранична, всепоглощающая и уничтожающая. Но уничтожает она не его, а все вокруг. Когда мне стало противно то, за что я сражаюсь? Тогда, когда перестал сражаться и оказался заперт в клетке из документов. Да, пожалуй. Долгий путь домой. Постоянный контроль на улицах, комендантский час, патруль. Только меня они даже не трогают. Боятся. И правильно делают. Последнее время я слишком зол и напряжен, чтобы щадить даже своих. Да и они мне никто. Ни свои, ни чужие. А это положение еще хуже. Квартира встретила меня привычной тишиной и темнотой. Часы уже давно показывали за полночь и коридор освещался лишь слабым лунным светом из окна. Мало что увидишь. Да мне и не надо смотреть. Быстрее к камину. По пути скидываю пальто, срываю с рукава свастику. Она душит, отравляет. Быстрее к спасению, к моему свету. Пара рычагов, нужная последовательность и вот камин отъезжает в сторону, открывая потайную комнату. Да, отец был предусмотрительным, создав ее. И это в квартире обычного дома. Но не об этом мои мысли. Он сидит на кровати, сгруппировавшись и прижимаясь к стене. Боится. Он всегда боится. Но почему? Почему он меня боится? Я же спаситель. Я никогда не позволю фюреру завладеть им. Ариец. Истинный ариец сидел на кровати и смотрел своими прекрасными глазами на меня. Чарующие голубые глаза, когда-то давно смотревшие на меня так доверительно, с надеждой... А сейчас со страхом. Но, что удивительно, не было ненависти, злобы. Лишь страх и надежда. Он был идеален. Белокурые волосы прядками спадали на плечи, завиваясь на концах. Как я любил играться Его волосами, лежа у Него на коленях. А Он мне пел. Ах, этот чудный голос. Сладостная трель для глухого. А я был еще и слеп. Я отказывался видеть, как с каждым днем Он чахнет. - Прошу... - большего Он не смог выговорить. Не успел. В пару шагов я преодолел расстояние от входа до кровати, схватил Его за затылок и притянул к себе, впиваясь в красные распухшие губы. Губы, которые так часто шепчут молебные слова и с которых так прекрасно срываются стоны. О, эти стоны лучшая песня для меня. Лишь когда мне начинает не хватать воздуха, я отпускаю Его. И падаю лбом на Его колени. Сам же сижу на полу. - Нет, это я прошу. Спаси меня...Спаси из этого Ада. И Он спасает, как и всегда. Осторожно гладя меня по волосам, начинает свою песнь. Я не знаю, что Он поет. Выучить этот язык было ниже моего достоинства. Этот ариец...Да, он истинный ариец, пусть и рожденный от еврейки. Именно его ищет фюрер, но никогда не получит. Я не допущу. Моя задача - спасти этого ангела от самого дьявола.