И наступает Тишина

      13. Меры        День для Джека выдался тяжёлым. И модуль, и интерлок молчали, а клиентов хоть и было много, чтобы забыть обо всём, работая, но Джек всё равно волновался. Он знал, где затаились Дейв и Вьес, и не догадывался о том, куда пропала Тали. Джек ломал ферсовые шары по неосторожности, один за другим роняя их со стола, и, когда уходили пациенты, срывался на Питера.        Механик молчал. Механик велел всем молчать, заткнуться, кто-то слушает нас, причём так профессионально, что даже Бер не может выцепить эту гниду. Механик молчал восьмой день, Джек бесился, восьмой день Вьес не появлялась у него и не показывала руки, восьмой день он не мог проконтролировать состояние Табера хотя бы по интерлоку.        У всех были свои заботы. Но сейчас они были несколько подвинуты информацией о слежке, и все силы сейчас уходили на то, чтобы найти червя и не сказать лишнего. Дейв прятал девушку, тщательно вытаскивая информацию из обрывков пойманных полицейских разговоров. Должен был прятать, Джек знал это.        И был очень удивлён, увидев его на пороге своего жилища.         — Где Вьес? — первым делом поинтересовался хирург, не на шутку испугавшись. Мэлли был необычайно угрюм.         — У Беннета, бармена, ты про него знаешь, — проговорил Дейв, думая явно о другом. Крейяр чуть не задохнулся от возмущения.         — Ты отпустил её работать? Ты же знаешь, чем это может ей грозить! Я просил тебя не об этом…         — Постой, постой, — поднял руки Мэлли, — послушай меня. Она не работает, Бен пообещал приглядеть за ней. И я верю ему, пусть он чуть не прибил меня в первую встречу. Он хороший мужик. Я пришёл по другому поводу.         — Чертежи? — догадался хирург и нахмурился. — С ними что-то не так?         — Да всё с ними в порядке, — несколько нервно улыбнулся Дейв. — Скоро они будут у Механика.         — Хорошо, — выдохнул Крейяр. — Так о чём ты хотел рассказать?        Когда Мэлли закончил говорить, Джек затянулся. Долго — до одурения — держал табачный дым в лёгких и, наконец, выдохнул, без малейших эмоций рассматривая косые двери. Они стояли на этой маленькой площадке перед входом в закуток Крейяра, на верху лестницы, и оба молча изучали открывающийся вид: стены, трубы и корни. Дейв молчал, потому что устал невероятно и хотел упасть хоть куда-нибудь на пару часов. Джек молчал, потому что не мог подобрать слов, его голова словно опустела, а потом наполнилась тяжёлым дымом от дряных сигарет — Джек любил отчего-то именно эти.        Вызов по интерлоку услышал только Дейв, он почему-то не снял его, когда прошла информация о прослушке. Он кивнул несколько раз, пару — угукнул и, выключив устройство, посмотрел на Крейяра.         — Похоже, что наши красавцы поймали червя, — как-то чересчур радостно оповестил он Джека. — Пойдёшь на него поглядеть?        Крейяр мотнул головой и закашлялся, будто подавившись дымом.         — Нет, нет, — выдавил он. — Я останусь тут и пороюсь в своих записях. Дейв… Если что найду, сразу сообщу.         — Тогда я передам ублюдку от тебя привет, — улыбнулся Мэлли и сильно хлопнул Крейяра по плечу.        Дейв добрался до мастерской на четвёртом луче быстро: наконец-то, он мог отвлечься. Мэлли догадывался, что Механик сообщил о пленнике ещё и Тали — безусловно, она была любительницей пленников разного вида, — но надеялся добраться до того раньше женщины. Чтобы можно было поговорить с адекватным человеком, а не запуганным человеком. Сейчас он очень хотел говорить.        Мужчина дёрнул неприметную дверь на себя и почти сразу увидел Механика, колдующего над знакомым протезом W-54. Он сидел боком к двери и раскручивал металлическую руку самым простым ключом.         — Вечер, — довольно громко обозначил своё присутствие Дейв, — Джек остался у себя, нашлись дела поважнее.         — Дэвид Мэлли. Сколько лет, сколько зим.        Только сейчас мужчина заметил, что Механик сидел лицом к пойманному и связанному «червю», а за его спиной переминались двое бойцов из второго подразделения. На мгновение Дейв усомнился в реальности происходящего.         — Ричард? — выдавил он. — Какого дьявола ты тут делаешь?        Механик отложил руку в сторону, а парни сзади едва не уронили челюсти на пол: немногие, на самом деле, знали о том, как именно Мэлли попал к ним.         — Слежу за вашей братией, как видишь, — пожал плечами пленник и, скалясь, уточнил: — За твоей новой братией. Как, они хорошо тебя приняли? После службы в полиции?        Мэлли поднял глаза к потолку и медленно выдохнул, переводя взгляд на связанного человека.         — Я не думал, — продолжал между тем Ричард, — что мой друг, человек, который им когда-то был, может так низко пасть.        Дейв молчал, стараясь подобрать слова, и пытался отвести взгляд. Но не мог. Он стоял, стиснув кулаки и поджав губы, стоял и смотрел. Механик не шевелился точно так же, он понимал, что стоило бы отослать ребят из второго, но застыл, наблюдая за исступлённой яростью пленника.         — Я был лучшего о тебе мнения, — с отвращением выплюнул тот. И после этой фразы в голове у Мэлли будто прояснилось.         — Был лучшего мнения? — переспросил он, медленно закипая. — Это ты разочаровал меня, друг мой.        Пленник открыл от недоумения рот.         — Ты так слеп, Ричард. Ты борешься за своё правительство и не знаешь, что оно творит. Оно обманывает вас так же, как и всех остальных. Только вам оно ложь подслащивает, гладит по голове, загоняя в эту голову то, чему там следует быть. Вы мешаете нам помочь тем людям, про которых вы забыли.         — Вам нужно знать меру в этой своей помощи.         — Наоборот, нам нужно принять меры! — вскричал мужчина, взмахнув руками. — Потому что вам тоже нужна помощь. Вас нужно очистить от вранья.         — Мы не врём, — негромко проговорил Ричард, — и они не врут. Просто вы не можете понять, что мы всегда стоим на стороне людей. На стороне народа. На стороне тех, кто живёт во всех домах, на всех улицах, во всех кварталах. Вы не сможете понять.         — Не врут? — Мэлли подошёл ближе и опустился на корточки перед сидящим на полу пленником. — Четыре месяца назад правительство одобрило проект гуманитарной помощи. Все знают о нём. Вот, смотрите, какая у нас хорошая и сострадательная верхушка! Знаешь, что на самом деле…         — Знаю, — Ричард смотрел в глаза бывшего друга твёрдо. — Я знаю, что на самом деле скрывается за этим, Дэвид. Это меньшее зло. Все, кто работает в полиции, все, кто работает в клиниках, знают это. Это меньшее зло.        Механик смотрел во все глаза.         — Значит, знаешь, — выдохнул Мэлли и хмыкнул. — Для тебя это безликие люди, Ричи. Ты не видишь их, и тебе хорошо. Ты никогда не поймёшь, что убил их. Своими руками, своим бездействием.         — Это меньшее зло, — упрямо повторил пленник.         — Я был в клинике две недели назад, — спокойно произнёс Дейв, наплевав на лишние уши. — Посмотри на меня. И запомни. Я — то безликое тело, которое после смерти от лихорадки сожгут вместе с прочим мусором.        Ричард молчал. Молчал и Дейв. Это признание выбило его из колеи, а взгляд Механика почти ощутимо вкручивался под затылок.         — Весь город умирает, — тихо пробормотал пленник, отведя глаза. — Все болеют. Везде. И страшно. Нижние кварталы — источник большинства инфекций, которые потом расползаются по всем районам. Прости, Дейв, но ничто не сможет переубедить меня. Ничто и никто не откроет мои открытые глаза.        Скажи мне, Дейв, если гангрена обосновалась на твоей ноге, ты отрежешь гниющую плоть, чтобы спасти тело?        14. Цена        Вообще, Мэлли не любил курить. Сначала он долго не мог научиться затягиваться без кашля, потом ему быстро осточертел табачный запах и противная, чешущая горло сухость во рту. Дейв курил редко и вовсе не для того, чтобы успокоиться. Для успокоения курил Джек. Тали, в свою очередь, курила для души. Дейв курил, когда не знал, чем заняться. Как ни странно, Механик — с его-то искусственными лёгкими — не курил совсем.        И смотрел на Дэвида Мэлли, дымящего в небольшой жилой комнате, с неодобрением.        Он был пьян, пьян до истерики истерикой. Он наклонился к морщившему лоб технику и выдохнул облако дыма тому в лицо. Он громко рассмеялся, когда Механик скривился и отшатнулся, чуть не упав со стула.         — Не люблю я это, — проворчал он, разгоняя руками воздух около лица.         — Знаю.         — А ещё я очень зол.         — Знаю.         — Да заткнись ты и послушай! — взорвался техник. — Вы сговорились с Бером? Сговорились ничего никому не рассказывать о своих болезнях?         — Я узнал это недавно, — пожал плечами Дейв, закинул бычок в пепельницу и потянулся за новой сигаретой. — Только сегодня собрался с духом и подошёл к Джеку. Так что, приятель, ты не последний. Один из первых.         — О, спасибо, — ядовито протянул Эрик. — Тебя заразили, а ты решил скромно помолчать. Тьфу. Ты понимаешь, что ты теперь ходячая смерть?         — Джек сказал, что заразна может быть только моя кровь, а не я сам в целом. К тому же симптомы ещё не проявились, может и пронесёт…         — Отлично. Твою мать. Замолчи, кто-то идёт.        Механик, металлический почти полностью — Дейв иногда в шутку интересовался, был ли техник когда-нибудь живым, — прислушался, слегка наклонив голову.         — Пришла Тали, — пробормотал он за мгновение до того, как дверь открылась, и в комнату действительно вплыла Тали, широко улыбаясь.         — А где твоя тень? — поинтересовался Мэлли. Женщина поморщилась и рассерженно прошипела:         — Будь он здесь, ты бы давно валялся со сломанными руками. А я убогих не бью.         — Поэтому и шучу, — фыркнул мужчина, — потому что Имса нет. Но, правда, где он? Мы думали, что все придут.         — В таком случае, где Джек, где Табер?         — Табер только что пришёл из дома, — отозвался Механик, не сводя глаз с Дейва. — Джек работает у себя, а Бер сел в соседней комнате.        Тали осмотрелась, ненадолго задержала взгляд на сигарете в руках Мэлли и осведомилась:         — Что сказал червячок?         — Пока молчит и маринуется. Я ввёл ему крейяровский препарат, и теперь надо дать ему подействовать.         — Червячок? — удивился на секунду отвлёкшийся Дейв.         — Ну да. Этот… Ричард. Тот, кто прослушивал нас. Я не знаю, каким образом он выцепил одноразовый канал, но Бер говорил, что это чертовски сложно, — отмахнулся техник и опять обратился к Тали: — Наш пленник будет слегка не в себе и не сможет контролировать то, о чём говорит.         — Постой, постой, Эрик, — встревожился Мэлли. — Мы сейчас об одном Ричарде?        Механик нахмурился.         — Ты о чём?         — Ричард не разбирается в этом дерьме с проводами. Он прекрасный стрелок, он крадётся тише кошки, но использует модуль только для того, чтобы отправить пару сообщений. Бер, должно быть, ошибся.         — Я хочу с ним поговорить, — внезапно заявила Тали. Техник, прекрасно её знавший, нахмурился ещё больше.         — Ты считаешь… — начал он, но женщина резко мотнула головой и перебила:         — Я пока ничего не хочу считать, но мне нужно с ним поговорить. Я слишком часто в последнее время видела его в странных местах. И слишком часто он совал нос не в своё дело.         — Тали, ты понимаешь, как дико звучат сейчас твои слова? — тихо спросил Механик. — Я не могу и не хочу тебе верить, несмотря на то, что ты редко ошибаешься. Тали… Он мой друг. Он мой хороший напарник, а ты… Пожалуйста, будь в этот раз не права.         — Дай мне с ним поговорить.         — Говори, — техник развёл руками. — Только я не хочу этого слышать.         — Спасибо, — коротко и едва заметно кивнула женщина и бросила Мэлли, прежде чем уйти: — Оставь мне сигаретку.        Табер как раз решил сделать небольшой перерыв на еду, отвлёкся от экрана модуля и потёр устающие быстрее обычного глаза, когда в комнату зашла Тали.         — Привет, Бер, — устало поздоровалась она и плюхнулась в кресло, закинув ноги на невысокий столик, почти целиком уставленный различными деталями и чертежами Механика.         — Ты чего такая грустная? — отметил хакер и сунул в рот первую ложку разведённого из порошка супа. Тали негромко хохотнула.         — Сам особо весёлым не выглядишь. Когда тебе нужно принять аностизил?         — Через пару дней.         — Судороги были?        Табер замялся и попытался скрыть это замешательство поеданием супа. Но Тали смотрела прямо и твёрдо.         — Совсем слабые, — наконец, признался он. — Дрожали руки. Около часа не мог разогнуть пальцы.         — А глаз? Тот, новый, который сделал Эрик? Не болит?        Бер качнул головой.         — Хорошо, — выдохнула Тали и ненадолго замолчала, прежде чем задать очередной вопрос. — Какую информацию ты сливал правительству?        Глаза хакера расширились от удивления и испуга, сам мужчина замер, сжав в руке пустую ложку, и не смог открыть рот.        Тишина длилась от силы пару секунд.        Женщина застонала, закрыла глаза, откинув голову назад.         — Твою мать. Твою мать. Бер. Кричи, прошу тебя. Возмущайся. Ори на меня, спрашивай, какого хера я говорю, какого хера я тебя обвиняю. Матерись, сплёвывай на пол, обзывай меня гнидой и мразью, только не молчи, гад ты эдакий, только не молчи.       Но он молчал. Стиснув кулаки и зубы, боялся пошевелиться, надеялся, что еле слышно воющая Тали сейчас пропадёт, исчезнет, и не нужно будет ни объяснять ничего, ни оправдываться.        Выдохнув, женщина встала и остановилась в шаге от Табера, сидящего на любимом кресле Механика.         — Другой вопрос, — без тени эмоций начала она, — зачем ты шпионил против нас?        Бер боялся боли и боялся Тали. В его представлении они всегда шли рука об руку, всегда приходили вместе, и только время решало, в какой именно момент к провинившемуся они оба заявятся.         — Я ничего не сделал, — тихо, но чётко выдал хакер. На лице женщины не дрогнул ни единый мускул.         — Зачем? — повторила она, медленно положив руку на бок. Табер прекрасно знал, что на теле у неё спрятана куча оружия и что на боку, совсем рядом с рукой, точно есть нож, тонкий, как игла, и короткий. Знал также, что болевые точки на человеческом теле женщина помнит великолепно. И очень боялся боли.         — Они вышли на меня и пообещали лекарство. Панацею, как они сказали. Новый препарат, который скоро должны запустить массово, который борется с токсинами. Теми самыми, что убивают невезучих аугментированных с отторжением имплантов. Вот почему у некоторых всё хорошо, а некоторые вынуждены бороться с тем, что электрик, смешанный с кровью, неправильно реагирует с материалом имплантата? Разве это справедливо? Умирать от того, что токсины отравляют твою кровь и плоть? — Бер перевёл дыхание. — Я ничего не сделал, Тали, всего лишь пытался спасти свою никчёмную жизнь.         — Ценой множества других?        Табер ссутулился, пряча глаза, и продолжил рассказ.         — Я был очень осторожен. Выдавал побочную информацию — они почти ничего не знают о вас, — не позволял узнать ничего про себя, прятался, выходил с ними на связь из основного модульного узла, уходил из центра, тщательно проверяя хвосты. Мне нужно было, чтобы они убедились в моём искреннем желании работать с ними. И ещё мне нужно было убедиться в том, что лекарство существует и действует. Я пролез в их сеть, получил доступ к базам лабораторий — это было несложно после нескольких сеансов связи — и искал любые отчёты от клиник. Лекарство действительно было, но не было информации об его эффективности. Десятки опытов и исследований её не подтвердили.         — А ты всерьёз полагал, что правительство будет мило с перебежчиками?         — Я не особо верил им с самого начала. И перестал верить совсем после обмана с гуманитарной помощью.        Тали преодолела шаг, разделяющий их, за мгновение и схватила вздрогнувшего Бера за грудки, оторвав его от спинки кресла.         — Зато я тебе верила, — прошипела она, наклонившись ближе. — Я помогала доставать аностизил, хотя даже не знала, зачем он Крейяру понадобился. Механик вырезал тебе дорогущие протезы. Имс прикрывал тебе спину и не один раз вытаскивал тебя из полнейшей задницы. Дейв тысячу раз спасал твою «никчёмную жизнь», подставляясь сам. И вот твоя благодарность? Вот она какая? Уж не из-за твоей ли помощи Таррен и люди Клайва не смогли уйти из Цитадели со схемами? Скольких людей ты успел убить, лишь бы не сдохнуть самому?         — Хватит, — пробормотал Механик, застывший в дверях. Тали спокойно отпустила хакера.         — Ты специально оставила дверь открытой, да? — поинтересовался техник, неосознанно потирая виски. — Я не хотел ничего слышать.         — Однако должен был.         — Хорошо, — покорно кивнул Эрик. — Тали, пошли весточку на квартиру к третьей группе, пусть направят сюда Мартина на замену, это самый толковый парень, которого я знаю. Табер. Теперь… Теперь тебе запрещено пользоваться модулем и интерлоком, сдай его. Ты останешься здесь, в дальней комнате, но не сможешь отсюда выйти. Ты под арестом.        Дейв молча шагнул к сгорбившемуся хакеру, собравшись отвести его, куда велел Механик, но последний внезапно снова заговорил.         — Последний вопрос. Это всё, что нам следует знать?        Бер поднял глаза.         — Они давно знали о готовящейся второй попытке пробраться в Цитадель. Они спрашивали меня о дате. Я сказал: «Через два месяца после праздника Мира».         — Ты соврал.        Хакер кивнул:         — Я оставлю коды доступа к базам их лабораторий. Там должна быть полезная информация.         — Всё равно это не умаляет твоей вины.        Табер склонил голову и больше её не поднимал.        15. Излом         — У этой лихорадки инкубационный период от нескольких суток до двадцати одного дня, ты же сам говорил, Джек. Может быть, я и не заразен. Может быть, я счастливый сукин сын, меня пронесло, не все же умирали после правительственной помощи.         — Вот через двадцать один день я буду точно в этом уверен, — проворчал Крейяр, с каменным лицом прокалывая вену поморщившегося Дейва, чтобы взять кровь на анализ. — Есть мелкие синяки словно из ниоткуда, слабость?         — Ты издеваешься? — фыркнул Мэлли. — Я последний раз высыпался в прошлом месяце! Естественно, есть слабость. А синяков у меня всегда много.         — Я серьёзно. Тошнота, рвота? — Джек заметил, как Дейв мотнул головой, и приставил к вене округлый прибор. — У тебя низкое давление.         — Оно у меня, блядь, всегда низкое, — процедил мужчина, резко опуская рукав и поднимаясь с кресла. — Дай сигарету, я знаю, у тебя остались.         — Я хочу тебе кое-что объяснить, — спокойно начал Крейяр, не шелохнувшись. — Лихорадка Лерджи поражает сосуды, лёгкие, почки, печень, селезёнку. Ты будешь умирать довольно болезненно.         — О, спасибо, что раскрыл мне глаза, — язвительно отметил Мэлли. — Что-нибудь ещё?         — Дейв.         — Давай, скажи мне. Что ещё? Температура, кашель, припадки, гангрены?         — Дейв.         — Я ходячий труп. Что ты можешь мне объяснить?        Джек покачал головой, вздыхая, и отодвинул микроскоп в сторону. Мэлли терпеливо ждал, пока хирург отложит все анализы, расчистит — не иначе, как для того, чтобы потянуть время, — рабочий стол.         — Когда именно ты был в клинике? — осведомился хирург.         — Семнадцать дней назад, — спустя минуту ответил Дейв, подсчитав время. — Ещё четыре. Четыре дня. Чёрт. Чёрт. Ты… слышал последние новости?        Крейяр оторвался от копания в бумажках.         — Они собираются в скором времени перекрывать подъёмники в средние кварталы. Когда они сделают это, ловушка захлопнется. Инфекция выкосит здесь всех. Меньшее зло, тоже мне, — негромко и слишком спокойно проговорил Мэлли, бесцельно рассматривая свою руку и следы от множества уколов на ней.         — После того, как мы получим схемы паролей, захват Цитадели станет вопросом нескольких часов. У нас ведь всё давно готово.        Через несколько часов Вьес нашла Дейва сидящим перед чёрным входом в бар Беннета и курящим. Девушка щёлкнула зажигалкой — той самой, которую ей одолжили перед тем, как напасть, — и задымила. Мэлли не знал, почему курила Вьес. Он, вообще, многое не понимал в её поведении, но уже привык скидывать все странности девушки на поломавшее психику детство. Только ей об этом знать было необязательно.         — Отвратительно выглядишь, — проговорила, наконец, она, непрерывно рассматривая одну и ту же трещину в стене напротив. Дейв нашёл, что эта трещина похожа на изогнутую в судороге многоножку.         — Ну спасибо, — коротко хохотнул мужчина, осознав, что ему вернули его же фразу, и поинтересовался не иначе, как в отместку: — Ты тоже. Давно не спала?        Девушка фыркнула.         — А как же комплименты, «Дорогая, ты выглядишь прекрасно»?         — Оно тебе нужно? — изумился Мэлли, выкинув бычок. — Вот уж не думал.         — Мерзость какая, — бросила в сторону Вьес и замолчала, увлечённая больше своей сигаретой, чем всем остальным вокруг неё.         — Как тебя зовут? — спросил вдруг мужчина и, прежде чем озадаченная вопросом девушка успела сказать хоть слово, пояснил: — «Вьес» больше похоже на прозвище, если честно. Знаешь, кличку у мелкой худой псины.        Девушка от недоумения и ярости замерла, беззвучно открывая и закрывая рот.         — Да? Что ж. Имя «Дейв Мэлли» похоже на имя порноактёра. Коротко и благозвучно. А вообще, пошёл к чёрту.         — Нет, я серьёзно. Это же не твоё имя. Оно… странное.         — Другого нет, — злобно выдавила Вьес, отвернувшись. Дейв удивился:         — Разве? А фамилия? А, не знаю, пафосное второе имя, какие любят давать перевозбуждённые мамочки своим детям?         — Отвяжись от меня.        Мэлли легко толкнул девушку в бок.         — Господи, это же всего лишь имя. Вьес, твою мать, ты разозлилась из-за такой херни? Знаешь, из-за чего разозлилась как-то Тали? О, она любит злиться. Так вот, она злилась из-за предательства. Крысы в механизме, который разъедает правительство снаружи, а теперь и гнильца изнутри. Тогда она злилась, да. Швыряла в стенку детали, рвала провода, гнула запчасти. Чуть не вырвала себе механическую руку. Это длилось пару минут. После этого Тали встала, поправила причёску, недоумённо осмотрела комнату, мол, какой идиот это сделал, и ушла, прихватив с собой ножи. А ты… Имя. Да какая разница, как оно звучит!         — Я не злюсь из-за имени, идиот, — проворчала девушка и усмехнулась. — Я, скорее, разочарована. Вот ты, такой осторожный, такой внимательный, как сам и говорил, такой коп, а ни черта не видишь и не помнишь. Только и можешь, что хвастать.         — Никто не идеален, милая. Но прости, я стараюсь.        Она закатила глаза.         — Я придушу тебя за эти обращения. А по поводу имени… Мой идентификационный номер начинается с двух букв «V» и «S». Ви–эс. Вьес. Ничего умнее я не придумала.         — А родители? Хотя можешь не говорить. От многих детей отказываются сразу после рождения. Если не убивают до этого. Но в приютах разве не дают имена?        Девушка передёрнула плечами.         — Оно мерзкое.         — Прости, что заговорил на эту тему.         — Ты не понял, — резко оборвала она мужчину. — Я разозлилась не потому, что мудак и решил повыпытывать у меня, как меня назвали несуществующие родители. Потому что ты моё единственное имя сравнил с кличкой. Уж прости, не всем дано жить припеваючи в средних кварталах, а потом, будто делая одолжение бойцам оппозиции, уходить в низа.         — Я поступил, как считал нужным.         — И живи теперь с этим.         — А ты почему с нами, а? Как-то это не похоже на твою жизненную позицию «держаться вокруг да около, но ни в чём особо не участвовать, только отхватывать куски со стола и линять при первой опасности», — начал заводиться Мэлли. Он был и рад. Девушка, её недовольство и резкие фразы выводили его из опасной апатии, серого и словно замедлившегося мира. Он бы утонул в нём. Тихо и, в общем-то, будучи не особо против.         — Пока что мне выгодно, — пожала плечами Вьес, начиная новую сигарету. — Я отдаю долг Джеку. Долг жизни, если твой старческий мозг уже забыл. И от меня ничего не требуется пока. Все заняты своим делом, мне не доверяют многого, а я довольна. Будут доверять — будут требовать чего-то взамен. У меня сейчас слишком мало ресурсов, чтобы ими разбрасываться. Я, как ты видишь, предпочитаю жить налегке.        Дейв фыркнул.         — Но две вылазки в цитадель?.. Эта опасность стоит твоей жизни?        Девушка застыла, едва успев закрыть рот и не высказать так и просящуюся наружу фразу: «доверие Джека стоит». Она тихо и отчаянно хохотнула. Она сама нарушила свои принципы. И не заметила. Она сама начала привязываться к людям, стала забывать душить любые приятные чувства к человечеству на корню. И не заметила. Она сама возненавидела систему за обман с лекарствами. И только сейчас поняла это, осознала, что не может больше являться сторонним наблюдателем, не может сидеть и курить, наблюдая, как Джека потащат в тюрьму Цитадели. Или… Дейва?        Вьес незаметно покосилась на мужчину.         — Конечно, нет, — фыркнула она, выпуская облако дыма. — Я согласилась только на одну. И только из-за Джека.        Мэлли поджал губы и закивал.         — Но как же мы без тебя в самом конце-то, а?        К людям привязываешься, это Вьес поняла слишком поздно.         — Надеюсь, в тот момент, когда вы вплотную подойдёте к своей цели, я буду на другом конце города. Так, чтобы ваше счастье до меня никак не достало, — несколько нервно рассмеялась девушка. Она была уверена, что уйдёт, убежит подальше от этого безумия, наивно названного грядущей революцией и изменением системы.         — Прекрати бояться людей, — негромко попросил Дэвид. — Не все вокруг предатели. Не все вокруг хотят только тебя использовать. Посмотри хотя бы на Джека.         — С Джеком работает тариф «услуга за услугу», — отчаянно уверяя саму себя, проговорила Вьес. — Он честен и принципиален, и ко мне это никак не относится.         — Люди могут желать добра, — несколько опечаленно бросил Мэлли. Девушка упрямо мотнула головой.        Люди, как оказалось, были опаснее всего остального на свете.        Дейв решил ничего не говорить больше. Что-то внутри него поднималось, давило, вынуждало язык развязываться и рассказывать, рассказывать, он и про имена начал шутить, лишь бы свернуть от страшной темы, увести всё желание выговориться подальше от признаний. Подальше от болезней.        Потому что за полчаса до того, как вышла наружу Вьес, интерлок щёлкнул сообщением от Джека.        Ему оставалось всего-то четыре дня.