На все свои причины

***

      Мне удается все выходные игнорировать Нэнси. Просто потому, что знаю, что могу вцепиться ей в волосы, не меньше.       С Перси мы помирились, если это можно так назвать. Тем же вечером парень пришел ко мне и попросил прощения, хотя я видела по его глазам, что он делает это только потому, что не хочет ругаться. А не потому, что верит в мою невиновность. Но я не стала строить из себя неприступную. И потому, что не хотела ссориться с Перси, и потому, что понимала, что мне следует держать его рядом с собой.       Перси и Тайсон, практически, пропали из виду, все свободное время проводя в «Скорпионе» или в любом другом месте, о котором я, вероятно, не знала.       Мы же все усиленно готовились к важному итоговому тестированию у Мистера Ди. Учитывая, что в прошлом году его тест завалила большая часть класса, легко представить, как упорно все грызли его предмет сейчас.       Хейзел не переставала тиранить Перси, который должен был ей объяснить все лекции. Только вот он не мог помочь ни ей, ни мне, потому что все время был занят или просто спал.       У Хейзел началось предистеричное состояние, когда она поняла, что все готовы к тесту лучше, чем она. Девушка, и правда, подзапустила учебу, но все прекрасно понимали почему. Ей было, вообще, не до этого.       Какая история, когда ее бывший все время ее преследовал в ночных кошмарах? Какие уроки, когда этот больной отправил ей подарок, который все еще мучил ее по ночам?       Хейзел, вообще, стала взвинченной. И с одной стороны это было мне на руку, потому что она шла за «вниманием» ко мне, а не к Нэнси. Потому что я понимала Хейзел и могла ее утешить, а Нэнси не любила говорить о том, что не касалось ее самой.       Хейзел не была дурой и она это чувствовала. Просто склонялась к тому, что Нэнси не такая чуткая, когда дело касается проблем. И в глазах Хейзел эта Бобофит нисколько не опустилась. Наоборот, Нэнси так и липла к ней и, кажется, Хейзел нравилось это. Она не чувствовала себя рядом с ней одинокой, я это понимала.       Но я боялась ее потерять.       Я боялась упустить Хейзел.       Не тогда, когда мы только вернули наше общение.       Нэнси стала для меня таким же провокатором, каким была для меня Дрю.       Бобофит все по-прежнему игнорировала Пайпер, считая ее убогой и не достойной ее внимания. Пайпер же, с присущим ей спокойствием, достойно отстаивала себя, чем бесила Нэнси. Конечно, наше противостояние было вдали от Хлои, Бьянки и тем более Хейзел. В их присутствии Нэнси до отвратительного мне льстила и всем давала понять, что она хочет со мной подружиться, а я ее «не принимаю». Ох, я едва держала себя в руках при них.       Хейзел, видя наше «противостояние», начинала сопереживать Бобофит и уже начинала несколько упрекать меня в моей холодности. Понимая, что с Хейзел нужно действовать осторожно, я пыталась корректно объяснить ей, что Нэнси переигрывает.       До Хейзел не доходило.       И все сводилось к тому, что мне приходилось отступить и сделать вид, что я «услышала» Хейзел, которая совсем не слышала меня.       Зато, когда Бобофит доставала меня наедине, нарочито меня провоцируя, я, практически, оскароносно парировала ей, глядя как у туповатой Нэнси не хватает мозгов ответить мне. Поэтому она сразу опускалась до агрессивных ругательств.       В среду она доконала меня окончательно, потому что застав меня на моей же отработке в конце зала, где я расставляла книги, Бобофит пришла ко мне с требованием того, чтобы я прекратила настраивать против нее Хейзел. Видимо, Хейзел все-таки не слепо поверила Нэнси и все-таки попыталась поговорить с ней, поверив в то, что в чем-то Нэнси меня достает. И похоже, что Бобофит поняла, что Хейзел не на ее стороне, и теперь пришла угрожать мне, чтобы я оставила ее в покое.       Моя реакция была объяснима, потому что услышав все это, и получив пару угроз в свой адрес, я моментально сокращаю расстояние между нами, чтобы зажать ее у стеллажа. Сурово сказав ей, что я ее раскусила и я в курсе, какую игру она ведет, сучка сразу же открыла все карты.       — И что ты сделаешь, Чейз? — едко прошипела Бобофит, подарив мне надменный и полный самодовольства взгляд. — Ты у меня под каблуком и поверь, я раздавлю тебя уже очень скоро.       — Я тебя не боюсь.       — А стоило бы, Чейз. Я ведь сделаю так, что ты вылетишь отсюда. Ты так не вовремя пришла в эту школу, и я просто возвращаю себе то, что незаслуженно перешло к тебе.       Я только с иронией фыркаю.       — Ох, брось. Вы не были лучшими друзьями ни с кем из них. Тебя с ними связывает пара общих моментов из прошлого, не более того. А я их друг. И мы прошли то, что тебе не перечеркнуть, как бы ты ни старалась. Это мои друзья. И ты их не получишь.       Нэнси едко усмехается, а я только сильнее наступаю на нее.       — Ты думаешь, я не понимаю, для чего ты это делаешь? Хотела за счет нашей компании пробиться к элите? А как только сместишь Дрю, ты сразу выбросишь всех обратно. Мои друзья нужны тебе только для фона.       — Не все, Чейз. Только некоторые из них.       Дрянь даже не отрицает. Она спокойно улыбается мне своей злобной улыбкой.       — Вот, например, Хейзел, останется со мной. У нее богатые родители и ее репутация почти не омрачена ничем плохим. Со мной останется Тайсон. А знаешь почему? Потому что меня выберет Перси.       Качаю головой, мечтая свернуть девчонке шею.       — Ты заблуждаешься.       — О нет, моя дорогая, это ты недооцениваешь меня, — уже зло шипит Нэнси, толкнув меня в плечо. — Я умею манипулировать людьми и играть на их чувствах. Поверь, мне не сложно настроить его против тебя. Это очень легко. Перси всегда будет защищать того, кто слабее, и того, кто просит у него помощи. А я отличная актриса.       Дрянь!       — Ты так наивна, Бобофит. — Я устало качаю головой, прожигая ее своим взглядом. — Ты слепо веришь в то, что Перси обратит внимание на кого-то вроде тебя. Ты забываешь о том, что ему теперь есть с чем сравнивать, а ты всяко мне уступаешь.       Нэнси хмурится и довольно зло скалится, а вот я с иронией поднимаю бровь.       — Может, еще скажешь, что ты заберешь себе Люка?       Нэнси уверенно кивает, после того, как дарит мне унизительный взгляд.       — Кастеллан тоже будет моим.       — Ага, во сне, — едко шиплю я, поражаясь ее самомнению.       Нэнси же, снова оценив меня своим взглядом, теперь гадко хмыкает.       — Не понимаю, что они в тебе нашли. Ты же ничего из себя не представляешь.       Зависть. Весь ее голос пропитан черной завистью и не скрываемой ревностью.       — О, зато ты представляешь. Большую проблему, от которой я собираюсь избавиться.       — У тебя не получится.       Я только выгибаю бровь, но чертовка сразу осаждает меня.       — Знаешь, что самое смешное? Ладно, Рейчел, с ней оказалось проще всего. Но Тайсон и Крис? Перси? — стерва с иронией поднимает брови, расплывшись в довольной улыбке, которая была мне сродни занозе. — Ни один из них не встал на твою защиту, когда я жаловалась на то, что ты меня обижаешь.       Нэнси передразнивает меня, а я непоколебимо смотрю на нее, боясь той ярости, что во мне просыпается.       — Они так легко мне поверили! И никто из них не усомнился в этом, Чейз, никто! Перси и Тайсон только оправдывали тебя, не более. Но ни один из них не стал тебя защищать. Ни один из них, Чейз.       Да, это те самые слова, которые должны были меня пригвоздить. И они это сделали.       Я ловила себя на мысли уже не первый раз, что меня «обижает» реакция друзей: их слепота в отношении Нэнси.       Но все, что я сейчас могу сделать, это только толкнуть дрянь, которая сразу довольно смеется.       — Так ты действительно их друг? Тогда задайся вопросом, почему они так легко оступаются. Почему они не остаются верны тебе?       — Потому что они хорошие люди. И они дают шанс себя проявить каждому. — Сквозь зубы цежу я, уже предвкушая, как мой кулак встретится с ее лицом. Да, насилие не решение проблемы, но, боже мой, как мне было обидно за саму себя!       — Да, тешь себя этим.       Я едва не рычу и я почти готова хорошенько треснуть этой самовлюбленной девчонке, но нас прерывают.       — Господи, Аннабет! Что ты творишь?!       Да вашу ж мать. Серьезно? Именно сейчас?!       Хейзел, возмущенно охнув, вклинивается между мной и Нэнси, которая, успев подарить мне свой оскал, теперь начинает наигранно рыдать.       Бьянка тоже вклинивается между нами и отводит меня на пару шагов назад, пока Хейзел ловит Нэнси, бросившуюся рыдать у нее на груди.       — Это не то, что вы подумали! — восклицаю я, отмахнувшись от Бьянки. — Она первая начала! Она специально выводит меня из себя!       Хейзел только расстроенно качает головой, подарив мне полный недоверия взгляд.       Черт!       Меня начинает переполнять страх. Нэнси подставила меня. Нэнси жестоко подставила меня, видно, специально придя ко мне, зная, что вскоре придут девочки.       Она снова подставила меня, а я, как дура, повелась! И доказать мою невиновность сейчас почти невозможно.       — Она снова угрожала мне! — пропищала Нэнси, вжавшись в Хейзел. — Она снова говорила мне, что я должна уехать и что мне здесь не место!       Что?!       Сучка!       — Аннабет, хватит! — так же возмущенно восклицает Бьянка, закрыв собой Хейзел и Нэнси. — Что с тобой такое?!       Я готова разрыдаться от этой несправедливости. Ну почему они не видят того, что собой представляет Нэнси на самом деле?!       — Со мной ничего. Это что с вами? — горько выдыхаю я, не скрыв гнетущей обиды и унижения.       В лице Хейзел что-то меняется, она будто чувствует мою боль. Но Нэнси, рыдающая у нее на груди, продолжает винить меня во всех «грехах», и Бьянка не находит ничего лучше, чем подтолкнуть девочек к выходу.       — Я не понимаю, что с тобой происходит, Чейз, — с горечью проговаривает Бьянка, осмотрев меня своим жгучим разочарованным взглядом. И видеть осуждение в ее глазах, оказалось еще большим ударом, чем возмущение Хейзел. Бьянка всегда была мне близка, пусть наше общение и не было таким насыщенным, как с Хейзел. Карие глаза Бьянки отражают сейчас весь спектр ее разочарования. А слова, которые она говорит мне следом за этим, попадают мне прямо в сердце, ранив меня почти смертоносно.       — Сейчас ты ведешь себя в точности, как Дрю. И мне это не нравится.       Она снова подталкивает девочек к выходу и последнее, что я вижу, это расстроенный взгляд Хейзел. Которая чувствует, что происходит что-то другое помимо всего этого спектакля. Хейзел чувствует. Просто не знает, как сопоставить это с тем, что видит и получает от Нэнси.       Хейзел не знает чему верить, потому что все перечит друг другу.       Но она хотя бы чувствует.       Я обреченно облокачиваюсь спиной о стеллаж и так же устало опускаюсь по нему вниз. Меня переполняла обида и чувство несправедливости.       Как играть по правилам с тем, кто все эти правила отбрасывает в отношении тебя?       Нэнси была идеальным агрессором. Действовала за твоей спиной, пуская тебе в глаза пыль, чтобы скрыть свои настоящие действия. Заставить тебя сделать так, как было выгодно ей. Поставить тебя в такую ситуацию, которая расшатает твое положение среди друзей.       Нэнси была до пугающего хитрой.       И я уже не знала, как воевать с ней.       — Поговорим?       Бьянка и Хейзел поворачиваются ко мне с мрачным выражением лица, а Хлоя почти сочувственно кивает мне на стул возле себя.       Нэнси же сидит между Бьянкой и Хейзел все еще выдавливая у них жалость к себе.       — Конечно, Аннабет.       Хейзел смягчается, а вот взгляд Бьянки остается каким-то тяжелым.       — Слушайте, вышло недоразумение. Мне жаль, что все так получилось.       Я перевожу взгляд к Нэнси, и изо всех сил вторю себе, что мне нужно уладить этот конфликт. Поэтому вежливо обращаюсь к ней:       — Ты меня задела своими словами.       Бьянка фыркает, заставляя меня перевести взгляд к ней. Боюсь, что реакция Бьянки на все это обижала и задевала меня больше всего.       — Это не оправдание твоей агрессии, Чейз. Как можно было так грубо вцепиться в нее?       Очень легко, подумала я, но, конечно, не сказала этого вслух.       Вдох. Выдох.       Снова поворачиваюсь к Нэнси.       — Я не хотела пугать тебя. Правда.       Нэнси выгибает бровь, а я спешу пояснить. Сейчас я разверну эту паршивую ситуацию в ту сторону, которая нужна была мне! И счет с сучкой Бобофит должен сравняться!       — Я понимаю, что тебе нравится Перси, но мне было неприятно еще раз слышать об этом.       Бьянка наконец-то перестает пилить меня злобным взглядом, удивлённо и пристально посмотрев в сторону Нэнси.       — Что ты несешь? Ты набросилась на меня просто из-за того, что я тебе не нравлюсь!       Сжимаю под столом свои пальцы в замок и стараюсь не дать себе все испортить сейчас своей же злостью.       — Нэнси, ты целовалась с моим парнем. Какой еще реакции ты от меня ждала?       Конечно, на этой фразе происходит нужный мне эффект. Все девочки в возмущении поворачивают голову к Нэнси, после того, как справляются со своим шоком. Бобофит же из милой жалостливой девочки снова предстала передо мной злобной стервой.       — Если бы ты не подошла ко мне, чтобы дать мне понять, что не жалеешь об этом, я бы еще смогла молча уйти от конфликта. А так, уж прости, Нэнси.       Я делаю самое несчастное выражение лица, на которое способна. Хлоя сразу встает на мою сторону.       — Нэнси, как ты могла?!       Хейзел так же сердито смотрит на Нэнси.       — Это правда?       Но Бобофит даже не отвечает им. Она прожигает меня своим едким взглядом и со всей ненавистью ко мне выговаривает:       — Я не знаю, о чем ты говоришь.       О, нет. Знаешь, милая, знаешь. Я делаю невинное лицо и снова обращаюсь к ней.       — О том, что было в пятницу. Когда ты поцеловала Перси прямо на глазах у нас с Крисом. Тебе очень повезло в тот момент, что Родригес был рядом со мной.       Бьянка, кажется, расстроенная всей этой ситуацией и своей категоричностью в отношении меня, удрученно опускает глаза. Хейзел же сердито спрашивает Нэнси, как она могла так поступить.       — Я была пьяна. — Пытается оправдаться в глазах девочек Нэнси, но я не даю ей провернуть этот номер.       — А Перси был зол. — Встреваю я, после чего поспешно возвращаю себе почти утраченную деликатность. — Если бы мы с Крисом не поговорили с ним, ты бы нажила себе здесь врага в его лице. Ты поставила его в ужасное положение перед всеми.       Да, я милосердна.       Пусть и в этой раскрашенной истории.       — Господи, Нэнси! Ну как же так? Ты же знаешь что Перси с Аннабет!       Снова взывает ее к разуму Хейзел. Бьянка продолжает смотреть в пол, а вот Хлоя очень ярко дает понять, что Нэнси потеряла ее отношение.       — Я имела полное право так грубо ответить тебе, когда ты пришла, чтобы снова сказать мне о своей симпатии к Перси, и о том, что ты не жалеешь о том поцелуе. Я поняла, что зря была с тобой так добра в тот раз.       Следующие пять минут наш стол взрывается упреками в сторону Нэнси, которая, забыв о своей маске, стала грубо орать и оправдываться. Стараюсь скрыть самодовольство и мысленно напоминаю себе поблагодарить Пайпер за то, что подсказала мне поступить именно так. Застав меня в библиотеке почти в слезах, она быстро узнала, что случилось, и заодно, узнала о том, что произошло на вечеринке. Холодный ум Пайпер быстро подсказал ей как мне выкрутиться из этой неприятной ситуации, сумев оправдать себя.       Пайпер настоящий друг.       Я не перестаю в этом убеждаться.       — Аннабет, я думаю нам лучше уйти. Нам нечего здесь делать.       Хлоя почти с силой поднимает меня, и я уже с грустью смотрю на Бьянку и Хейзел, которых разгневанная Бобофит только что почти послала. Подарив мне полный ненависти взгляд, стерва вылетела из комнаты.       1:1.       Хейзел переводит на меня печальный взгляд.       — Почему ты сразу нам об этом не сказала?       Грустно усмехнувшись, я только опускаю взгляд, чувствуя боль на душе.       — Адресуйте этот вопрос друг другу. Не мне на него отвечать.       И с мягкой, но грустной улыбкой, ухожу следом за Хлоей, которая полностью разделяла мои чувства.       А вечером, впервые за все это время, в моей комнате собираются все мои подруги. Пайпер и Хлоя были со мной здесь с обеда, потом пришла Хейзел, которая хотела извиниться за Нэнси и побыть со мной. Бьянка приходит самой последней, и даже при всей ее жалости ко мне и искренней поддержке, я все равно вижу, что что-то мешает нам с ней. Появилась какая-то грань, которая разделила нас. И уже было совсем не смешно осознать, что этой гранью было мое поведение, которое напоминало Бьянке о Дрю.       Но сегодня я разрешаю себе не думать об этом.       Не о Бьянке, не о ее странной категоричности в отношении Дрю.       Стараюсь не думать ни о той, ни о другой.       Потому что, в конце концов, Бьянка сегодня тоже здесь.       Со мной.