we are not friends

K.Will - 녹는다

-Мне не нужна твоя помощь. -Но тебе ведь тяжело. Кихён не отвечает. Ускоряет шаг, бросая на старшего осуждающий взгляд, и перехватывает поудобнее шнурок, которым обвязана толстая стопка учебников. Влажная прядь волос прилипает к его переносице, и он всеми силами пытается её сдуть, злится, оттого что ничего не выходит, издает страдальческий стон, делает несколько шагов вперёд и замирает на месте. С ужасом наблюдая за тем, как учебники рассыпаются вокруг него, тихонько шелестя пожелтевшими страницами. -Тебе всё ещё не нужна моя помощь? Хёну подходит ближе и останавливается, чуть наклоняет голову вбок и усмехается, когда Кихён поднимает вверх руки, показывая, что сдается. Спустя пару минут старший шагает с двумя стопками учебников, груза которых практически не ощущает, Кихён неуверенно плетется следом за ним. Пропускает парня вперёд, придерживая дверь, заходит в лифт и нажимает нужную кнопку. -Хорошо, что мы живём на одном этаже, - улыбается Хёну, глядя сверху вниз на младшего. -Ничего хорошего, - угрюмо отвечает тот. *** Кихён и Хёну – одногруппники. Но это не делает их близкими людьми. С первого дня Хёну предпринимает попытки приблизиться хоть на миллиметр к этому угрюмому воробью, но в ответ получает в лучшем случае равнодушие. Для худших у Кихёна имеется целый запас нелицеприятных слов, которые он, однако, использовал на старшем только в первый месяц их знакомства. С тех пор прошёл год. Напряженные отношения у Кихёна не только с Хёну. Он закончил школу с отличием, набрал высший балл за вступительные экзамены, родители всю жизнь вкладывали в его голову идею о том, что он – лучший, поэтому он совершенно не приемлет мыслей о том, что кто-то может стоять с ним на одной ступени. Что кто-то достоин на ней стоять. Кихёну нравится учиться, нравится запоминать различные сведения, касающиеся медицины, которые откладываются на бесконечных полках его памяти и остаются там навсегда. Кихёну не нравится разговаривать с людьми, взаимодействовать с людьми, не нравится делить свой триумф с кем-то ещё и уж тем более не нравится проигрывать. Хёну не нравится мысль о том, что Кихён – эгоистичная скотина, поэтому он отбрасывает её, глубоко убеждённый в том, что ему удастся вытащить этого мальчишку из своего кокона. Его не пугают неудачи, а безграничные запасы упорства и терпения (у Кихёна последнего, кстати, не так уж и много) в конечном итоге позволяют ему достичь определенных результатов. Кихён думает, что в этом нет ничего страшного. Ничего страшного в том, чтобы готовиться по одному учебнику, сидеть за одной партой и иногда вместе обедать. Это не делает их друзьями, не делает их близкими людьми, - убеждает себя парень. Хёну никогда не просит его о помощи, но сам почему-то всегда готов помочь. Он не просит делиться с ним чем-то, но сам всегда оказывается поблизости, когда Кихён в чём-нибудь нуждается (такое бывает редко, но всё-таки случается). Он не рассказывает о своих проблемах, не обсуждает других людей, не задает Кихёну миллион ненужных вопросов. Кихён благодарен ему за это, хоть и не считает нужным сообщать об этом старшему. Хёну – первый, кто приходит ему на ум, когда он думает о том, что некоторыми своими мыслями ему всё-таки хотелось бы поделиться. На самом деле Кихён просто боится довериться кому-то, боится быть преданным и осмеянным, боится быть брошенным и непонятым, поэтому, в средней школе выстроив определенную модель поведения, старается следовать ей и по сей день. Тебе нечего терять, когда у тебя ничего нет. И никто не причинит тебе боль, если её некому причинять. Так считает Кихён, вновь и вновь выпуская наружу шипы, но Хёну не боится шипов. Хёну, которому удалось посмотреть на ситуацию с другой стороны и понять младшего, продирается сквозь них, не чувствуя боли, и протягивает раскрытые ладони. И Кихёна пугает не его настойчивость, не его упрямство, а тот факт, что чем больше они общаются, чем чаще они контактируют, тем непреодолимее становится желание крепко сжать эти ладони и довериться этому доброму и терпеливому великану. *** Кихён встряхивает головой и первым выходит из лифта. Не оглядываясь, шагает по коридору, останавливается перед дверью своей комнаты, вставляет заранее вытащенный ключ в замок, делает два оборота и распахивает дверь, пропуская старшего внутрь. Хёну неловко топчется на пороге, непонимающе глядя на младшего, который вытаскивает из шкафчика кружки и ставит чайник. Застывает на месте, осознавая вдруг, что, ударившись в размышления, совсем позабыл о своей броне, долго разглядывает узоры на обоях, мысленно считая до ста, а когда поворачивает голову, обнаруживает, что он в комнате один. Стопка учебников стоит возле двери, туго обвязанная зеленым шнурком. Кихён выдыхает с облегчением. Они не обсуждают произошедшее, потому что между ними ничего не было. Потому что они не друзья, - в очередной раз повторяет про себя Кихён, убирая рюкзак со стула и позволяя старшему занять своё место. На столах появляются новые детали, каждый гордится своим приобретением, каждый взволнованно слушает слова преподавателя, а затем поворачивается к своему соседу. Девочки хихикают, отодвигая края блузок и прикладывая к коже холодную поверхность мембран, парни смело расстегивают рубашки. Хёну стягивает с себя футболку, заставляя всех присутствующих смутиться, и выжидающе смотрит на Кихёна. Который после непродолжительной паузы прикладывает мембрану фонендоскопа к груди старшего и прикрывает глаза, прислушиваясь. Дыхание у Хёну спокойное и ровное, Кихён скользит мембраной по коже, сравнивая звуки на различных участках, и удовлетворенно кивает. Боязливо расстегивает собственную рубашку, обнажая худую грудь, сжимает руки в кулаки и складывает их на коленях. Проходит несколько томительных минут. Хёну отодвигается от него, недоуменно смотрит на преподавателя и негромко произносит: -Я ничего не понял. Кихён думает, что это первый раз, когда у старшего что-то не получилось (кроме попыток сблизиться с ним, конечно же). Хёну думает, что для человека, которому на всех наплевать, сердце младшего колотится слишком громко и слишком быстро. *** Кихён топчется на кухне, задумчиво помешивая ароматный суп и попутно вчитываясь в своей конспект, в котором прописаны основные ветви артерий, кровоснабжающих лицо. Он оборачивается, когда слышит чьи-то шаги, и сдержанно кивает появившемуся в проходе Хёну. Судя по его виду старший только что вернулся с тренировки, хотя Кихён никогда не спрашивал о том, чем он занимается, а одногруппник, в свою очередь, никогда ему об этом не говорил. -Сходим завтра на кафедру анатомии? – интересуется парень, разгоняя испуганные мысли Кихёна, обнаружившего вдруг, что для неблизких людей, никогда не обсуждающих ничего, кроме учёбы (и её в минимальном объёме), они слишком много друг о друге знают. В ответ получает короткое и яростное «нет!», пожимает плечами и скрывается из вида. Кихён шипит от негодования, а вместе с ним шипит суп, выбравшийся из кастрюли и разлившийся по всей плите. *** Кихён кутается в одеяло, шмыгает носом и то и дело поглядывает на термометр в надежде, что он от этого начнёт соображать быстрее. Уровень ртути его совсем не радует, и он, выпив на ночь пакетик жаропонижающего, проваливается в сон. На следующий день просыпается ближе к полудню, недовольно хмурится от громкого стука в дверь, бросает беглый взгляд на циферблат часов и едва не падает с кровати. Подскакивает на ноги, но тут же усаживается обратно, почувствовав слабость. Через некоторое время осторожно поднимается и, шмыгая ещё сильнее, чем вчера, направляется к двери. Обнаруживает за ней именно того, кого больше всего боялся увидеть (того, кого больше всего надеялся?) Хёну понимает всё с первого взгляда, бормочет что-то про лекарства и оставляет Кихёна одного. Который до боли в горле кричит ему вслед, что он ни в чём не нуждается. Тираду прерывает приступ кашля, от которого Кихён складывается пополам и принимает вполне разумное решение вернуться в постель. Старший возвращается через пятнадцать минут с пакетом, полным маленьких белых коробочек, сбрасывает кроссовки на пороге и заходит внутрь так, будто он здесь хозяин. Протягивает Кихёну несколько таблеток, которые он, не найдя в себе силы для споров, проглатывает одну за другой, отодвигает край одеяла и усаживается на кровать. В голове у младшего взрывается мысль о том, что это вторжение в личное пространство, но усталый голос Хёну обрывает поток сознания. -Я не то чтобы жду от тебя благодарности, никогда не ждал, но неужели в самом деле так сложно сказать «спасибо»? Наверно, в твоём словарном запасе и слова-то такого нет. Он взъерошивает тёмные волосы, бросая на шокированного Кихёна расстроенный взгляд, поднимается на ноги, поправляет одеяло и, направляясь к двери, добавляет: -Кажется, я сказал не то, что должен был. Тебе нужно поспать. Отдыхай. Я зайду вечером. Дверь закрывается с тихим стуком, Кихён подскакивает с кровати, дергает её на себя и, не обращая внимание на то, что Хёну уже скрылся из вида, во весь голос (вернее, в то, что от него осталось) со злостью кричит: -СПАСИБО БОЛЬШОЕ БЛАГОДАРЮ! Выздоравливает он быстро. Через два дня возвращается в университет, к концу недели сдаёт все задолженности, реабилитируя себя в глазах других. В глаза Хёну он смотреть не решается, разговаривать с ним начинает ближе к концу октября. -Может, сходим сегодня на кафедру? – как бы невзначай интересуется он, судорожно сжимая лямки рюкзака и мысленно готовясь к отказу. Старший равнодушно пожимает плечами. Разбором темы оба так увлекаются, что успевают выучить даже чуть больше, чем нужно. Домой возвращаются затемно, тишину нарушает только шумное дыхание и шелест опавших листьев под ногами. Кихён изредка поглядывает на старшего и кое-как сдерживает рвущуюся наружу улыбку. Мы не друзья, - строго напоминает он себе, когда они подходят к общежитию, сухо прощается с парнем, встретившим своих приятелей, и направляется к двери. По лестнице поднимается нарочито медленно, прислушиваясь к оглушительному смеху, звучащему за его спиной, застывает в дверном проёме, поражаясь тому, как за такое короткое время можно обсудить столько тем, с горечью захлопывает дверь и направляется к лифту. Он долго лежит в темноте, скрестив руки на груди и вслушиваясь в биение своего сердца. Он размышляет о чувствах, которых ранее никогда не испытывал, и ощущает себя ничтожным и. Одиноким. Он всегда был один, но считал это свободой, считал, что это его выбор, но сегодня что-то изменилось. Вокруг и в нём самом, и он уже не мог воспринимать свою обособленность так же, как прежде. Его скорлупа дала трещину, из которой наружу выглянул маленький робкий цыпленок, нуждающийся в тепле и заботе, которых никто не мог ему дать. Он вздрагивает от стука в дверь, подскакивает с кровати и поспешно бежит открывать. На пороге стоит улыбающийся Хёну, протягивающий ему учебник, который он забыл забрать. Кихён принимает его, прижимает к груди и тихонько бормочет «спасибо». Лицо старшего вытягивается от удивления. -Я никогда ни о чём тебя не просил, - неуверенно произносит Кихён, чувствуя, как сердце от ужаса сжимается в груди, - Но сейчас мне нужно с кем-то поговорить, и я надеюсь, ты можешь стать этим «кем-то». Мне больше не к кому обратиться, но я пойму, если ты откажешь.. Гордость Кихёна возмущенно попискивает, но он загоняет её в самый дальний угол. Корить себя за слабость он будет позже, сейчас единственное, чего ему хочется, - поддержка. И Хёну, судя по выражению его лица, готов ему её оказать. Он проходит вглубь комнаты, усаживается на кровать, продолжая обнимать учебник (втайне надеясь, что тот придаст ему уверенности), и щёлкает выключателем. Мягкий желтоватый свет настольной лампы озаряет комнату, Хёну снимает кроссовки, прикрывает за собой дверь и усаживается рядом с Кихёном. Их бёдра и плечи соприкасаются, и некоторое время младший не может думать ни о чём другом. -Когда не хочешь ни с кем делиться, как это называется? -Жадность. Ну или эгоизм, если речь идет о человеке. -А как называются люди, которые доверяют друг другу, всегда приходят друг другу на помощь, с которыми всё время хочется быть рядом, которым хочется обо всём рассказывать, которых не хочется отпускать, которых.. -Друзья. Если эти люди держатся за руки, обнимаются и целуются, тогда влюбленные. Но ты вроде как поговорить хотел, а не задавать мне вопросы, на которые ты и сам прекрасно знаешь ответы. Или я чего-то не понимаю? -Я и сам ничего не понимаю. Кихён поджимает дрожащие от волнения губы, откладывает в сторону учебник и поворачивается к старшему. Жадность это или эгоизм, но ему хочется, чтобы Хёну смеялся только с ним, чтобы проводил с ним своё время, чтобы.. Осознание застигает его врасплох, и несколько мучительных мгновений Кихён дергается, словно рыба, выброшенная на берег, позабыв, как дышать. Хёну и так проводил с ним время. Хёну и так заботился о нём, помогал ему, понимал его и был рядом в случае необходимости. Даже сейчас, словно почувствовав, что Кихён в нём нуждается, он нашёл повод зайти, нашёл причины остаться, хотел слушать его и поддерживать его. -Кто мы? Кто мы друг для друга? -А кем ты хочешь быть? Кихён вздрагивает, как от удара, и испуганно смотрит на старшего, лицо которого ничего не выражает. Мы не друзья – в очередной раз проносится в голове, и всё встает на свои места. То, как он иногда думал о Хёну, то, что он представлял, то, что ему снилось, никак не хотело вписываться в понятие дружбы. На первых порах он и правда не желал ни с кем сближаться, но чем больше проходило времени, тем сильнее становилась его зависимость от этого парня, зависимость, которую он пытался скрыть за маской равнодушия, грубости, холодности, отчужденности. Каким же идиотом он был. И как же сформулировать ту отчаянную мысль, что вертится в голове, не дает покоя и мечтает вырваться наружу? Он поднимает голову и встречается взглядом со старшим. Он не произносит ни слова, но Хёну не нужны слова, чтобы понимать его, он никогда в них не нуждался. Он подаётся вперёд, щёлкает выключателем, и комната погружается во тьму. Его рука скользит по бедру Кихёна, поднимается выше и обнимает часто-часто дышащего младшего за талию. Маленькие ладони которого беспорядочно перебирают края его толстовки, скользят по мягкой ткани и останавливаются на плечах. Кихён обвивает руками его шею и прижимается вплотную, он дрожит, и Хёну осторожно поглаживает его спину, горячо шепча успокаивающие слова. -Я никогда не хотел, чтобы мы дружили. И никогда не думал, что мы можем.. Полюбить друг друга. Кихён ещё никогда не казался Хёну настолько хрупким. Хёну ещё никогда не казался Кихёну настолько родным. Они двигаются одновременно, словно прочитав мысли друг друга, их губы соприкасаются, и по телу обоих пробегают мурашки. Как будто они преодолели огромное расстояние и наконец-то стали единым целым. Хёну целует нежно, Кихён целует неумело, но чувственно. Они отстраняются, шумно дыша и глядя друг на друга (в темноте не видно глаз, но они знают, куда смотреть), их лбы и кончики носов соприкасаются, и оба тихонько смеются от облегчения.