Право собственности. Цикл из 3 работ.

- Эдди, у тебя чистой футболки нет? – Ник, одетый только в одни свободные брюки, вытирая полотенцем мокрые волосы, появился в дверях комнаты Монро. – А то я все постирал. Монро, пытающийся медитировать, втянул носом воздух и резко открыл глаза. - Как ты меня назвал? – удивленно поинтересовался он. Ник переступил с ноги на ногу и пожал плечами: - Эдди. Сколько можно тебя по фамилии называть? А что, тебя даже друзья по имени не называют? - Да нет, - Монро улыбнулся. – Просто непривычно. - Так могу я взять футболку? – Ник накинул полотенце на плечи и вопросительно посмотрел на соседа. - Да, конечно, - смущенно пробормотал тот. – В сушке. Мало того, что Ником пропахли полотенца и ванная. Теперь им будет пахнуть и одежда Монро. Что ж, ему не привыкать сдерживать себя. *** - Расскажи мне о своей семье, - между делом говорит Ник, отрезая от одуряюще пахнущего стейка небольшой кусок. - Что? – Монро сглатывает набежавшую слюну и утыкается взглядом в брюссельскую капусту на своей тарелке. - Ты же все время жалуешься, что мы постоянно говорим о делах. Чем эта тема хуже любой другой? – Ник поднимает голову и заискивающе улыбается. – Понимаешь, о семье не как о потрошителях, а как о… людях? Родных, друзьях, близких? У тебя братья, сестры, племянники есть? - Ладно, - Монро немного расслабляется. - Не думаю, правда, что они будут рады с тобой познакомиться… *** Заваренные травы премерзко выглядели, премерзко пахли и Ник сам ни за какие блага мира не стал бы их пить. Но, как сказала Розали, а Ник ей в таких вопросах доверял, Монро надо было ими напоить и побыстрее. - Если б она еще знала, как это сделать, - ворчал Ник, размешивая травяную смесь с горячей водой. Монро, увидев в руках Ника стакан с зелено-бурой массой, отвернулся к стене и накрыл голову подушкой. - Монро, не будь ребенком, - Ник тронул друга за плечо, привлекая к себе внимание. Даже через ткань рубашки чувствовалось, насколько поднялась температура. – Да чтоб тебя, почему тебе нельзя просто скормить аспирин, как всем нормальным людям! Монро! Ник с усилием стащил подушку, в которую вцепился Монро, с его головы. - Эдди, - начал Ник заискивающим тоном. По затылку не было видно, но он знал, что Монро прислушался. – Хочешь, я целый месяц буду одевать свитер, когда ты будешь считать, что на улице холодно? Затылок на это ничего не ответил. - Гм… и буду приезжать домой переодеться, когда меня в расследовании внезапно застанет дождь. Монро дернул плечом. - И попробую твою свекольную колбасу, - пообещал Ник, зажмурившись. Тишина. - И привезу тебе твой любимый овощной бургер! - Ладно, - прохрипел Монро. – Давай свою гадость. Ник просиял улыбкой: - Давай, ложечку за Ника, ложечку за Эдди, ложечку за бабушку Марту… Рыкнув, Монро отобрал стакан и, зажав нос, выпил его до дна. *** - Ты спас мою тетю. А она, между прочим, Гримм. - Принимается, - недовольно бурчит Монро. Ник смеется и чокается с Монро бутылкой пива. - И Джульетту. - Не совсем я, - Монро недовольно смотрит из-под ресниц. Ник, не обращая на это внимания, плюхается в кресло и отпивает из бутылки. - И меня. Много раз. А я - Гримм. - И не забываешь мне об этом напоминать, - фыркнул Монро. - И ты приютил меня, - Ник явно ждет от друга каких-то выводов. - Мне совестно, - Бердхард разводит руками. – Что я могу для тебя сделать? «Ты уже сделал все, что мог», - хочет сказать Монро, но вместо этого садится в кресло напротив, делает глоток из своей бутылки и улыбается. *** Родным Эдди нравится Розали. Она милая, умная, поддерживает разговор и тоже является существом, как и он сам. - Давай-ка отойдем, внук, - бабушка Марта отвела Монро в сторону. – Чего свою настоящую девушку не привез? Монро недоуменно поднимает бровь: - Бабуля, Розали и есть моя «настоящая» девушка. - Правда? – женщина улыбается одними глазами и сочувствующе хлопает Эдди по предплечью сложенных на груди рук: - Я же чувствую, не ей от тебя несет, - она морщит нос и отворачивается. – Я бы на твоем месте очень хорошо подумала, внук. *** Мелодия начиналась тихо, но со временем набирала и набирала обороты. В ней слышалась тоска и любовь, каждая нота была на своем месте, каждый аккорд вел за собой. Мелодия звала, вместе с ней замирало сердце и казалось, все позади, но каждая следующая нота раскрывала новые горизонты, уводила в глубины мыслей, приносила облегчение и веру в будущее. Ник стоял в дверях гостиной и заворожено слушал, как Монро играл на виолончели. Он никогда не думал, что этот инструмент может настолько хорошо звучать без сопровождения других. Ник вообще первый раз в жизни слушал виолончель, и ему нравилось. А еще больше ему нравилось лицо Монро, когда тот играл. Казалось, он каждую ноту пропускает через себя. Монро не просто «немного играл на виолончели», как когда-то утверждал в начале их общения, он прекрасно владел инструментом. Монро учуял Ника, когда он только вошел в дом. Но продолжил играть; ему хотелось, чтоб Ник услышал то, что росло в нем с момента их встречи, прочувствовал это вместе с ним, думая, что Монро не знает, что за ним подглядывают. Мелодия, как и все хорошее, закончилась, Монро, взяв на прощанье последний высокий аккорд, опустил смычок и поднял глаза на своего единственного зрителя, который, после непродолжительно паузы, медленно захлопал. Это были не первые в жизни Монро аплодисменты, но от этого они не стали менее ценными. *** Монро просыпается от вкусного запаха, расплывающегося по дому. Спустившись вниз, он обнаруживает Ника в явно ему большом фартуке, переворачивающего деревянной лопаточкой тонкие блинчики. - Доброе утро, - слышит Монро от сосредоточенного на готовке друга. – У меня выходной, вот я и подумал, сколько ты можешь питаться одной травой. Сваришь кофе, а то у меня еще та бурда получается. Сироп или джем? Монро моргает, но Ник никуда не исчезает, только поправляет упавшую с плеча лямку фартука и вынимает из шкафчика турку. Блинчики оказываются ужасными на вкус. Но Монро все равно приятно. *** Возвращаясь со встречи с заказчиком, Монро уже в коридоре слышит глухой скрипучий голос своей вездесущей, хоть и любимой бабушки, и его прошибает холодный пот. - Как вас там, Ник, и давно вы тут живете? – Монро глубоко вдыхает, понимая, что случилось то, чего он боялся: Марта встретилась с Ником. - Довольно долго. Вообще-то полгода, - Ник отвечает спокойно. Конечно, он не знаком с бабулей. - Интересно, - тянет та. – А вас не смущает, что он Потрошитель? - Ни капли. А вас? – ерничает Беркхард в ответ. - И, судя по запаху, одежда на вас моего внука. Голос Ника звучал немного смущенно: - Она была чистой. - То есть вы живете вместе, вы берете его вещи, он помогает вам в делах против себе подобных, весь дом провонял вами, и при этом вы все еще считаете, что вы друзья? - Конечно, - излишне уверенно ответил Ник. - Чудесно, - саркастично хмыкнула Марта. – Позвольте мне, молодой человек, рассказать про импринтинг* у Потрошителей… Монро несколько мгновений размышлял над ситуацией, потом мягко повернулся на носках и бесшумно закрыл за собой дверь: пожалуй, некоторые вещи о нем Нику все же лучше знать. * Запечатление или импринтинг (от англ. imprint — оставлять след, запечатлевать, фиксировать) — в этологии и психологии специфическая форма обучения; фиксация в их памяти признаков объектов при формировании или коррекции врождённых поведенческих актов.