На все свои причины

***

Мне много кто говорил, что я больше никогда не увижу своего брата. Что брат сбежал, потому что у нас странная ненормальная семейка. Что его били, издевались над ним, и прочее. Люди любят сочинять причины каким-то сложным обстоятельствам. Каждый сочиняет в меру своей испорченности. Люди любят судачить и обсуждать. И я все это слышала. Кто-то говорил, что моего брата поймают на границе и отправят в какую-нибудь южную страну, где отнимут документы и оставят в качестве раба, или сделают соучастником какой-нибудь мафии. Кто–то говорил, что мой брат скончается от наркотиков, потому что сбежал он из дома, чтобы получать дозу и торговать всем этим. Было много тупых догадок и предположений. Хотя, были и те, кто просто сочувственно смотрел в сторону нашего дома, считая, что брата похитили. Или что он сбежал и никогда не вернется. Мало кто мог сочувственно посмотреть тебе в глаза и с твердостью заверить, что все образуется, что он жив, что вернется. Но, несмотря на все это, я всегда верила, что брат жив. Что я его увижу. Да, его побег сломил меня и отца. Он ввел меня в жуткую депрессию, из которой мне не мог помочь выйти ни один психолог. Я переживала, страдала и мучилась. Но все равно верила в то, что это не конец нашей истории. И в такие моменты я всегда представляла нашу с братом встречу. До Милонтии я надеялась, что в какой-то момент входная дверь нашего дома откроется и зайдет Джейсон. С виноватым выражением лица и букетом цветов в руке. Иногда думала, что увижу его где-то в городе, среди толпы, выцепив его взглядом. Мне так же нравилось думать, что в какой-то момент он напишет мне письмо и вышлет билеты до своего нового города. И что я полечу к нему навстречу. Оказавшись в школе, и, собственно, узнав о том, что брат жив, я начала думать, что увижу его на своем выпускном. Что Рейна … пригласит его. Или что через пару лет мы все вместе окажемся у Александры в гостях. Не знаю, было много теорий. Я никогда не думала о похоронах брата и всегда верила, что наша встреча еще случится. Все в моих мечтах было почему-то очень легким и сентиментальным. Слезы, объятия и искренние слова прощения. Я думала, что это основное, что может быть. В мечтах, в голове, наша встреча была эффектной и до боли сентиментальной сценой из фильма. В реальности же она получилась странной и скомканой. Во-первых, практически сразу следом вышла Рейна и Мистер Ди. Они переманили внимание на себя, не столько испортив момент встречи с братом, сколько отложив. Во-вторых, Джейсон изменился. Я начала забывать как выглядит мой брат во всех деталях, в голове остался образ из воспоминаний и фотографий. В моей голове он не взрослел уже, понимаете? Сейчас же, я вижу, как сильно изменился мой брат за все это время. Он стал шире в плечах, стал определенно выше и мужественнее. У него теперь были короткие волосы, выбритые виски, у Джейсона появился какой-то шрам на губе, который я различаю не сразу, но все-таки вижу. Широкая шея, высокий лоб, вдумчивый взгляд, лицо брата хоть и было, по сути, прежним, но вот изменений ему было не занимать. У брата не было этого шрама, не было этих скул, его подбородок раньше так не выделялся, благодаря тому, что раньше у него были щеки. Джейсон больше не тот миловидный парень. Джейсон стал мужчиной, которого я … не знаю. Я никогда не подумала бы, что изменение во внешности брата так на меня повлияют. Но, увы, измученное и похудевшее лицо брата служит мне холодной пощечиной. Я не устраиваю истерику, у меня не катятся слезы из глаз, я не бросаюсь ему на шею. Я продолжаю стоять на сове месте и смотреть на своего брата. Молча. — Аннабет… Рейна сначала теряется, когда видит меня. Историк тоже начинает метаться из стороны в сторону, прикрываясь своими вопросами к темноволосому парню возле Джейсона. Я отмечаю, что крестная осматривает нас с Джейсоном непонимающе. Где слезы? Где объятия? Где моя истерика, в конце концов? Ничего этого нет, и мое поведение озадачивает Рейну. Им с Мистером Ди неуютно, они оказались там, где, по сути, именно сейчас не должны были быть. Но во всей этой неуютности Рейна все равно берет себя в руки и берет ситуацию под свое руководство, за что я ей благодарна. Она говорит мне и моему брату, чтобы мы зашли в кабинет Мистера Ди и поговорили там. После бегло приветствует всех остальных и просит их отправиться в свои общежития, за исключением Пайпер. — Пайпер, зайди ко мне в кабинет. Обсудим твое возвращение после всего случившегося. Маклин кивает, но все еще с подозрением косится на меня. — Остальных прошу отправиться к общежитиям. — Рейна обращается к Люку. — Люк, завтра я попрошу тебя показать школу новеньким. После чего поворачивает голову к Перми. — Перси, я хочу, чтобы ты помог с этим Люку. Рейна дарит парню выразительный взгляд, не терпящий отказа. Не знаю, зачем я ей сводить вместе Люка, Перси, моего брата и новенького, идея не казалась мне хорошей. Как минимум, я не была готова знакомить своего парня с моим уже не пропавшим братом. Что-то мне подсказывало, что реакция Джейсона не будет приветливой. Перси первый подошел ко мне и, взяв за руку, заставил повернуть голову к нему. — Все хорошо? Ты его знаешь? Участливый и обеспокоенный взгляд зеленых глаз сейчас по-родному меня обнимал и спасал из этого омута. Я крепко сжимаю его руку в ответ и негромко отвечаю ему: — Это Джейсон. Перси метнул взгляд в сторону моего брата одновременно со мной. Джейсон смотрел на наши руки с явным неодобрением. Но помимо этого все в нем говорило о вселенской усталости. — Мне остаться? Мы с ним, вроде как, наедине, а вроде как и среди всех. Странное чувство. Все что-то говорят, суетятся, спорят, а я слышу только Перси в этот момент. Он стал моим якорем в этой сложной ситуации, и я не знаю, справилась бы я без него. Перси заземляет мою внутреннюю истерику. На тот миг, что он рядом мне становится спокойно. — Не надо, Перси. Иди с остальными. Он кивает мне, и отводит от меня, подбежавшую ко мне, Хлою. — Хлоя, оставим их. Так как ситуация выглядит до ужасного непонятной, было не удивительно, что взорвался именно Лео. Да, сегодня был более спокойным и расположенным. Но он все еще старался игнорировать мое виноватое лицо и уже не родное ему лицо Пайпер, однако, хотя бы не выстраивал дистанцию с Перси, сейчас яро пытавшимся наладить их отношения. Лео терялся уже от всех этих наших интриг, эмоций, он действительно не понимал, что происходит. Только если непонимающий Тайсон из тех, кто молчит, то Лео из тех, кто говорит вслух, пусть и не подумав. Один Крис говорит только то, что уже обдумано им как минимум трижды. — Кто, черт возьми, эти парни, Рейна? — Лео не смог сдержать свое удивление внутри себя и не задать очевидный вопрос. — Тощий напугал Бьянку, а этот ввел в ступор Чейз! Рейна не сразу отвечает ему, так как ей нужно время, чтобы оценить обстановку. Она долго обводит взглядом моих друзей, которые уже готовы защищать меня от новенького. Все, так или иначе, поднялись с диванов, но вот остановились за мной, словно от меня ожидая дальнейшего ответа в части их действий. Рейна понимает, что сейчас проще отступить, чем выстраивать новую дистанцию с нашей недоверчивой и проблематичной группой. Она поворачивается к новеньким и указывает на ребят. — Знакомьтесь, это Нико Ди Анджело и Джейсон Чейз. Фамилии, думаю, вам знакомы. Ребята будут проходить практику в нашей школе, так что прошу принять их в коллектив и помочь им адаптироваться в нашей школе.

***

Я первая захожу в кабинет учителя, позволяя Джейсону зайти вторым. Встаю у окна и, развернувшись лицом к брату, не справляюсь с тоской. Как мы до этого докатились. — Аннабет, понимаю… Правда, все понимаю… Джейсон прячет глаза в пол, а ходящие вены на его висках говорят об исключительной растерянности парня. Он тоже меня … не узнал. — Все это так странно и то, что тебе пришлось из меня пережить… Ему стыдно, я вижу это по его красному лицу. И ему грустно, это видно по вновь направленному ко мне взгляду. Джейсон просто разводит руками. — Но я не мог сказать, понимаешь? Не мог! Он поворачивается ко мне спиной, чтобы я не видела его лица. Но я прекрасно слышу, с какой силой он бьет по столу. — Я до сих пор не знаю, что произошло с тобой, Джейсон. На мое же удивление мой голос ровный, негромкий и очень спокойный. Джейсон сразу оборачивается ко мне. — Тебе не сказали? Пожимаю плечами. — Все говорилось слишком скомкано и сумбурно, мне нельзя было задать вопросы и пришлось довольствоваться тем, что мне сказали. — Я на некоторое время замолкаю, чтобы вобрать в себя воздух и вернуть на брата твердый взгляд. — Что ты жив и что ты с людьми Рейны. Брат отводит свой взгляд и снова отворачивает от меня. Он стоит ко мне спиной, и я очень любовно касаюсь взглядом его плеч и спины. Это мой брат. Он жив. Он со мной. — Я кое-что отрыл, Аннабет. Я нашел то, что, видимо, не должен был, — брат проводит рукой по голове, тяжело вздыхая. — Это все изменило. Джейсон опускает голову, положив ладони на деревянную столешницу рабочего стола Мистера Ди. — Я стал копаться в документах, архивах, я стал искать то, что подтвердило бы информацию, которую я нашел. Я искал факты, Аннабет. И это на тот момент отгородило меня от отца. Поэтому я тогда стал таким …отстраненным. Мне не нравится начало истории брата, и я почему-то чувствую, что дальше история будет только мрачнее. — Что было дальше? — Ты же знаешь, кем была наша мать. В то время люди, манипулирующие Домиником, искали соратников в правлении среди их детей. Сама понимаешь, переманишь ребенка, внесешь разлад в семью. Сможешь манипулировать. — Джейсон снова тяжело выдыхает. — В общем, они тогда вышли и на нас с тобой. Но я все-таки постарше на два года и этого было достаточно, чтобы их внимание упало на меня. Мое сердце сразу опускается куда-то вниз. — Джейсон… — Со мной стали выходить на связь странные люди, которые убеждали меня, что я должен быть в их команде, что я должен продолжать дело матери. Я ничего не понимал, Бет. Я тогда совсем запутался. Но тогда я и узнал кто наша мать. Я до много докопался, потому что понимал, что надо искать. Просто, как оказалось, мне нельзя было туда соваться. За нами тогда наблюдали и мой интерес к этой правде тогда и стал началом конца. Джейсон, сутулясь, отходит от столешницы и подходит к окну. Он встает рядом, в паре метров от меня. Но все еще на меня не смотрит. Меня озадачивает такое поведение брата. — В какой-то момент я пришел на кладбище, к маме. Я содрогаюсь когда слышу это. И еще больше меня ранит то, с какой болью это произнес Джейсон. — Стоял и смотрел на ее фото, ведя с ней мысленный диалог. Я злился на нее, за то, что она не была честна со мной. Джейсон замолкает, а я едва слышно поправляю его. — Не была честна с нами. Джейсон поворачивает ко мне голову и дарит мне какой-то до ужаса смягченный взгляд. Словно он намеренно упомянул только себя. Словно говорил не о том, что она скрывала свою родословную и свою принадлежность. — Да, Бет. С нами…с нами… Он возвращает свой взгляд к окну, тихо говоря себе под нос эти слова. Мы молчим и я не тороплю брата. Я вижу, что он настраивается, и в этот раз я не спешу узнать правду. Я просто пытаюсь понять брата. С ним произошло что-то плохое. Что-то, что отдалило его от меня и отца. — Тогда на мамину могилу пришел еще один человек. — Джейсон снова поворачивает ко мне голову. — Там был Доминик. Я реагирую спокойно, хоть и содрогаюсь от упоминании этого имени. Доминик был для меня закрытой книгой, я не знала чего от него ждать. Свой он, или все-таки уже чужой? У меня было мало ответов на его счет. Мы снова молчим, пока Джейсон не спрашивает меня, что я про Доминика знаю. Честно отвечаю, что знаю про его родство с Рейной и что он дружил с нашей мамой. Что скорей всего ввязался в плохую компанию и он марионетка в этой политической игре. — Ты видишь в нем злодея? — Нет. Джейсон кивает, словно ему было важно услышать мое мнение. — Я тоже не считаю его злодеем. Я с искренним интересом смотрю на брата. — Почему? — Тогда на кладбище, он подошел ко мне, встав вплотную. Сказал кто он такой. Сказал, что следил за мной. Сказал, что знает, какую информацию я так ищу. Джейсон хмуро взирает на территорию школы из окна кабинета Мистера Ди. — Джейсон… — Я в тот момент держал в руках одну фотографию… — Джейсон явно подбирает слова, чтобы не сболтнуть лишнего. И мне не нравится то, что он не говорит прямо. — Он это увидел и сказал, что это за фотография и когда была сделана. Джейсон тяжело вобрал в себя воздух. — В общем, он тогда бегло рассказал мне про нашу маму. Кто она, кем была, как они с ним связаны. Сказал, что происходит смена власти и начинается политическая война, что мы, как дети влиятельных семей, можем попасть под раздачу. Джейсон тяжело касается ладонями лица. Он то ли пытался скрыть эмоции, то ли боялся смотреть на меня. Я не знаю. — Он тогда признался, что он не успел избежать этого и теперь вынужден играть за плохих парней. И сказал, что за нами следят, его команда послала его ко мне, чтобы убедить меня играть за них. Доминик должен был тогда уговорить мня встать на их сторону. Я не была дурой и видела к чему ведет брат. — Но он этого не сделал? Джейсон кивает. — Вместо того, чтобы оккупировать меня, он сказал что я должен сбежать, уехать в безопасное место. Иначе они все-равно придут за мной, только Доминик может уже не помочь. А если продолжу копаться в тайнах прошлого матери, то могу подставить и тебя. Бет. Мы снова молчим. Брат дает мне время обдумать все, что он сказал. — Джейсон, ты не говоришь прямо. Мое замечание отзывается у брата взрывом эмоций. Он хрипло хмыкает и это звучит до ужаса печально. Брат запускает пальцы в свои короткие волосы, пытаясь ухватиться у них. Жаль, пальцы соскакивают с коротких волос, и ему приходится ухватиться за свою кофту нервно потянув ее вниз. Во всем этом слишком много отчаянья. — Дай мне время подготовится, Бет! — это звучит хрипло, громко и совсем не зло. — То, что я не называю сейчас прямо, дается мне не просто в осознании. Я думал, что справился с этим, пока не увидел тебя. Брат поворачивает ко мне голову и проходит по мне болезненным взглядом. Когда он отворачивается, я пускаю слезу. Что происходит с моим братом? Кто с ним это сделал? — Сейчас у меня снова в голове все перепуталось и я не готов обсудить то, что тогда нашел, чем вывел на себя Доминика. Я не хочу ничего испортить. Я не хочу… — брат задыхается и, только когда я утешающем жесте касаюсь своей рукой его, он возвращает свой взгляд, полный мольбы, ко мне. — Дай мне время, хорошо? Я все расскажу. Просто не сейчас. Не тогда, когда я тебя только нашел. Этого достаточно, чтобы я прижалась к брату, громко разрыдавшись. Нам меня накатила многолетная тоска по брату, все мои страхи и я снова ощутила горечь потери. Джейсон был рядом. Он был жив, здоров. Он был со мной. Но вместе с этим что-то в нем поменялось и я не могла понять что. Джейсон крепко меня обнимает, прижимая к себе. Брат вдыхает аромат моих волос и бережно гладит меня по голове свободной рукой. — Я так за тебя волновался, Бет… Так волновался… Меня только сильнее душит отчаянье, не выпуская на передний план чувство облегчения от того, что брат рядом. Я вспоминаю всю ту боль, через которую прошла, и вываливаю его в эмоциональном потоке на брата. Говорю ему что страдала, что рыдала ночами, что из-за него у меня начались панические атаки, что я ходила к психологу. Все это вываливаю на него в обвинительном тоне и несколько раз захлебываюсь в слезах. Я словно в агонии, мне тяжело дышать и я не могу остановить поток слез. Слышу, что Джейсон тоже дышит тяжело и слишком надрывно. Мы с ним как сломанные механизмы. Только оказавшись в объятиях друг друга какие-то ржавые и треснутые части начинали срастаться. Не сразу, но я все-таки ощущаю как боль потери освобождает мою душу для того, чтобы заполнить ее чувством облегчения и радости. Не знаю как долго я плачу и как долго брат держит меня в своих крепких объятиях. Но проходит немало времени прежде чем он ослабит хватку и я отстранюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. — Прости, Джейс. Я не ожидала тебя увидеть…думала, буду готова…а оказалось… Брат качает головой, взяв мое лицо в свои руки. Уставший, пронзительно болезненный взгляд голубых глаз наконец-то обнимает меня с искренней теплотой. — Я тоже растерялся, Бет. Не думал, что ты так ….выросла. И в этом признании тоже есть боль. Никто нам с ним не вернет потерянных лет, за которые мы забыли друг друга. За которые потеряли связь между нами. Не сразу, но я возвращаюсь к тому, на чем мы остановились. Моя голова прояснилась и вопросов стало больше. Я не могла их не задать. — Ты тогда на кладбище поверил Доминику? Меня это напрягло, потому что брат не из тех, кто верит первым встречным. Джейсон, как и Крис, принимает решение после долгого и тщательного обдумывания. — Ты что не знаешь меня? Думаешь, я вот так просто свалил бы с чужими людьми? Нет, конечно. Но Доминик владел той информацией, которая сходилась с моей. И в его словах была логика. Я прислушался. Джейсон продолжает: — Он сказал, что я должен выйти с кладбища с невозмутимым лицом и кивнуть Доминику. Так его люди подумают, что мы договорились. Но на самом деле я должен был прийти домой и собрать свои вещи. Он сказал, что там меня будет ждать его сестра и один его хороший друг, который в долгу перед нашей мамой. Джейсон сглотнул. — Я прислушался. А когда пришел домой, то увидел в гостиной Рейну. Она тогда рассказала мне то, что ты знаешь про нашу семью, подтвердив мою информацию и ответит на мои вопросы. Она позвонила Александре и когда я поговорил с нашей тетей я понял, что нужно слушать этих людей. Все, что они говорили, было убедительно. Поэтому я делал то, что они говорили. Я все равно хмурюсь. — Как ты ушел? — Мне помог близкий друг Доминика и его сын. Все нужно было сделать максимально тихо, чтобы никто ничего не заподозрил. Поэтому сын друга Доминика, — Джейсон внезапно замолкает и переводит на меня серьезный взгляд, словно собирается сказать что-то важное. — между прочим, твой хороший друг, насколько я знаю, зашел тогда за мной, прикинувшись обычным школьником. Я вышел из дома с ним. Он помог мне добраться до аэропорта, где уже вместе с его отцом и Рейной, которые прибыли другим путем, мы отправились в Гинтерстайс. Стоп стоп стоп. Что? Я отстраняюсь и немного отхожу от брата. В голове полный сумбур. — Подожди, не понимаю. Какой друг? Что за Гинтерстайс? Джейсон вздыхает, снова нервно потеребив край своей толстовки. — Это был Джордж Родригес. Его сын, Крис, — Джейсон замолкает, выдерживая паузу. Я, конечно, только сильнее округляю глаза, шокированная услышанным, — помог мне выбраться из района не схваченным никем другим, потому что прикинувшись моим одноклассником он отвел от нас внимание. Никто и не подумал, что я сбегаю, все решили, что я ушел гулять с другом. В то время как Рейна и Джордж оставались у нас дома до последнего момента. Им нельзя было покинуть наш дом, иначе те, кто за ним следил, поняли бы, что я ушел не просто так и нас могли бы перехватить. А так, благодаря Крису, мы смогли скрыться. Парень чертовски умный, он всегда вел меня среди толпы. Мы поменяли три автобуса прежде чем сесть в такси и спокойно доехать до аэропорта.  Джейсон на пару секунд замолк, решив, что стоит продолжить отвечать на заданные вопросы, чтобы не дать мне закидать его вопросами про Криса. — Гинтерстайс это аналогичная Милонтия. Школа, которая находится в Норвегии. Так как Норвегия и Англия это скрытый союз, проповедующий сохранение истинных национальных интересов своей страны, они объединились в 19 или 20 веке и оба ведут политику внедрения в правление учеников национальной школы. Норвегия в этом плане выигрывает, она сильнее. Англия, сама понимаешь, уступает, у нас вечно разлад и нам приходится сотрудничать со всеми с кем выгодно. Иначе нас задушат и могут полностью интернационализировать. — Подожди. Ты говоришь про нашего Криса? Про Криса Родригеса… Я в шоке и не скрываю этого. Крис знает Джейсона? — Да. Его отец, Джордж, близкий друг Доминика. Но это, как сама понимаешь, все скрывают, и, думаю, сам парень тоже. Наша мама, кстати, много лет назад, в студенческие времена, если не ошибаюсь, помогла ему финансово и устроила его на хорошую работу. Он до сих пор ей благодарен за это. Крис никогда не говорил, что знает Доминика. Хотя, он и не говорил, что не знает. Джейсон все говорит медленно, явно разжевывая мне очевидное для него. — Его отец на нашей стороне. Он помогает таким как мы. Доминик спрятал и направил в Гинтерстайс более пятидесяти детей, парня с которым я приехал, в том числе. Доминик, Рейна и Джордж работали в команде, но я стал последним. После этого Доминик затерялся, то ли его раскусили, то ли у него возникли проблемы. Но он перестал держать связь с Рейной и Джоржем. Он словно, действительно сдался и стал играть за плохих. Джордж, кстати, через какое-то время связался с нашим отцом, чтобы рассказать про меня и убедить его отправить тебя в школу. Джордж Родригес сделал очень многое для нашей семьи, Бет. Я все равно не понимающе взираю на брата. Как тогда он вышел со мной на связь? — Как ты связался со мной? Тогда, с этим телефоном и книгой… Это был Крис? Джейсон кивает. — За те пару часов мы с ним как-то сошлись. Хороший парень. Мы обменялись телефонами и вот, когда я узнал, что ты в Миллонтии, я решил связаться с тобой через него. Тем более, что парень тот еще хакер. Я инстинктивно складываю руки на груди, недовольная тем, что это было все рук Криса. — Ты выбрал не самый простой способ. — Ввязывать парня в это тоже опасно. Я хотел, чтобы он передал то, что должна понять только ты. Понимаешь? Часть книг мы за пару месяцев до моего смс как раз прислали в вашу школу. Так что я подготовился ко всему заранее. Узнал какие книги наша школа отдает и пересылает вашим, и выбрал из них ту, которую ты бы нашла и которая тебе знакома. Сухо киваю. Вот же чертов гений. — Бет, не злись. Но я должен был как-то связаться с тобой. Чтобы никто не перехватил мою информацию. Чтобы никакие друзья парня не испортили это все. — Значит, отец правда не знал? Упоминание об отце явно ранит брата. — Чтобы было правдоподобно, пришлось некоторое время не говорить ему. Но потом, Рейна и Джордж, конечно, все объяснили. — Почему никто не сказал мне?! Джейсон явно не хотел слышать этот вопрос. Но он его получил. Брат долго смотрит на меня, подбирая слова. Но в итоге, понимает, что правду не смягчить, поэтому сдается. — То как ты реагировала на мой уход…оно было на руку людям Рейны. Ты была не в себе и ни у кого из людей Доминика не возникло желание с тобой связываться. Жестоко. Но я не понимала другого. Неужели мое положение было таким никчемным? Разве не легче манипулировать девушкой, которая разбита? — Может, меня наоборот было бы легко использовать? Джейсон кивает. — Когда до этого понимания дошло тебя уже забрали в школу. Серьезно? Вот так просто? — То есть вот такой холодный расчет? Джейсон отворачивается к окну с усталым потухшим взглядом. — Благодаря ему мы с тобой живы. Я некоторое время молчу, обдумывая слова брата. — Ты почерствел. — Мне пришлось. Его слова звучат для меня как пощечина. Джейсон опускает голову и мы молчим до тех пор, пока я снова не задаю вопрос. — Что было дальше? — Я попал в Норвегию и все это время учился в Гинтерстайсе. Это больше мужская школа, но девушки в последние годы там тоже бывают. У нас там есть свой закрытый клуб, для учеников приехавших из Англии. Мы в курсе всех обстоятельств. С нами занимались и Норвегия помогает нам в этой войне. Они направили много людей, тех же разведчиков и шпионов, к нам в Великобританию. Джейсон еще пару минут рассказывает про школу, отвечая на мои вопросы. Потом мы с ним снова обнимаемся, и брату снова приходится утирать мое мокрое лицо от слез. Он ласково, с присущей ему теплотой, прижимает меня к себе и тихо несколько раз повторяет «Прости меня, Бет. Ради всего святого, прости». И мне почему-то кажется, что брат в этой мольбе просит прощение не только за свое отсутствие. Мне кажется, Джейсон просит прощение за что-то другое. За то, что мне только предстоит узнать.