Смотри

Клинт открывает глаза, медленно, сквозь слипшиеся ресницы, делает вдох – и непонимающе замирает. Он вдыхает еще раз, осторожно, с опаской, испуганно распахивает глаза и неловко тянется ладонью к груди. Тони оказывается рядом раньше, чем он успевает дотянуться, и мысленно благодарит бригаду хирургов за легкую заторможенность реакций Бартона после наркоза. Он на это надеялся. Старк очень хорошо представляет, что сейчас чувствует Клинт – в груди, в самой глубине, давит что-то инородное, не свое, что-то, что хочется немедленно выдрать из себя. Легкие сдавлены, и от этого поначалу трудно дышать. Потом привыкаешь… Клинт тоже привыкнет, убеждает себя Тони, пока жмет ему на плечи, заставляя лечь. Какая-то его часть не желает видеть панику Бартона, не хочет переживать это вместе с ним снова… Но Старк, предпочитая не объяснять причину даже себе, не отходил от его постели почти двенадцать часов, когда Клинту было, наверное, плевать, есть здесь кто-то или нет, и не может оставить его одного теперь, когда нужен. - Все хорошо, - негромким, уверенным голосом произносит Тони, глядя в серые глаза, игнорируя плещущийся в них ужас. - Что… - одними губами спрашивает Бартон. - Все хорошо, - повторяет Старк. Клинт обязательно справится. В конце концов, он сам ведь справился при гораздо более печальных обстоятельствах… Бартон хотя бы в госпитале, а не в холодной и сырой пещере. - Какого хрена ты это сделал?! – начинает Клинт прямо с порога. В его голосе звенит злость, руки в карманах куртки, и Тони готов поклясться, что они сжаты в кулаки. «Молния» куртки задернута до самого горла, хотя на улице не холодно. У Бартона вообще вдруг появилась непривычная манера надевать на футболку рубашку, на рубашку – толстовку и куртку сверху. Он неохотно расстается с верхней одеждой в помещении. Свечение почти не заметно – и почти у всех хватает ума не приглядываться. - Доброе утро, - любезно отзывается Старк. – И разумеется, не стоит благодарности, если то, что ты сказал, означает «спасибо». - Спасибо? – переспрашивает Бартон, кажется, готовый его ударить. - А что, стоило дать тебе умереть? – Тони невозмутим, но внутри все отчего-то сжимается. Впрочем, относительно Бартона он всегда испытывает странные эмоции, происхождение которых предпочитает не объяснять и не обдумывать. Временами ему даже удается принимать их просто как данность, не анализируя. - Стоило… - бросает Клинт и, пройдя вперед, плюхается в кресло и на секунду прячет лицо в ладонях, а потом устало выдыхает. - Что стряслось? – интересуется Старк, усаживаясь напротив него. - Фьюри дал мне отпуск, - горько усмехается Бартон. – Я, видите ли, нуждаюсь в паре месяцев на восстановление! - Серьезно? – выгибает бровь Тони. – Боже, какая трагедия! - А знаешь, что случилось перед этим? – голос Клинта становится угрожающе вкрадчивым, когда он поднимается и подходит к Старку, упирается ладонями в подлокотники его кресла, нависая сверху. – Я промазал шесть раз из десяти… Потому что вот эта херня, - он поднимает руку и с неприязнью стучит по скрытому под одеждой реактору, - не дает мне нормально целиться. - Эта херня, - Тони отодвигает его от себя, это слишком близко для него, и встает, - спасает тебе жизнь вообще-то. - Да на кой черт мне сдалась такая жизнь, – неожиданно тихо произносит тот, опускаясь в только что освобожденное кресло. – Я бесполезен… - Реактор мешает тебе только в твоей голове, - начинает было объяснять Старк, но тут же, наткнувшись на его взгляд, бросает это бесполезное занятие и просто предлагает. – Выпить хочешь? После третьего бокала Бартон ухмыляется: - Я вернусь в цирк, если меня вышвырнут. Буду звездой шоу уродов. У Тони больно сжимается сердце. Клинт не выходит из квартиры шесть дней подряд. Он не сидит, уставившись в одну точку, чего на самом деле опасался Тони, когда на приглашение пожить немного в особняке Бартон ответил отказом. Он проводит по два часа на беговой дорожке, отжимается – правда, осторожно, будто не доверяя своему телу, что-то читает, изредка смотрит телевизор, заказывает пиццу или китайскую еду, однако дом не покидает. Старк знает, потому что у него камеры чуть не в каждом углу этого «гнезда». Он вовсе не следит за Клинтом – он за ним приглядывает, время от времени смотрит на мониторы. Всего-то тридцать секунд из каждой минуты. Тони отводит взгляд всегда, когда Бартон выходит из душа в одном полотенце на бедрах или вообще без него, когда он одевается по утрам и снимает одежду, собираясь спать. Так проще. Он не знает, почему просит Наташу навестить Клинта, а не идет к нему сам. Услышав стук в свою дверь, Бартон напрягается, подходит к ней крадущимися шагами, и Старк догадывается, что он собирается сделать вид, будто дома никого нет. Однако взглянув на дисплей охранной системы, Клинт видит свою гостью – и вдруг улыбается, потянувшись к замку. У Тони отчего-то сердце ухает вниз. Наташа обнимает Бартона, они долго разговаривают, с ногами усевшись на диван, и Старка немного отпускает – Клинт выглядит прежним, живым. Когда он тянется к Наташе и целует ее, Тони отчего-то чувствует вставший в горле ком. Когда Романова отвечает на поцелуй и первой тянет Бартона в спальню, становится трудно дышать. Старк хочет отвернуться, но продолжает смотреть с тревожным предчувствием, он вообще как-то слишком часто беспокоится за Клинта в последнее время. Наташа снимает с него майку – и тут… Ее взгляд задерживается на груди Бартона, всего на миг, но этого достаточно, чтобы он отшатнулся и резким, нервным движением натянул футболку обратно. Тони не слышит, о чем они говорят, но Наташа уходит сразу же, как Клинт кивает ей на дверь. И тогда он едет к нему сам, по пути пытаясь придумать, как объяснит причину своего визита, но в голову не приходит ни одной приличной мысли. Дверь в квартиру открыта, Бартона он обнаруживает принимающим ванну. В одежде и ботинках. - Клинт?.. – предельно нейтральным тоном произносит Старк. - А, привет, - безмятежно отзывается тот, даже не открывая глаз. – Я тут надеюсь, может, меня замкнет? Бартон оттягивает тетиву, и Тони видит напряженную неловкость во всей его позе – в слишком прямой спине, в левой руке слишком далеко от груди, в правой, наоборот, от нее слишком близко. - Делай это так, как делал всегда! – не выдерживает он. - Я не могу, - цедит сквозь зубы Клинт и, кажется, собирается было разразиться тирадой на тему «ты не понимаешь», но вовремя соображает, что прозвучит более чем странно. - Слушай, - Старк заставляет его опустить лук и встает прямо перед ним, - забудь о реакторе, ладно? Просто забудь, представь, что его нет. - Как, гений? – зло усмехается Клинт, и тут Тони понимает, в чем причина всего, что творится с Бартоном в последние два месяца. В непонятном порыве Старк развязывает галстук и расстегивает пуговицы рубашки, бросая непривычно ожесточенно: - Смотри. Бартон не поднимает взгляда и хмурит брови. - Смотри, - повторяет Тони. – Хотя бы на меня, если все еще не решаешься посмотреть на себя. Клинт рвано выдыхает, сжимает лук так, что пальцы белеют – и медленно, очень медленно скользит глазами к груди Старка. Он закусывает губы, остановившись взглядом на реакторе, и борется с собой настолько очевидно, что Тони сам едва выдерживает. Старк слышит приглушенные ругательства из-за двери в ванную и улыбается. Клинт пришел к нему после первого со своего возвращения задания – в пыли, ссадинах, своей и чужой крови. Тони не знает, почему, но откровенно говоря, не то чтобы ему на самом деле было интересно. - Эй, - он заглядывает через порог, - все нормально? - Да, - в голосе Бартона все еще звучат отголоски упоения боем и силой своих рук. – Не могу разглядеть, что тут… Старк подходит ближе, старательно делая вид, будто не замечает, что на Клинте только капли воды на коже и полотенце вокруг бедер. - Дай я посмотрю. Свет падает не очень хорошо, и Тони шагает назад, ведя за собой Бартона и поворачиваясь вместе с ним. Увлекшись высматриванием еле видимой царапины под его волосами, он даже не сразу замечает, что упирается спиной в раковину и оказывается неприлично близко к полуголому Клинту. Они встречаются взглядами и растерянно, хоть и не отодвигаясь, смотрят друг на друга и молчат, пока Бартон не произносит тихо: - Ты спас меня… - Не за что, - так же негромко отзывается Старк еще раньше, чем тот успевает договорить. Клинт осторожно поднимает руку и скользит по его шее вверх, закапывается пальцами в темные волосы и чуть-чуть подается вперед. Тони не двигается, смотрит на него как будто с ожиданием, и тот вдруг прикрывает глаза, тянется к его губам и, задержавшись еще на секунду, словно давая Старку возможность остановить его, прикасается к ним своими.