История из жизни Чонгука

Предисловие

Чонгук проводит пальцем по запотевшему бокалу с пивом, и искренне не понимает, что он вообще тут делает. Вокруг слишком шумно для привычного субботнего времяпровождения, слишком душно для свободной натуры Чона, и до безобразия несет алкоголем и сигаретами для любителя запаха постельного белья после кондиционера и мятного освежителя воздуха. Ах, да, он ждет Чимина, условно лучшего друга, некогда очень близкого. Последнее время вокруг Гука таких не водится, парень стал безумно закрытым и раздражительным к неприятным и очень личным вопросам. Конечно, Чимин постоянно появляется и до раздражения часто мелькает на горизонте, и вся его жизнь как на ладони, в отличие от гуковской. И Чон держится за него, все просто – больше не за кого. Когда и почему случился этот переломный момент Чимин представления не имеет, но он всегда был рядом, поддерживал, сам того не понимая, и рисовал улыбку на вечно печальном лице своим невероятно заразительным смехом. Гук вспоминает тот момент, когда впервые так сильно в нем нуждался, но не признавал этого, да это и не нужно, Чимин, если уж привязался к кому-то, его плоскогубцами не отдерешь. Тогда Чон задумчиво перебирал клавиши синтезатора, и мечтал почувствовать теплые объятия и мягкий одеколон, как у Чимина. И тогда пришел Чимин, налетел на него, сбив с ног, лепеча при этом невероятную любовную историю друга. Чимин слишком легкомысленный? Возможно. Болтлив – да, безусловно, но безумно теплый, мягкий и искренний. И Чонгук рад, что не успевает по нему соскучиться, настолько часто он появляется в его жизни. Есть в жизни Чона еще один важный человек, пусть он этого и не признает. Как раз, из-за него и произошел переломный момент, что Гук, естественно, будет яро отрицать при малейшем намеке. Юнги – первая любовь молодого парня, первая нетрадиционная любовь, в чем, опять же, он не признается даже под пытками. Крах его личности приходится, как раз, на тот момент, когда этот самый Юнги переезжает в штаты. Сколько Гук с ним знаком? Еще с университета, кажется, лет семь уже. Это не семнадцатилетняя дружба с Чимином, конечно, но тоже кое-что. На сегодняшний день Гук полностью отдает себя работе с короткими, но частыми перерывами на чиминовскую жизнь. В принципе - все. Скучновато, по мнению самого Чимина, но что поделать, таков сейчас его друг, Чон, около года уж как.

Знакомство

Маленький русоволосый парнишка, лет одиннадцати ударяет с силой по мячу. Выглядит довольно эффектно. Но не тогда, когда этот самый мяч летит тебе в лицо. Чонгук сильный, волевой, нет, он не заплачет, будет держаться до последнего, пойдет и разберется с виновным. Гук младше на пару лет, но, не раздумывая, налетает на обидчика с кулаками, хочет поставить его на место, разобраться по-мужски, но не тут-то было. - Прости, малыш, тебе наверно больно? - Ты!... Что? - Пойдем ко мне домой, я наложу мазь. - А? - Сильно я тебя, похоже… И маленького, ничего не соображающего брюнета потащили в неизвестном ему направлении. Небольшая квартирка, приятный запах домашней еды и уютная атмосфера. Старший заталкивает Чона в, предположительно, свою комнату с криками: - Маам, где аптечка? Мой друг поранился. И спустя несколько мгновений появляется с белой коробкой в руках. Они не разговаривают, точнее Чонгук не поддерживает очень даже активный монолог нового друга, просто сидит и слушает мягкий высокий голос, пока на его лице происходят всякого рода манипуляции. Отрезвляет его лишь громкое «Чимин» из кухни, на что сам Мин вылетает из комнаты на помощь маме. «Чимин… хм, довольно мило», - думается Чону в отсутствие друга, - «я бы хотел с ним дружить». После чего старший, как мысли читает. Полчаса назад они еще не были знакомы, а сейчас Пак усадил маленького Чона за обеденный стол, вместе с мамой, и щебечет без умолку, приобщая друга к новой дружеской традиции – обедать вместе, где бы то ни было, дома у себя, у Чона (без приглашения, но об этом умалчивается), в кафе, у общих друзей, что непременно появятся, и не раз сменятся. Всю их дружбу Чонгук слушает, он привыкает слушать и любит это. А если вдруг начинает говорить, нет равных Чимину в поддержке и понимании. Мин никогда не спрашивает, по умолчанию, Гук говорит, только если готов. Вся их дружба строится по умолчанию. Парни сближаются, как будто чувствуют друг друга, понимают без слов. Выглядит все это невероятно сказочно. Силами неконфликтного Чимина и закрытого в себе Чонгука, не припоминается ни одной крупной ссоры.

Второе знакомство

Куда поступать? А главное – на кого? Этими вопросами задаются все выпускники, особенно когда представления не имеют, кем хотят стать. Все эти бесполезные школьные сочинения с планами на будущее высосаны из пальца, и каждый раз по-разному, каждый раз все по новой. Что-то вроде «Мой дед был трактористом, хочу продолжить семейное ремесло», или «Мама меня учила, что твоя профессия должна быть твоим сердцем, поэтому я решил стать кардиологом», или вот, шедевральное «Все работы хороши, все профессии важны, почему бы не пойти в дворники? Этому где-то обучают?». Пак определился еще в детстве, что равных ему в архитектуре не будет, тем и занялся. А Гук, поступая через два года, тупо пялится в анкету, перечитывая профессии, предлагаемые лучшим сеульским университетом, в котором учится Чимин, и ставит наугад. «Бизнес-информатика» значится в приглашении на обучение. Гук набрал высший бал по профильному предмету, оставляя позади всяких ботанов. Попадая в университет, Гук все еще не знает, чего хочет от жизни, пока не знакомится с куратором их группы. Юнги, на четвертом курсе той же специальности, обучается по прихоти родителей, дабы продолжить их дело. Вечно нервный, раздражительный, но всегда окружен близкими преданными друзьями, такими как Чимин. Через него они и знакомятся ближе. Юнги всегда в центре внимания, всегда уважаем и непредсказуем. Долго, очень долго Мин не признавал Гука, или просто не замечал. Но однажды все стены рухнули, и на пороге своей квартиры Чон ловит еле стоящего на ногах Мин Юнги. Заплетающимся языком тот пытается что-то объяснить, но вскоре понимает, что бесполезно, и тогда действует. Гук в шоке, парень не знает, как реагировать, но подчиняется, и вот тогда-то ему и срывает последние заслонки. Утром он получает лишь сухое: «Прости, перепил», и понимает, что что-то в его жизни пошло не так. Все остальное время Чон скрывает чувства, не смеет и заикнуться, наблюдает издалека, пока объект обожания не исчезает из его жизни, тихо, без предупреждения, навсегда. Из глубокой нескончаемой депрессии его вытаскивает Чимин, нельзя сказать, что он ничего не понимает, но старается тактично не лезть не в свое дело. Прогулки, кино, разного рода сезонный отдых (горнолыжный курорт, море), концерты и просто домашние посиделки. Чимина в жизни Чона очень много, настолько, что ничему другому не остается места.

Настоящее время.

Теплые накаченные руки сгребают Гука в объятия. Чимин припозднился, и нехило так. На него не похоже, поэтому простительно. Чон одаривает друга мягкой улыбкой и жестом заказывает бармену еще один бокал пива. Мин опять рассказывает «занимательную» историю из чужой жизни. За ней еще одну, и еще, пока поток информации не превращается в просто приятный шум. Мин эмоционален, жестикулирует и часто смеется, на что Чон реагирует все той же мягкой улыбкой, пока в монологе не проскакивает знакомое до боли в сердце и стука в висках имя. - Юнги вчера вернулся в Корею. Не знаю, что у него приключилось, на выходных к нему наведаюсь. Ты как, со мной? Ты побледнел, заболел опять, небось. Говорил я тебе, закрывай окна на ночь, и витамины пить нужно… И еще много информации, что Чон не улавливает. Юнги. Вот где его мысли сейчас. Его он хотел бы видеть в последнюю очередь, но все равно, побежит по первой возможности. Чонгук мученик по своей натуре. Сыро, третий день идут дожди, густо застилая сеульские улочки туманом. Видимость ужасная, поэтому Чон очень жалеет, что сел за руль. Рядом Чимин, опять болтает о какой-то, на первый взгляд, чепухе. Чонгук постепенно погружается в свои мысли на пути к дому Юна, пока Чимин не выдает победное: «Около трех лет, да. Около трех лет я в него влюблен. Я умолял его остаться, это было бесполезно, он долго…», для Гука остальное звучит как «бла, бла, бла», пока он переваривает полученную информацию. Чон паркуется около тротуара и поворачивается на Мина с серьезным выражением лица. Не похоже это на его друга, так жестоко насмехаться. На что получает в ответ: - Да, Гукки, мне и мальчики нравятся. Как будто впервые слышишь. Моя первая любовь не Юн, но это было давно, там мне ничего не светило бы. Чонгук прикрывает глаза, откидываясь на спинку кресла. Каким же идиотом он сейчас себя чувствует. Уж за Чимином такого не заметить… - Я подброшу тебя, а мне нужно в офис, я там флэшку с документацией оставил. - В субботу? Это срочно? Ты шутишь? - Уверен, ты хочешь провести время с Юном наедине. Я не буду вам мешать. И в офис нужно срочно, правда. - Ну, ладно, - сказано с явным подозрением. Чонгук заводит двигатель и выезжает на проезжую часть, желая вдавить педаль газа, чтобы стереть этот день полностью из памяти, но лишь плавно сворачивает во двор, и высаживает Мина у подъезда. Прошли сутки, Гук места себе не находит. Воскресный день начался очень серо и пасмурно, и касается это не только погоды. Километры исхожены по квартире за сегодня. На что Гук надеется? Юнги вернулся, поставив в известность только Чимина. Ему больше никто и не нужен. Как иронично, его любовь уходит в руки его лучшего друга. В его голове с шумом работают шестеренки, и он, наконец, решается: - Чимин? Ты где? У Юна? Х-хорошо, да так, ничего. Секунда, вторая, Чон срывается с места, хватает связку ключей и телефон. Он садится в машину, и тут-то вдавливает педаль в пол. Да, скорее всего он опоздал, но он не может оставить все как есть. Он должен попытаться. Поток однообразных мыслей не прекращается, пока справа из слепой зоны не выскакивает грузовик. - Мин… - последнее, что слетает с его уст.

Кто?

Монотонное пищание аппарата выковыривает Чона из состояния сна. Пустая палата, цветы, фрукты. Чимин, больше некому. Чонгук пытается приподняться, но многочисленные переломы не дают и пошевелиться, а казалось, что горы может свернуть. Он пытается воспроизвести в своей памяти мгновения до аварии. Машину помнит, грузовик помнит, женские визги помнит, а вот зачем и куда мчался – нет. В палату входит Юнги, тревога в глазах, бутылка воды в руке и стандартные вопросы о самочувствии. Гук помнит, все помнит до момента звонка Чимину. Несколько часов Юнги обхаживает Чона, игнорируя вопросы о Чимине. Где он? Что с ним? Придет ли? Когда? И все в этом роде пролетает как будто мимо ушей. Чонгук долго приходит в себя, несколько недель, пытаясь вспомнить момент до аварии. Когда он сам уже может передвигаться на коляске, подъезжая к двери, улавливает отрывок диалога. - И какие прогнозы? - Мы его по частям собрали, не думал, что выживет. Я был против операции, но, кажется, его состояние стабильное, печень прижилась, хотя бы жертва не напрасна. Думаю, он поправится. - Чья жертва, - встревает Чонгук в разговор Юнги с врачом, - о ком речь? – На его лице злость, ненависть и страх. - Чонгук… это… я пытался его переубедить, но… - Чья жертва?! – он срывается на крик. - Чимин, он пожертвовал часть печени тебе, но… - Но?! - Он умер, на операционном столе… Шок. Чонгук не контролирует поток мыслей и воспоминаний. «Чимин» - вот что он шептал при аварии, вот к кому он ехал, вот кого больше всего боялся потерять… «Я люблю тебя, Гукки» - всплывает в его памяти, Чимин шепчет это на ухо, когда тот почти спит.