Неудачник

Природа жестоко посмеялась над Клаусом. Он всегда желал быть самым главным, сильным и неуязвимым – и был уверен, что обретенная оборотническая сущность сделает его еще более могущественным. Разумеется гибрид слышал, что оборотни делятся на альф, бет и омег. Альфы были вожаками и воинами, самой уважаемой группой, беты – прекрасными исполнителями, надежными, но не блистающими особыми талантами, и ими являлось основное количество волков. Еще были омеги, отвечающие за продолжение рода. Клаус не совсем знал, как омеги-мужчины справляются со своими обязанностями, но его это особо не интересовало – ведь о том, к какой группе будет принадлежать он, гибрид не имел ни малейшего сомнения. Волк в нем не мог быть никем иным, как альфой, да еще каким… Неприятная правда встретила Клауса в маленьком грязном баре Иллинойса. Они со Стефаном наконец напали на след группы оборотней. Это была стая из четырех человек, но на встречу с гибридом пришли двое. Рослые, очень похожие друг на друга загорелые парни, с одинаково нахальными ухмылками. Один явно превосходил другого по силе, и его Клаус определил как альфу. Это почувствовалось на каком-то подсознательном уровне – у Клауса проскользнуло неясное желание если не подчиняться, то хотя бы уважать и слушать, которое гибрид постарался заглушить долгим предвкушением этой встречи. Больше всего ему понравились запахи волков - они не был похож на ароматы людей или вампиров, и пахли острее, ярче, какими-то терпкими лесными травами. Никлаус невольно вдыхал глубже, желая хорошенько распробовать эту вкусную, насыщенную палитру запахов, густо оседающую на языке. - Какая сладкая омега, - насмешливо обратился к Майклсону альфа, - да еще и совсем одна... Ищешь пару? Клаус нахмурился. Неужели его информатор не сообщил этим идиотам, с кем и по какому поводу они будут иметь дело. И этот тон, непозволительно снисходительный, заставил Клауса недобро сощуриться: - Вы кажется не поняли… - легкий намек на угрозу, но в приделах культурного общения, хотя привычное раздражение гибрида уже начало выпускать коготки. - Это ты не понял, красавчик, - перебил его альфа, который упорно чувствовал превосходство на своей территории перед незнакомцем. - Здесь тебе не Нью-Йорк и не Чикаго, в наших местах одиноким омегам опасно бродить без пары, - произнося эти слова неспешно, нараспев, волк обходил Клауса вокруг, бесстыдно рассматривая. Бета тоже сверлила его голодным взглядом, но не позволяла себе вольности в присутствии старшего. - Если хочешь, мы могли бы исправить положение, - горячо выдохнул он ухо гибриду, и по-хозяйски облапал его за задницу. Почуяв опасность, Стефан, до того момента потягивавший виски за барной стойкой, в мгновение ока оказался за спиной первородного. Но он опоздал – Клаус уже сжимал руками судорожно сжимающиеся сердца неудачливых волков. - Уходим, - глухо бросил Клаус и направился прочь. Сердце гулко колотилось в груди, и казалось, вот-вот подпрыгнет до подбородка. Гибрид не боялся такой швали, но какая-то его часть трепетала от произошедшего. Более того, этой предательской части почти понравилось такое обращение, еще чуть-чуть, и он был бы не против… Эта новость покоробила гибрида, взбесила и испугала до глубины души. Он даже забыл об остатках стаи, о своих планах… В голове засела лишь одна мысль – о том, что он никто иной как хронический неудачник. Принадлежность к омегам в который раз подтвердило его слабость, Клаус был уверен в этом. Ведь в тот злополучный вечер только выдержка первородного вампира не позволила ему броситься в объятия тех здоровых незнакомых волков. *** О Бэкон-Хиллз Клаус слышал не мало, этот город по своей дурной славе, касающейся сверхъестественных существ, ненамного уступал Мистик-Фоллз. В то время, как Стефан отправился на охоту, Клаус решил посетить бар. Ему было нехорошо, и положение нужно было срочно исправлять. Причины этого гибриду были неясны - он был сыт, да и полнолуние было еще не скоро, но что-то определенно было не так. Перед глазами все плыло, и приступами накатывала невообразимая слабость, такая, что подгибались колени. Клаус даже не чувствовал вкуса алкоголя. После второй порции текилы ему вдруг стало непривычно жарко, и это было очень странно, учитывая, что наполовину он все же был мертвым. Но тело нахально игнорировало факты. Но хуже всего – возбуждение, явившееся для Никлауса чем-то совсем из ряда вон невообразимым. У него стояло так, что было больно. Не успел первородный с ноткой иронии подумать, что поход за выпивкой был плохой идеей, и в таком состоянии можно стать добычей для какого-нибудь кровожадного чудища, которыми якобы кишит этот городок, как услышал чей-то незнакомый голос. - Эй, тебе не нужна помощь? – этот голос, прекрасный хрипловатый голос, заставил его вынырнуть из океана забвения, в которое медленно, но верно погружалось сознание гибрида. Только сейчас он понял, что отключился прямо в баре, и уткнувшись в собственные руки, покоящиеся на столике. - Да, - еле слышно тянет Клаус, пытаясь сфокусироваться на лице незнакомца. Впрочем, какая разница, как он выглядит, подумал Майклсон, раз уж пахнет он как бог… Его окутывали запахи осенних листьев, ромашки и крепкого алкоголя. Собственная слабость сейчас кажется ему не досадной неприятностью, а поводом для того, чтобы принять предложение. - Пойдем отсюда, поговорим в спокойном месте, - предлагает мужчина, и помогает ему встать, позволяя опереться на свое плечо. Когда незнакомец взял его за руку, Клаусу показалось, что его прошибло током, он едва удержался от болезненного стона, но мужчина, похоже, что-то все же услышал, хотя от комментариев воздержался, лишь крепче сжал руку, поддерживающую Клауса поперек груди. Первородный был готов взвыть – таким горячим и желанным вдруг показался ему этот темноглазый оборотень. В его принадлежности к волкам у Клауса сомнений уже не было. - Я Дерек Хейл, - представился наконец волк, когда они оказались на улице. Холодный ночной воздух ласкал разгоряченную кожу, и казался гибриду почти спасением. - Ник, - заплетающимся языком пробормотал он. - Давно тебя обратили? – Дерек говорил, и вел первородного в сторону стоянки, но Клаусу было все равно, он еле переставлял ноги, и с каждым шагом старался притиснуться к оборотню еще ближе, ярче чувствовать его прикосновения… - Нет, месяц от силы, - Клаусу хочется что-нибудь съязвить на счет тысячелетней жизни полукровкой, но слова давались ему все труднее и труднее, - ты знаешь, что со мной будет дальше? Дерек улыбнулся, обнажая белоснежные клыки, и у Клауса внутри все сжалось. Начавшее было стихать возбуждение нахлынуло с новой силой, полоснуло по сердцу и змеей свернулось внизу живота. Гибрид очень надеялся, что длинная футболка прикрывает стояк – ему почти было стыдно, хотя по сравнению с тем, что он творил, течка – просто детские забавы. Безумно хотелось сжать напряженный член, чтобы хоть как-то облегчить это состояние. - Твое тело требует свое. Это течка. Дальше будет только хуже, тебе нужен партнер, - просто, как само собой разумеющееся ответил Дерек. Он говорил отрывисто, и несмотря на внешнее спокойствие Клаусу показалось, что волк тоже напряжен. - Но я же не женщина… - слабо возразил первородный, у которого уже начали возникать на этот счет совсем иные крамольные мысли. В штанах было жарко и как-то неестественно влажно. Внезапно на гибрида напало осознание того, что слово течка взялось отнюдь не из ниоткуда. Видел бы его сейчас Майкл – скончался бы от стыда и досады, порадовал бы сына. - Это не важно, ты омега, - жестко оборвал его размышления Хейл. Растерянность, пожалуй, самое подходящее слово, чтобы описать, какие чувства захлестывали Клауса. Ничего такого он не испытывал уже много веков, возможно даже со времен бытности человеком. Самообладание решительно таяло. Хотелось кричать, вспороть кому-нибудь горло, сделать хоть что-нибудь. Еще это проклятое желание, которое все сильнее и сильнее пропитывало тело. - Поэтому я так реагирую на тебя? Потому что ты альфа? - Да, и моя выдержка не безгранична, так что хватит болтать. Нельзя приходить в таком состоянии в общественные места, с тобой может случиться что-нибудь нехорошее. Скажи, куда тебя отвести? У тебя есть тот, кто может помочь тебе в этом? Никлаус судорожно соображал. Ехать в мотель, где он остановился со Стефаном, не хотелось. Не хватало еще того, чтобы Сальваторе увидел его в этом жалком состоянии. И это «помочь» - если бы у вампира хватило духа его трахнуть, то последствия гибриду представлялись не самыми радужными. Заниматься же сексом под внушением не хотелось, нет, Стефан не подходит. Разве что этот альфа… - Это нормально, что я хочу тебя? – вместо ответа снова спросил он, - Ты сам что-нибудь испытываешь сейчас? – Клаус надеялся, что это не выглядит блядским предложением воспользоваться его состоянием. - Да, - Дерек уже не улыбается, он хищно смотрит на омегу, собирая волю в кулак. Ему сейчас ничуть не легче, он хочет этого симпатичного молодого мужчину, но не может себе этого позволить. Только не так. - Да, но я себя контролирую, - увереннее повторяет альфа, - и это непросто, уж поверь. Твой запах очень привлекательный. В этих простых словах сквозит неприкрытое желание, и Клаусу кажется, что его щеки, и без того раскрасневшиеся, заливает предательский глупый румянец. Нет, нет, он не умеет стыдиться, не умеет быть скромным, всегда потакает своим страстям, просто сейчас он не такой, как всегда. - Помоги мне, - одними губами произносит Клаус. Он ненавидит себя, ненавидит за слабость, за острое желание раздвинуть ноги перед этим Дереком, с которым он знаком не больше часа. Может быть, будет правильнее свернуть шею этому хмурому темноглазому красавчику, который оказался таким великодушным? Или стоит впиться ему в шею и иссушить, выпить прекрасной ароматной крови, которая, возможно, помогла бы приглушить это неуместное желание? Но когда он протягивает к оборотню руку, все, что получается – осторожно погладить его по щеке. Дерек тоже не железный – выдержка Дерека уже трещит по швам. А как невинно начинался этот вечер. После очередной неудачной попытки выследить каниму ему хотелось расслабиться за стаканчиком хорошего виски. Обычно Хейл предпочитал пить в одиночестве, и держался подальше от питейных заведений всех мастей, но сегодня… чувствуя обжигающее дыхание на своей шее, у оборотня мелькнула мысль, что сегодня в бар его привела сама судьба. Больше всего ему хотелось отыметь этого парня здесь и сейчас, развернуть лицом к капоту Комаро, нагнуть и взять свое, не заморачиваясь людскими приличиями, поддаться своей природе, которая точно знала, как лучше. - Живо в машину, - игнорируя животные позывы, скомандовал Дерек. Черт возьми, он просто не мог воспользоваться беспомощным состоянием Ника, ему хотелось, чтобы это случилось по-другому. А гибрид просто подчинился. Более того, ему понравились повелительные нотки в голосе Хейла. Это притягивало, заставляло все внутри трепетать в предвкушении чего-то большего. У него, конечно, был сексуальный опыт с мужчинами, но ничто не шло в сравнение с тем, что он чувствовал сейчас. Казалось, что если он не получит то, в чем так нуждается, то просто взорвется. Клаус не помнил, как оказался голым в чужой постели. Кажется, все началось еще по дороге, когда Комаро летела по ночному городку. Запах альфы, наполняющий салон, дурманил его разум, не помогали даже опущенные окна. Первородному хотелось быть ближе, касаться оборотня везде, делать ему хорошо… Когда Клаус скользит рукой по бедру Дерека, тот довольно рычит, поощряя к дальнейшим действиям. Рука Клауса ложится на вздыбленную ширинку оборотня – он не слишком уверен в своих действиях, но по-другому не получается. Он сжимает член сквозь ткань, и машина резко виляет по дороге – водитель определенно теряет терпение. Но очень скоро простых ласк становится мало. Такое у гибрида было только с Элайджей. Только брату он позволял всевозможные вольности, только его ублажал ртом, и только ему позволял брать себя… Только когда это было. Элайджа сейчас далеко, лежит в гробу с заколдованным клинком в груди по его, Клауса, вине. А сейчас это происходит с Дереком. Ничего сложного – расстегнуть штаны, стянуть их вместе с бельем, трепетно поцеловать головку – все как раньше. Скользить губами по стволу, помогая себе руками, потом вобрать до основания, и так снова и снова. Хейл стонет сквозь сжатые зубы, он вцепился одной рукой руль, а второй – перебирает мягкие светлые волосы. Не давит, не задает ритм, просто благодарно принимает этот порыв. Ему только жаль, что нельзя увидеть, как алые губы Ника плотно обхватывают его член. Зато можно наслаждаться непотребными причмокиваниями и тяжелым дыханием партнера. Даже когда Дерек наконец кончает ему в рот, Клаус не отстраняется сразу, неспешно, как кот, слизывает остатки семени – ему просто хорошо. И Майклсон почти не думает о брате. Но то, что произошло там, казалось рассыпавшимися кусочками мозаики, и Клаус предвкушает продолжение. - Ты уверен? Мы еще можем остановиться, - Дерек нависает над гибридом, шепчет вопрос ему в губы. У Дерека железная выдержка, а вот Клаус совсем не такой, он не привык отказывать себе ни в чем, наоборот, и века потакания страстям определенно давали о себе знать. Первородный смотрит Дереку в глаза и улыбается так, что оборотень забывает обо всем. - Сделай это. Скорее, - приказывает гибрид, собрав последние силы – но похоже, функция вампирского внушения дала сбой – Дерек тихо фыркнул, еще раз окинул взглядом партнера, и все же начал неспешно стягивать с себя футболку. Как Клаус мог сомневаться в его намерениях? Происходящее удивляло Дерека. Притащить в дом незнакомую течную омегу казалось верхом глупости, но этот Ник был особенным, с ним было можно… А отказаться было никак нельзя. А еще Дерек только сейчас разглядел, насколько этот парень был хорош собой. На фоне темных простыней он был похож на прекрасную мраморную статую. Но больше всего в новом знакомом оборотню понравились губы – четко очерченные, яркие, влажно блестящие. Их хотелось целовать. - Ты красивый, - помимо воли вырвалось у Хейла, на что Никлаус ответил очередной улыбкой. - Знаю, - мурлыкнул он в ответ. Игривый настрой омеги добавил Дереку уверенности, и он задал важный вопрос, который игнорировать было никак нельзя: - Не боишься залететь? - Вряд ли это возможно. А вообще было бы даже забавно, - только Клаус мог шутить в такой момент. За тысячу лет бытия вампиром о ребенке он и мечтать не мог, а теперь – чем черт не шутит. Перевернув Никлауса на живот, оборотень притягивает его ближе, и бесстыдно трется сквозь жесткую джинсовую ткань, имитируя секс. Майклсон стонет, подается навстречу, что-то бессвязно бормочет, умоляя о продолжении. Дереку казалось, что вот-вот, и его терпение рассыплется на бессчетные осколки, и он выпустит когти, вопьется в это идеальное тело, заставит кричать и просить о пощаде... Но он сильнее своего волка. Смазка стекает по бедрам, Клауса передергивает, слишком уж странные впечатления, а Хейл уже разрабатывает его задницу двумя пальцами. Клаус задушено вскрикивает, когда оборотень задевает простату, ощущения накрывают с головой. Какое унижение, мелькает у него в голове мысль, а в следующий миг гибрид уже насаживается сам – почти не чувствуя боли, мучительно желая, чтобы ему наконец вставили. - Давай уже, - шипит гибрид, но альфа не торопится, Дереку не нравится жестокость в постели, даже если его внутренний волк воет и скребет когтями, желая подмять, пометить, заявить свои права, взять – и больше уже никогда не отпускать. Это удивляет Дерека, он еще не испытывал подобного никогда, даже с Кейт – вообще-то ему нравились женщины, но сейчас все теряло значение. Дерек наконец входит, и Клауса выгибает дугой, он пытается отстраниться, но оборотень крепко держит его за бедра, покрывает плечи влажными торопливыми поцелуями, и гибрида ведет. Весь его мир, полный крови, интриг, семейных дрязг, которые длятся веками вдруг сузился до божественного ощущения заполненности, единения с партнером. Сейчас единственно правильное, что Ник может делать – жадно хватать ртом воздух, и что-то сбивчиво шептать, не замечая выступивших слез. Первые движения получаются неторопливыми, осторожными. Дерек дышит в шею Клаусу, покусывает плечо, и чувствует, как первородный сдерживается, он не хочет до последнего демонстрировать боль и слабость. Зато когда оборотень проходится по груди гибрида и сжимает сосок, тот еле слышно смеется и пытается податься вперед. Когда Клаус тянется к своему члену, Дерек рычит, прихватывая его клыками за шею, и он подчиняется, судорожно впиваясь в простыни – ткань легко рвется под натиском стальных пальцев, но не более. В любой другой раз за такое обращение лорд Никлаус свернул бы незадачливому кавалеру шею, вспорол горло и с превеликим удовольствием умылся бы его кровью, но только не сейчас. Сейчас ему хочется подчиняться, быть хорошим послушным волчонком, чтобы другой волк, сильный и властный, был им доволен. От этих противоречивых мыслей гибриду кажется, что он сходит с ума, он не может так просто взять и… Или может. Дерек резко переворачивает партнера на спину, и продолжает вколачиваться в послушное тело, но уже гораздо быстрее. Руки оборотня беспорядочно скользят по его груди, глядят напряженный живот. Наконец Хейл прикасается к его члену – гибрид гортанно стонет, толкаясь навстречу жесткой ладони, а тот надрачивает партнеру в такт своим движениям. Сам того не замечая, Клаус обхватывает альфу ногами, заставляя того притиснуться еще ближе, слиться в одно существо, повинуясь своей природе. Наконец Дерек приникает к губам омеги и целует – не так, как до этого, но неторопливо, нежно, Клаус стонет ему в рот и кончает. Его трясет, гибрид не может справиться с накатившими ощущениями, только утыкается в грудь партнеру, и чувствует, как тот целует его в светлую макушку. Дерек не выдерживает того, как сладко сжимается вокруг него Ник, и изливается глубоко внутрь, сделав еще пару рваных движений. - Ник, Ник, - шепчет он, слизывая текущие по щекам гибрида слезы, и кажется, что это – лучшее, что случалось за всю его жизнь. Вместо того, чтобы выйти, Дерек ложится на Клауса – он чувствует, как узел внутри начал набухать, и сейчас делать что-либо уже бессмысленно. Гибрид позволяет Дереку положить голову себе на грудь, и умиротворенно обнимает его. Первородный улыбается – впервые за долгие годы спокойно и умиротворенно. И не такой уж он, как оказалось, неудачник. - Дерек, - задумчиво повторяет он имя альфы. Кажется, Клаус нашел причину подзадержаться в Бэкон-Хиллз.