На все свои причины

***

      — Итак, что вы можете сказать об экономике Англии в 16 и 17 веке?       Я не могла сдержать отвращения во взгляде, когда историк вместо того, чтобы начать разбирать материал, который выдал нам для самостоятельного изучения, перешел к повторению предыдущей темы, тест по которой мы всем классом благополучно завалили. Как и желание повторять эту тему снова. Класс наивно хотел оставить ее в прошлом. Объем информации был колоссальным, а история была у всех уже больной костью в горле. Все просто смирились с поражением, и мало, кто хотел пытаться выбраться из этого дна.       Но мужчина не сдавался и явно не собирался дать нашим мозгам отдохнуть.       — Мисс Танака.       Я с облегчением вздыхаю, радуясь, что первой возьмет на себя удар эта стерва. Вот уж кого не жаль так это ее.       — Ничего хорошего, мистер Ди, — как всегда нагло ответила ему Дрю, абсолютно уверенная в своих словах. Девчонка надменно облокотилась о спинку стула и постучала длинными наманикюренным пальцами по парте.       Что ж, она любила внимание, и играть на публику было ее любимым занятием.       Но наш историк и в этот раз не оценил ее познания, и его лицо не выразило к девушке никакой эмоции.       — Вы, как всегда, немногословны и необъективны, Дрю. Я уже устал ждать, когда вы меня удивите.       Мужчина с долей раздражения отвел от недовольно оскалившейся Дрю взгляд и сразу метнул его в мою сторону.       — Мисс Чейз.       Ох, я готова была простонать и отвесить ему оплеуху за то, что снова спрашивает меня то, к чему я не готова. Мало того, что у меня относительно истории была уже своя паранойя и историк снился мне в кошмарах, так вдобавок к этому меня теперь беспокоил, непонятно откуда взявшийся, страх отвечать ему на публике. Потому что уничтожающий сарказм историка чаще всего был направлен именно в мою сторону. А я не люблю быть козлом отпущения.       — В 16 и 17 веке экономика Англии заметно поднялась.       Историк поджимает губы и отмахивается от моих слов.       — Перестаньте говорить фразами из учебника, Мисс Чейз, — протянул каждое слово историк, едко уколов меня своей фразой. — Ваш мозг в состоянии обработать полученную информацию из учебника и выдать ее через ваш, скромный порой, речевой аппарат в обработанном виде.       Старый идиот.       Конечно, после его слов раздаются смешки в классе, отчего я ежусь, но историк быстро заставляет класс замолчать, при этом обратившись к самому злорадному весельчаку.       — Не вижу ничего смешного, Дрю. В отличие от вас, Мисс Чейз хотя бы открывала учебник.       Я не могу сдержать довольной усмешки, несмотря на то, что тоже попала под удар сарказма мистера Ди. Но сейчас он хотя бы осадил Дрю, а в наших с ней отношениях, это уже можно было считать как 1:0 в мою пользу.       — И если во мне еще живет надежда на то, что мозг Мисс Чейз в состоянии обработать материал, то вот аналогичной надежды в отношении вас с каждым днем все меньше и меньше.       Историк игнорирует оскал Дрю и возвращает ленивый взгляд ко мне.       — Итак, повторяю вопрос еще раз, что вы можете сказать об экономике Англии в 16 и 17 веке?       Резкий голос мистера Ди неприятно режет уши, но в состоянии стресса мой мозг, на удивление, выдал очень хороший ответ.       — Под влиянием развития товарно-денежных отношений и перемещения мировых торговых путей на океаны, Англия оказалась на стыке мировой торговли, чего не было раньше. При том, что именно в этот период в стране начинается массовое развитие промышленности, что позволило нам продавать за рубеж многие товары по достаточно высоким ценам.       Мистер Ди выжидательно смотрит на меня, явно ожидая, что я продолжу. Но когда он понимает, что это были все мои знания в русле данного вопроса, он поджимает губы, поправляя свои очки на носу.       — Допустим. А каковы последствия этого?       Ох, да чтоб его!       Я снова нервно сжимаю пальцы под партой в замок.       — Социальная напряженность в силу использования наемного труда?       Мистер Ди с иронией каверкает мой вопросительный тон.       — Наверно потому что он был малооплачиваемым?       Я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не закатить глаза. Мистер Ди мог придраться ко всему, даже к такому риторическому опущению.       — Да, точно.       Историк, удовлетворенно кивнув, наконец-то отходит от моей парты, позволяя мне и Пайпер глубоко вздохнуть, и останавливается возле Хейзел.       — Мисс Левеск, я вам не мешаю?       — Нет, что вы…       — Но тогда почему вы не слушаете нас, а переговариваетесь с мисс Бобофит? Что вы обсуждаете на этот раз? Очередную покупку из какого-то журнала женского белья?       Класс ложится в истерическом смехе, хотя историк точно не думал никого смешить. Он просто оттачивал свой сарказм и не понимал, что в этом смешного. Но тот случай, когда историк выгнал из класса Нэнси и Хейзел за то, что те обсуждали комплект белья Victoria’s Secret, который Бобофит заказала, все еще не стерся в памяти всех, кто был свидетелем этого «шоу», главным актёром в котором выступила «мисс Бобофит», обвинившая историка в неподобающем обращении с учениками. Да, в этом классе, помимо меня и Дрю, был еще один человек непомерно раздражающей его и поведением, и языком, и скудным познанием предмета.       — Между прочим, откровенно паршивой и безвкусной покупки, — фыркнула Дрю, метнув в сторону Нэнси рукой, отчего весь класс снова загудел.       Мистер Ди довольно сильно ударил ладонью по парте, за которой сидели девочки, чтобы обратить на себя внимание Дрю и всего класса.       — Не выражаться!       Дрю наигранно виновато подняла руки в жесте «Приняла к сведению».       — Мы обсуждали причины возникновения буржуазной революции, Мистер Ди.       Я не могу сдержать перекошенного раздражением лица, когда слышу отвратительный голос Нэнси. И я ставлю сотку на то, что лицо Дрю исказилось точно такой же гримасой, как у меня.       Девчонка же, занявшее с недавних пор место за партой рядом с моей Хейзел, дерзко ответила историку, не скрывая в своем тоне укора и открытого неповиновения.       — А вы, в данный момент, явно принижаете женский пол, обостряя дискриминацию в отношении женщин!       Да, Нэнси постоянно упрекала историка в чем-то. Будь это неправильное отношение к ученикам, дискриминация по половому признаку или еще бог весть что, что взбредет ей в голову.       Нэнси всегда шла на конфликт, отличаясь этим даже от агрессивной Дрю, которая не была лишена мозгов, чтобы просчитать, во что ей выльется такое поведение в отношении неправильного человека.       Но историк в моих глазах не терял уважения, потому что всегда выносил все с принижающей иронией во взгляде. Он выслушал нападки Нэнси и, склонив голову, снова непринужденно поправил свои очки.       — В данный момент ваша голова, Нэнси, не в состоянии правильно обработать информацию, полученную из очередного глянцевого журнала, который торчит из вашей сумки, чтобы выдать ее из вашего рта осмысленным и не лишенным смысла предложением.       Громко фыркнув, я только довольно утыкаюсь взглядом в парту, чтобы не попасться историку, который мог встретить такую реакцию с моей стороны негативно.       Класс тоже встречает ответ учителя довольным смехом.       — Прежде чем что-то сказать вам следует сначала подумать, мисс Бобофит, — уже с укором говорит учитель, обращаясь к девчонке. — Поверьте, лично вам это пойдет на пользу.       И, не дав ей продолжить этот бесполезный спор, переходит к следующему вопросу и выбирает новую жертву для своих пыток.       Я же снова теряю суть урока, потому что отвлекаюсь на разглядывание спины Хейзел и Нэнси в соседнем ряду.       Нэнси определённо влияла на нее негативно, но Хейзел почему-то тянулась именно к ней. Я чувствовала, что постепенно мы с Хейзел отдаляемся друг от друга. И дело не в нашей ссоре, потому что сейчас мы перестали играть в «холодную войну» и, чтобы не напрягать нашу компанию, старались общаться на нейтральном уровне. Проблема была именно в Нэнси, которая возникала рядом каждый раз, когда мы с Хейзел хотели поговорить или просто оказывались наедине. Нэнси взяла подругу в оборот и не выпускала из своих цепких лапок, при том, что меня она встретила в этой компании наигранно вежливо.       В тот же день, когда она появилась в библиотеке, я оставила Дрю у стеллажей и с чувством некого беспокойство вернулась к своим друзьям. Меня сразу же заметили и представили Нэнси. Я, вежливо улыбнувшись ей, протянула девчонке руку, и Нэнси, с такой же вежливой улыбкой, протянула мне свою.       — Мы вместе учились в начальных классах, — пояснил мне Перси, который сразу отошел от Нэнси, когда я подошла к ним.       Парень встал рядом со мной, и это немного приободрило меня.       Нэнси сразу стала брать быка за рога, вклинившись в нашу компанию и заняв место рядом с Хейзел, с которой, оказывается, знакома с детства. Мы с Пайпер, познакомившиеся с Бобофит только сейчас, довольно тактично выслушивали самовлюблённые восторженные речи Нэнси, которая рассказывала о своей жизни в Норвегии, после переезда.       Я старалась отбросить слова и поведение Дрю, которая уже успела эффектно появиться возле нас и, не скрывая неприязни, «поприветствовать» Нэнси, возле которой все еще стояли Хейзел и Рейчел. Дрю почти ревностно встала между Рейчел и Нэнси, и я поняла, что Бобофит та еще штучка, потому что вежливость сразу пропала с ее лица. Ответила она Дрю не так тонко и остро, как могли делать мы, а довольно низко и грубо.       — А ты все такая же дрянь. Жаль тебя не выперли отсюда за все твои пакости.       Дрю театрально схватилась за сердце, возведя глаза к потолку.       — Сама в шоке.       После чего с усмешкой вернула взгляд к Нэнси.       — Тебе здесь не место, Бобофит, и уж точно тебе здесь не рады.       — Дрю … — с укором прошипела Рейчел, взяв Дрю за запястье, но Танака не отводила прожигающего взгляда от Нэнси, которая зло расхохоталась на ее слова.       — Ох, Дрю, я тоже по тебе скучала!       Конечно, наши друзья быстро уводят всех нас за наш столик, позволяя недовольной Рейчел оттащить Дрю в другую сторону от нас. Провожая их взглядом, я видела, как промывала ей мозги Рейчел и как зло это выслушала Дрю.       Реакция Рейчел, определённо, задевала ее.       Как и меня реакция Хейзел.       Которая словно ожила после возвращения Нэнси и снова была той, кем являлась: Восторженной и дружелюбной.       Нэнси даже не спрашивает про нас с Пайпер, но Бьянка, уставшая от разговоров о красивой жизни, которые с восторгом слушали Хлоя и Хейзел, сразу начинает рассказывать про то, что было после отъезда Нэнси, сделав акцент на том, что мы все очень дружны и многое прошли вместе.       Нэнси только тогда бросает на меня пару внимательных взглядов.       — И как тебе здесь, Аннабет?       — Здесь очень весело, — кратко отвечаю я, заставляя всех друзей усмехнуться. Нэнси встречает это несколько настороженно, но почти сразу переводит все разговоры на себя.       Пайпер многозначительно встречает мой взгляд и незаметно закатывает глаза, выражая этим свое отношение к новенькой, которое совпадало с моим. А когда мы собираемся расходиться, Нэнси сразу оказывается возле Перси, чем снова настораживает меня.       — Перси, ты так возмужал! Тебя просто не узнать!       Она начала откровенно льстить ему и, что врать, это был профессиональный флирт, который, конечно, не раскусил Перси, считавший это простым обменом любезностей двух старых друзей. Но когда она толкает его в сторону, куда пошли Хлоя и Хейзел, чтобы посмотреть комнату Нэнси, Перси отстраняется от нее и вежливо сообщает ей, что он не пойдет с ними.       — Я провожу Аннабет.       Удивленно отрываю взгляд от разглядывания пола и встречаю мягкий взгляд Перси обращённый ко мне. Как и раньше, Перси смотрел на меня тепло и мягко, и в своем взгляде давал понять, что я все еще небезразлична ему.       — Аннабет, ты же не против, если тебя проводят Крис или Тайсон? Сама понимаешь, мы так давно не виделись с Перси, что нам нужно о многом поговорить.       Тайсон и Крис в это время заняты обсуждением какой-то компьютерной игры и мало вовлечены в разговоры Нэнси. А вот Лео, стоявший рядом со мной и Пайпер, слышит слова Нэнси и реагирует на них тем, что протягивает ко мне руку и обвивает ею мою талию, словно видит в Нэнси ту же двуличность, что и я.       Нэнси притворно сладко улыбается мне, но я чувствую, что ее слова наполнены довольно едким смыслом. Перси же снова удивляет меня тем, что, рассмеявшись, снова вынимает свою руку из захвата Нэнси.       — Я сам провожу свою девушку, Нэнси. А с тобой мы еще увидимся, ты же здесь теперь надолго.       Перси выставляет между ними дистанцию, пусть вежливо и корректно. Нэнси медленно переводит взгляд с него на меня и снова обманчиво улыбается, когда Перси встает рядом со мной. Я же поворачиваюсь к Перси.       — Свою девушку?       Перси, за­катив гла­за на это, только ос­ле­питель­но улыб­нулся.       — Это вопрос времени.       Я не могу промолчать, при том, что чувствую, как Лео напрягает руку, давая понять, что мне не нужно устраивать эту пикировку. Но сарказм и ирония редко, когда спрашивают у меня разрешения, прежде чем вырваться наружу.       — Которого у тебя теперь навалом.       Перси, вздохнув, перестает улыбаться, но вместо этого кладет мне свою руку на плечи.       — И поверь, я использую его с умом.       Я хотела бы отстраниться, но Перси и Лео практически обвили меня со всех сторон.       — Значит, она твоя девушка?       Мы поворачиваемся к Нэнси, о которой уже успели забыть, и прежде чем мы с Перси успеваем ответить, вмешивается Пайпер, которая до этого невозмутимо опиралась плечом о стену, наблюдая за всем этим.       — Они пара, — твердо заявляет подруга, и, не дав никому из нас испортить момент, обращается к Нэнси, с определённой целью заткнуть ее и в то же время поставить ее на место. — А ты с кем-то встречаешься?       Это очень хитрый маневр. Невинный взгляд Пайпер и ее мягкий голос делают все, чтобы осаждение по самолюбию прошло заметно не для всех. Но Нэнси понимает. И я боюсь, что Пайпер уже в ее черном списке.       Нэнси снова выдавливает из себя приторную улыбку, наконец-то отведя свой пристальный взгляд от нас с Перси.       — Я девушка свободная, Пайпер. Слишком много ухажеров вокруг, чтобы выбрать кого-то одного.       После чего снова отводит глаза к нам.       — Но я верю, что в этой школе найду достойного парня.       Она хлопает своими накрашенными в три слоя ресницами, явно глядя на Перси, который уже давно не смотрит на нее, а повернулся к Крису и Тайсону. Я же встречаю слова Нэнси как угрозу и обещание того, что она уже знает, кто, по ее мнению, ей подходит. И думаю, мы с Пайпер не единственные, кто понимает, что это мой Перси.       — Все достойные парни уже разобраны, Нэнси. Придется довольствоваться тем, что осталось.       Нэнси поворачивается к Лео с минутным помутнением вежливости в глазах, что наконец-то открывает ее раздражение. Я тоже бросаю на Вальдеса настороженный взгляд, гадая, почему он не принял Нэнси так же радостно, как остальные. Но когда Перси снова поворачивается к нам, Бобофит, уже приторно улыбаясь, машет ему рукой и обещает найти его утром.       Сучка.       Перси в тот день, действительно, пошел меня провожать, и мы даже смогли поговорить о приезде Нэнси. Перси счел мое сегодняшнее молчание за скованность перед новым человеком, и в тот момент я не стала опровергать это. Но с того самого дня, я каждый день вспоминала слова Дрю, которые она сказала мне в первый день приезда Нэнси Бобофит.       Моей проблемой, действительно, становилась Нэнси, которая переманивала к себе девочек и, определенно, выдвигала из коллектива меня.       Я все это видела.       Пусть Нэнси и ничего не сделала мне, я все равно чувствовала ее наигранную расположенность ко мне и видела все ее приемчики в отношении меня: увести пораньше девочек завтракать, увести их со столовой, когда я еще ем, сесть рядом с Перси, наплевав на то, что он хотел сесть со мной, и все остальное.       Я снова бросаю острожный взгляд в сторону Хейзел.       Мы с ней всегда сидели вместе, даже после нашей ссоры. И в первый учебный день Нэнси, мы снова сидели рядом на уроке историка, пока не зашла она. Изображая из себя простушку, она начала вешать какую-то лапшу про то, что она здесь новенькая и чувствует себя неуютно, поэтому любезно просит меня пересесть. Хейзел колебалась, и, несмотря на нашу ссору, все равно не хотела выдвигать между нами еще большую дистанцию, но «мисс Бобофит» сделала это за нее.       С того дня я сижу с Пайпер.       Каждый урок глядя в спину Нэнси Бобофит, которая хотела быть хорошей для всех, но явно была совсем не тем, кого из себя представляла.       Для меня она была наигранной, двуличной и хитрой.       Нэнси явно вела какую-то свою игру, и я не была дурой, чтобы не понять какую.       Бобофит заявляла на моих друзей свои права. А значит, хотела вытеснить меня из этой компании, чтобы свободно занять мое место.       И она знала, как это сделать: строить из себя ангела перед всеми, кроме меня. Потому что понимала, что сложно доказать что-то тому, чью точку зрению разделяет большинство.       В этой школе было немного тех, кто не принял Нэнси радужно или нейтрально. Большинство уже были заинтересованны, потому что она общалась с нами, а про нашу компанию в школе не судачит только ленивый, и потому, что ее имидж сразу давал понять насколько она обеспеченная девушка. А для многих этого уже достаточно, чтобы начать с ней общаться.       Но вот мы с Дрю сразу приняли ее в штыки.       И теперь я каждый день убеждалась в том, что это было правильно.