На все свои причины

***

      Утро сразу не задается, так как в коридоре я вижу хмурого Перси, который участливо обнимал Бобофит. Стоявший рядом с ним Тайсон только ласково гладил ее по голове, однако, завидев меня, сразу возмущенно махнул мне рукой.       Перси, повернув голову в мою сторону, как-то растерянно моргнул, словно не знал, как ему относиться к тому, что происходит вокруг него. Уже привычное для него чувство…       Выпрямив спину и гордо устремив взгляд прямо перед собой, подхожу к ним, испепеляя взглядом Нэнси, когда ее заплаканное лицо обращается ко мне. Самодовольный блеск в ее глазах вижу, конечно, только я.       Мне просто становится интересно, что она придумала на этот раз.       — Это переходит все границы, Аннабет!       Рев сердобольного Тайсона только закаляет сталь в моем взгляде. Растрепанные волосы парня торчат в разные стороны, придавая этому рослому парню еще более устрашающий вид.       — Что на этот раз?       Я холодно обращаю свой взгляд к напряженному Перси, который, тяжело выдохнув, отводит Нэнси за свою спину, когда та театрально пугливо дергается, от того, что я оказываюсь близко к ней. Такой актерский трюк, который создавал иллюзию того, что она меня панически боится.       Тварь.       — Это правда?       Надменно выгибаю бровь, зля этим возмущенного Тайсона.       — Что именно?       Перси неодобрительно качает головой, а Тайсон, встав рядом, только грозно нависает надо мной.       — Да что с тобой, Аннабет?! Почему ты так себя ведешь?! Хватит!       Возвращаю жгучий взгляд к Перси, намекая, чтобы он пояснил происходящее. Тот, напряженно сжав губы, мрачно сообщает:       — Нэнси сказала, что ты закрыла ее в кладовой в библиотеке, когда она пришла поговорить с тобой и помириться.       Я улавливаю тактичность Перси, который не вешает на меня вердикт, обвиняя в случившемся, а просто констатирует то, что слышал. Но то, что он сейчас не защищает меня с безоговорочной верой в то, что я ни причем, все же задевает. Как и реакция Тайсона.       Поэтому, пытаясь отогнать подальше эту ужасную душевную боль, я только жестоко им усмехаюсь.       — Да, я решила, что это лучше, чем просто избить ее нашими книгами.       Перси улавливает тень сарказма, в отличие от Тайсона, уже метавшегося возле нас.       — Чейз, это не смешно.       — А я и не смеюсь. Скажу тебе больше, я не отрицаю свое участие в этом.       И повернувшись к Бобофит, с ледяной иронией спрашиваю, как ей удалось выбраться. Тупица, конечно, в растерянности от того, что я «поддерживаю» ее вранье, и не знает, что мне ответить. Только непонимающе хмурится.       Перси же грубо отталкивает от меня взвинченного Тайсона, проорав ему, чтобы тот заткнулся и не орал на меня. Вижу как обиженно Тайсон встречает позицию Перси, который сейчас защищал меня от него самого.       Только после этого Перси встает напротив меня, отдав Нэнси в руки заткнувшегося Тайсона.       Мрачное лицо Перси сейчас испепеляло меня недовольством.       — Хочешь сказать, что это правда?       Киваю.       Мне надоело оправдываться. Смысл? Если все равно на меня вешают все эти лживые обвинения, в которые верят мои друзья. Для всех хорошей не будешь, это правда. Но, если твои друзья даже уже не верят в тебя, то пусть думают обо мне худшее. Пусть считают, что я такая плохая. Плевать. Мне будет так намного проще их отпустить и забыть про то, что меня с ними связывает. Потому что, чтобы я сейчас не сказала, в это никто не поверит. Ну да, Перси еще верит мне, но ставить его против его же друзей, я тоже не хочу… Ставить его против Тайсона… Перси едва ли вытерпел отстранение Лео, а уж позиция Тайсона и вовсе режет его изнутри.       Обострять это — значит сломать Перси. Не себя. Вот в чем проблема…       И так, я принесла Перси немало проблем. А сейчас ситуация просто безвыходная. Чем больше я себя оправдываю и чем больше говорю правду, тем хуже приходится именно мне. Я сильнее, чем Нэнси, и они все это видят. Поэтому верят в то, что я пытаюсь «сломить» девочку. И хоть бейся головой об стену, но я здесь ничего не могу сделать…       А задетая гордость только вызывает меня на конфликт, желая заставить их думать обо мне хуже, чтобы потом довольствоваться их полным раскаяния взглядом, когда правда выйдет наружу.       — Конечно. Правда я хотела, чтобы она провела там чуть больше времени и задохнулась от нехватки кислорода или просто заработала себе клаустрофобию.       Я не язвлю, а говорю холодным размеренным тоном, отчего Перси сильнее хмурится. Он умом-то мне верит. Но вот душой сомневается. Потому что слишком много чувствует и, в первую очередь, со стороны.       — Зачем ты так?       Зеленые глаза парня почти сканируют меня, но натыкаются на новую броню, которую я слепила из остатков гордости за последние дни.       — Потому что ненавижу ее.       Ох, какое облегчение признать это вслух!       Тайсон захлебывается в возмущении, а Перси как-то печально осматривает мое лицо.       — Ты поступаешь неправильно, Чейз…       Тайсон снова возникает рядом с нами.       — Аннабет, хватит всего этого! Ты, что не видишь, к чему это все приводит?!       Я впервые в глазах Тайсона различаю что-то помимо возмущения. И это грусть. Тоска. Отчаянность…?       — Почему вы не можете нормально все обсудить и решить все проблемы?! Зачем все усложнять?!       Молча выдерживаю его разочарованный взгляд и отвечаю ему только ледяным движением поднятых бровей.       — Мы же друзья, Аннабет … Посмотри, что с нами происходит из-за тебя …       Тайсон замолкает, а я, обожженная его пожирающей в голосе печалью и тоской, только невесело хмыкаю, возвращая к себе его измученный взгляд.       — Происходит то, что было неизбежно, Тайсон. А именно — разочарование друг в друге.       Боль во взгляде Тайсона полностью отражает мою внутреннюю.       — Да что с тобой, Чейз!       Перси наконец-то вышел из себя и сейчас точно не разделял мое поведение.       — Что ты творишь?! Ты, действительно, думаешь, что я поверю в это дерьмо?!        Да, он не верил мне. Но я больше не собиралась радоваться этому.       — Тебе придется.       — Значит, ты дошла до того, что закрыла девчонку на всю ночь одну в этой долбанной кладовке?! Серьезно?!       Поджав губы, гордо киваю. Ошеломленный взгляд Перси почти вызывает у меня нервный смех.       — Это же … низко, Бет …       Я вижу по его взгляду, что он разочарован во мне. И теперь сомнение в его взгляде читалось особенно остро. Перси не верил мне. Но не понимал, почему тогда я вру. От этого, и сомневался.       — Так я и не святая, забыл?       И, сделав шаг к Перси, почти небрежно поправляю ворот его джемпера, который пару минут назад сжимала в своих пальцах Бобофит. Тайсон и Перси смотрят на меня так, словно не узнают меня. Совсем.       Я же киваю выглядывающей из-за их спины Нэнси.       — В следующий раз я буду умнее, Нэнси. Запру тебя где-нибудь подальше от школы. — И, издевательски хмыкнув, дарю ей уничтожающий взгляд. — Где-нибудь в лесу.       Перси сразу отмахивается от меня и, возмущенно схватив меня за плечи, почти истошно меня встряхивает.       — Да что с тобой, Чейз?! Ты не такая!       Да, я не такая.       И я не понимаю, почему мне нужно это доказывать после того, как меня смешали с грязью.       Поэтому, холодно высвободившись из его хватки, дарю ему еще один надменный взгляд, который удачно скрывал мою внутреннюю истерику и душевную боль.       — Нет, милый. Я еще хуже.       И, проигнорировав тихий вопль Тайсона, резко развернувшись, гордо ухожу от них прямо по коридору. Под гул осуждающего перешептывания, свиста и полных ненависти взглядов учеников этой чертовой школы.       Сталкиваюсь после обеда с Крисом, который пытается вывести меня на разговор. Решаю проблему одним вопросом.       — Ты веришь в то, что Нэнси двуличная дрянь?       Крис, замявшись, только оторопело моргнул и попытался уйти от прямого ответа, из чего я сделала вывод, что он все еще не верит в мою невиновность. Поэтому только отмахиваюсь от него, вторя парню, что мне не о чем с ним говорить.       Потому что, сколько можно оправдывать себя и гореть под взглядами друзей, которые обжигают тебя своим сомнением?! Большим, меньшим, не важно. Оно просто есть. И не собиралось уходить, только росло.       Поэтому все оставшееся время провожу в компании Люка, который пришел в библиотеку помогать мне. Сначала было сложно находиться рядом с ним, потому что меня душила боль и чувство собственного унижения. Но Люку как-то удалось отвлечь меня и согреть своим человечным отношением. Я не заметила, как снова нашла в нем спокойную тихую гавань, которая прятала меня от внешнего мира.       Мы с ним обсуждаем пару книг, обсуждаем Нэнси и под конец даже смеемся, вспоминая мое появление на пороге его окна.       — Мне жаль, что на тебя все ополчились.       Люк с грустью вздыхает, обнимая меня своим участливым взглядом.       Я больше не делаю попытки обманывать его в том, что меня, действительно, огревало. Поэтому, опустив взгляд, только печально ему улыбаюсь.       — Это было неизбежно.       Дрю тоже не повезло и ее ненавидели намного яростнее. И чем достойней сносила их агрессию Дрю, тем сильнее злились завистники.       — Я могу чем-то помочь?       Мы с ним сидели на ковре, подпирая спиной книжный стеллаж. И сейчас Люк, повернувшись ко мне в полоборота, как-то нежно коснулся моей руки, которую я не поспешила одернуть.       Это все не казалось мне интимным, просто потому, что я не испытывала к нему того, что усложнило бы наши отношения. Люк красивый парень и он умеет произвести впечатление. И сейчас я непроизвольно отмечала, что с ним было бы намного проще, чем с Джексоном.       Может, я все же смогу забыть про Перси?       Может, у меня получится разлюбить его?       В такие моменты близости с Люком мне казалось это почти возможным. Он был так не похож на Перси внешне, что если раньше это мозолило глаза, то теперь, пожалуй, наоборот, успокаивало.       — Ты и так прикрываешь мой зад, став нашей старостой.       Люк уделял нам с Дрю максимум своего внимания, заставляя идиотов вокруг нас молчать и не прессовать нас у него на виду. Я спрашиваю парня о том, говорил ли он с Рейной, и Люк уклончиво дает понять, что директриса сейчас занята чем-то более срочным. Мне хватает ума понять, что ее дела как-то связаны с Домиником.       Что ж, похоже, мне стоит сделать одну вылазку, чтобы узнать, что происходит. Может, Рейна стала такой жесткой вовсе не из-за нашего «преступления», а из-за чего-то другого?       Я чувствую себя еще большей дурой, когда осознаю то, что должна была понять раньше. Рейна стала такой беспрекословной и нервной, наверняка, от чего-то более существенного, чем проблемы со мной. Может, вернулся Майк?       Люк пытается вывернуть разговор в сторону от Рейны, и я ему это разрешаю. Хотя мысленно еще долго обдумываю, что могло случиться за пределами нашей школы. И, что врать, одна мысль была ужаснее другой.       — Эй, все будет хорошо.       Люк ласково улыбается мне, поправив мои волосы и щелкнув по носу. Искренне ему улыбаюсь, хотя не верю ни единому услышанному слову.       Как бы все не стало еще хуже.       Потому что после того, как вечером ко мне в комнату ворвался Перси с истерикой относительно моего «поведения», он так же высказывает мне поползшие новые сплетни о том, что меня застали с Люком целующимися в библиотеке. Конечно, я знаю, кто пускает это вранье, но не решаюсь здесь отвечать на него своим.       Просто сухо говорю Перси, что Люк, действительно, приходил, и, что мы общались. На его немой вопрос, было ли что-то большее, угрюмо отвечаю, что, если между мной и Люком что-то произойдет помимо общения, я дам ему знать первой.       — Все еще хочешь держать меня вдали от себя?       Его боль, профессионально прикрытая негодованием, полностью совпадает с моей.       — Все еще хочешь разрываться между мной и остальными?       Перси только поджимает губы, но, услышав мою ледяную просьбу уйти, так и поступает.