Суждено уничтожить

      Стоило только открыть глаза, как в них ударил яркий свет. Белый, мертвый, холодный, искусственный... Он был повсюду, и если в помещении и были какие-либо предметы, то казалось, что они пожирались им без остатка. Но стоило девушке сосредоточиться на чем-то, кроме света, как он начинал отступать. Медленно, миллиметр за миллиметром. Сначала это были размытые цветовые пятна, все еще белые, но уже проглядывали другие цвета.        «Это я, что ли, напилась вчера? Так я же, вроде, не пью… Может, напоили? Да нет, я вчера с работы сразу в метро и…» - и стоило только Кире вспомнить пустую станцию и одинокую женщину, как все тело сошлось в судороге, будто по нему пропустили чистых 220 вольт. Белый свет сменился на черную мглу и девушка отключилась.       Сколько она пролежала в темноте, она не знала. Попытавшись снова открыть глаза, Кира уже приготовилась к ослепительно яркому свету, но того не последовало.        «Значит, вечер… И кто-то отключил свет. Я лежу, а значит, это больница. Неужели, сердце снова дало о себе знать?».       Девушка сосредоточила взгляд на одной точке, надеясь, что темно-серые пятна разных оттенков наконец-то сложатся в одну целостную структуру лампы. Но для достижения приемлемого эффекта, как показалось Кире, пришлось усердно всматриваться в потолок несколько часов.        «Ну вот, лампа есть. Слегка странной формы, да и в потолок вделанная, но я не архитектор, чтобы придираться. Так, глаза есть. Следующие по списку важности – руки».       Итак, Кире предстояло пошевелить рукой, которая на любые попытки заставить её работать, отвечала болью, будто её кромсают световым мечом, обильно поливая молниями. После ассоциации с молниями девушке пришла в голову весьма сомнительная идея поработать начальником электростанции для своего организма, дабы направить эти молнии в конечности в принудительном порядке. Итак, включив в себе внутреннего мазохиста, лежачий пациент начал активно шевелить рукой, для простоты представляя её только как абстрактную часть тела, после чего электрические сигналы направлялись в различные участки руки. Постепенно боль перешла сначала в средние, а потом и в легкие покалывания, как при электрофорезе. И вот рука, с немыслимым трудом, будто вместо костей неправильно приготовленный адамантий, сжала простыню.        «Маленькое достижение для руки, но большое для всего остального тела», — промелькнула мысль.       Теперь требовалось повторить манипуляции с остальными частями тела. Попутно, чем больше приходилась нагружать голову командами, тем больше органов чувств приходили в норму. Одновременно с рукой вернулось и обоняние. Но, к удивлению пациентки, в нос не ударил запах привычной хлорки и лекарств, как бывало во всех больницах. Нет, в воздухе был только легкий аромат чего-то невесомого и приятного. Потом уже вернулся слух, и вот здесь началось самое интересное.       Здесь были люди. По ощущениям двое. Спокойный женский голос, говорящий какие-то слова. Пока было трудно что-то понять. Вторым же был мужчина, т.к. он отвечал низким басом, который сначала больно бил по ушам-неженкам. Они разговаривали тихо, но если сосредоточиться… Ведь любопытство – штука сильная.       — Вы понимаете, что говорите? Как она могла открыть глаза? Мы еще с утра отключили все приборы и аппарат жизнеобеспечения. Ваша дочь не может быть жива! — врач, а это, без сомнений, был он, немного повысил тон.        «Кому-то пора писать заявление по собственному желанию…» — мысленно усмехнулась пациентка.       — Почему бы нам не посмотреть вместе, если вы мне не верите, — совершенно спокойно произнесла женщина после глубокого вдоха. И тут, как назло, веки Киры начали тяжелеть. Сказывалась одновременная нагрузка на организм. Стоило их, наверно, прикрыть чуть раньше, но она боялась, что опять упадет в темноту и уже не сможет выбраться. Собеседники не заставили себя долго ждать. Но все, что они успели застать, так это недвижимое тело.       — И? Глаза закрыты, зрачки не двигаются. Я понимаю, как тяжело вам это признавать, но она не может быть жива при остановившемся сердце.        «Что? Почему остановившемся? Вот же я, мыслю и руками шевелю! Глаза бы даже открыла, чтобы на твою рожу непрофессиональную посмотреть, врач хренов!»       И тут, о чудо, дал знать о своей боевой готовности речевой аппарат. Язык, что огорчало, решил перенять политику рук и прикинуться куском чугуна. Но на каждый металл найдется своя пила. Однако же при попытке сказать особо нецензурно сформулированное матерное слово, вылетело только короткое «Мама».       Врач как стоял, так и сел от шока, ведь на его глазах заговорил труп. Женщина поспешила к койке с девушкой. Прикосновение ко лбу было неожиданным, но приятным. В голове мелькнула фраза: «Теперь все будет хорошо», после чего рука уже не касалась лица, а на место незнакомки встал уже знакомый по запаху чего-то вонючего врач. Людей стало гораздо больше, и даже сквозь закрытые веки Кира поняла, что они снова включили тот неприятный белый всепожирающий свет. А потом знакомая темнота, но вкупе с таким незнакомым в последние дни спокойствием.       Но стоило только расслабить напряженные неожиданной активностью мышцы, как Кира оказалась в том самом вагоне, в который зашла вчера. Она сидела у окна, за которым была темнота.       — Или он был ненастоящий, - медленно проговорила девушка, и догадка отдалась болью в груди.       — Быстро додумалась, — на соседнем кресле неожиданно возникла Силая. Она держала в руках газету и, как ни в чем не бывало, читала её. — Обычно люди сразу начинают отвергать этот факт, говорят: «Нам еще рано! Я еще столько должен был сделать!» и подобное, хотя им никто не говорит, что они умерли! А ты даже не вскрикнула еще от ужаса или удивления. Феноменальная выдержка!       Лицо Киры медленно вытянулось от изумления. Все, происходящее вокруг, было странным, однако она почему-то верила этой странной женщине.       — Я умерла? Но я же смогла пошевелиться, даже заговорить! Я… - Однако Силая перебила ее:       — Это отчасти верно, да, — женщина сложила газету на коленях и повернулась корпусом к собеседнице, — здесь ты ожила, а умерла там, — она указала в конец поезда.       — «Там» это где? И «тут» тоже? — Глаза девушки округлились от недоумения.       — Оу, точно! Память моя совсем изжила себя. Слушай внимательно. Под словом «там» я понимаю галактику Млечный путь и всех её обитателей. Под словом «тут» я понимаю галактику Небесная Река, ну или ты её знаешь, как Далекая-Далекая Галактика. Этот состав соединяет эти два мира и переносит души из одного в другой.       — Но разве он не должен быть забит тогда? — ей успел надоесть этот вопрос, но он напрашивался сам собой.       — Это особый рейс. Случились… события, которые потребовали специального вмешательства, — Силая посмотрела на Киру, а потом в сторону кабины машиниста.       — Честно, я мало что поняла, - честно призналась землянка, автоматически проследив за взглядом женщины. - Но как я могу ехать в этом составе, если уже очнулась на той стороне?       — Ты еще не полностью переселилась в свое новое тело. Остались память и предпочтения. Поэтому мы сейчас с тобой и говорим. Я… — Однако женщина не оговорила, поскольку ее прервал свист колес: состав тормозил и делал это весьма стремительно. Пассажирок кинуло вперед.       — Ну как знала, что вмешается! — Силая встала, поправляя плащ. Кира аккуратно приподнялась, касаясь рассеченной брови, и только спустя секунды увидела темную фигуру в другом конце вагона. – Это место не в твоей власти!       Женщина подняла руку и впечатала тень в стену. Но той это не сильно повредило, и она, издав негромкий рык, отлипла от стенки и повторила манипуляции противницы. Силая отлетела до противоположных дверей, и черный силуэт резко подплыл к Кире, так что последней показалось, что переместился он одним рывком. От него веяло страхом, гневом и болью, она будто въедалась в окружающие поверхности, оскверняя их. Девушка не могла пошевелиться, а враг все приближался: с каждым его шагом в вагоне становилось все темнее, гасли лампочки, включалось аварийное освещение. По полу расстилался черный дым, скрывая под собой все до середины ножек сидений. Требовалось что-то делать, но тело будто парализовали. Однако, что было в данной ситуации крайне странно, в груди девушки зажглась необъяснимая искра надежды. Кира подняла на врага взгляд, в котором отражалась та самая искорка.       — Не подходи, — между ними в секунду возникла, будто бы преграда, белая пелена. Незнакомец коснулся новообразованной стены, но тут же одернул руку: на кончике пальца остался маленький ожог.       — Удивительно, — прошипела тень. Он уже собирался уничтожить стену, как та сама рассеялась. — Впечатляет для жителя той стороны. Теперь мне понятно, почему она организовала этот рейс. Создание света, ты поистине не ведаешь страха передо мной! Удивительно… — Он взял девушку за шею, поднимая её над металлическим полом, на что та быстро среагировала, схватив обидчика за ту же руку и пытаясь сдавить посильнее.       — Отпусти! — Где-то сзади очнулась Силая. Непонятно откуда, в вагоне поднялся сильный ветер. Нет, оно, конечно, было понятно, но лучше бы было наоборот…       Тень с неким азартным интересом окинул Киру изучающим взглядом, а потом глянул на женщину, предпринимавшую попытки подняться на ноги, однако у нее не выходило из-за, по-видимому, полученных от падения травм.       — Знаешь, я планировал убить твою… надежду, но я сегодня в хорошем настроении. Так что мы сделаем вот как… — Он посильнее сжал руку, и острые когти его металлических перчаток впились в шею жертвы. Неглубоко, но все же больно, отчего девушка и вскрикнула. — О, это еще цветочки, — вены рядом с ранами жертвы начали темнеть, и Кира закричала от боли. Ей казалось, что её решили сжечь заживо, заливая лаву прямо в кровь. Но, тем не менее, агония продлилась недолго – спустя какую-то минуту тень отпустила шею пассажирки, после чего она без чувств упала на пол.       — Ясила, как ты посмел! — Силая буквально прошипела это, медленно поднимаясь на ноги, придерживаясь за соседние сидения: все же приложило ее и правда не слабо.       — У, не поддавайся гневу, это моя стезя. Да и привязываться ты не должна была. Ты сама свои правила нарушаешь, а еще меня ругаешь! Ничего я твоей драгоценной находке не сделал… Только слегка уравновесил. Ну не нравятся мне чисто светлые, что поделать, — человек в черном пожал плечами и усмехнулся, наблюдая, как Силая подошла к Кире и прикоснулась к её лбу, на котором выступила испарина. — Доставь её в тело, посмотри, к чему все это приведет, мне нравится эта неопределенность. — Тот, кого назвали Ясилой, рассмеялся и медленно растворился в воздухе, после чего в вагоне вновь загорелось основное освещение.       — Это сделает её только сильнее, Ясила, только сильнее, — губы женщины тронула грустная усмешка.       Поезд тронулся и начал быстро набирать скорость.