Приёмыш

- Сэй, эта кошка начала сбегать с завидным постоянством, - Ирука смотрел на бывшую ученицу, прищурив черные глаза. – Нет, это, конечно, хорошо, и деньги плывут к нам от жены дайме, однако такое чувство, будто это все подстроено тобой специально. Сэй стояла перед столом и, чуть улыбаясь от умиления, поглаживала черную кошку, мурлыкавшую у нее на груди. - Ну что вы, - ответила русовласка. – Это все абсолютно случайное стечение обстоятельств. - В четвертый раз? – с сомнением выгнул брови Ирука. - Судьба – такая непредсказуемая штука, - с притворной печалью вздохнула девушка. Умино, конечно, не поверил. И правильно сделал. Сэй приласкала кошечку, обеспечив себе ненадолго легкий заработок, но жена дайме обещала посадить свою любимицу под строгую охрану, так что водопад изобилия скоро должен был иссякнуть. Выйдя из пункта выдачи миссий, Сэй вдохнула полной грудью сырой осенний воздух и, поправив протектор, с легким сердцем и деньгами в кармане пошла к кварталу Учиха. Было пятнадцатое ноября – два месяца, как девушке минуло пятнадцать лет, и три недели с небольшим, как Саске и Наруто ушли из Конохи каждый по своим причинам. Сэй пока не чувствовала тоски по обоим, потому что часто не виделась с Наруто неделями, а с Саске и вовсе – месяцами. Ей казалось, будто блондин ушел на миссию, как некогда, а Учиха просто слишком много тренируется. Сакура же не могла напрячь свою интуицию на такую неправду, поэтому ходила убитая горем, хоть и начала тренироваться у Цунаде искусству исцеления. Русовласка, однако, все это время даром не теряла: днем она ходила на миссии, а по вечерам, задерживаясь до трех часов ночи, шмонала по полицейским участкам. Но несмотря на усилия, ее ждало разочарование во всех департаментах: здания превратились в памятники самим себе, снаружи еще целые, а внутри пустые и покрытые пылью. Документы, что хранились в архивах, перенесли в другое место, и Сэй догадывалась, что придется наведаться в места покруче каких-то полицейских участков. *** - Здравствуй, Неджи, - улыбнулась Сэй, входя в тренировочное поле, где он отрабатывал Небесный Вихрь. В руках у девушки была корзинка, будто она собралась на пикник, и из нее торчал край пледа. - Добрый день, - юноша встал напротив нее, выпрямившись, и с непроницаемым выражением лица смотрел на незваную гостью, потому что даже не предполагал, зачем она к нему пожаловала. - Прости, что беспокою тебя, - она в знак извинения склонила голову, всё же проходя к нему ближе. – Я вспомнила кое-какое свое обещание из детства, которое так и не исполнила за эти почти шесть лет. - Я думаю, это я должен тебе, ведь ты спасла мне жизнь, - Хьюга припомнил рассказ какой-то из особо болтливых медсестер, скорее всего той же самой Касуми, которая не могла не похвастаться подвигами своей любимицы. - Ну, спасла тебя не я, а наши врачи из госпиталя, к которым тебя вовремя доставили, - отмахнулась Сэй. – А вот старый долг я себе прощать не собираюсь. Она на глазах чуть ошеломленного Неджи вытащила из корзинки плед, расстелила его на траве, присела и начала выкладывать еду на импровизированный стол. - Я что-то не припомню такого долга, - вскинув левую бровь, заметил он. - Садись, не обижай спасительницу, - лукаво улыбнулась глазами Сэй. Юноша вздохнул мысленно, но все-таки присел – чисто по-самурайски, на колени, уперев руки в ноги и нахмурившись. - Очень давно, - начала, тихо смеясь, русовласка. – Я съела твой обед, обещав взамен принести тебе другой как-нибудь. Вот это «как-нибудь» и наступило. Угощайся, - простирая руку к кушаньям, добродушно улыбнулась она, сама беря в руки онигири. – И заранее прошу прощения, если еда покажется не такой вкусной, к какой ты привык. Неджи ничего не сказал, молча взяв в руки палочки и бенто – а чего отказываться, раз уж приготовлено ради него. Ели тоже молча. Сэй слушала пение птиц над головой и отдаленный шум деревни, а Хьюга думал о чем-то своем. - Как ты теперь одна? – вдруг спросил он, подцепив палочками кусок рыбы. - Как? – с лица русовласки исчезла дурацкая радостная улыбка. Она отложила свои палочки и посмотрела в небо сквозь листву. – Я еще не поняла, что я одна, - проговорила девушка, моргнув чуть медленнее чем обычно, будто пытаясь сдержать слезы. – Я почти постоянно в какие-то моменты жизни оставалась одна, поэтому мне не с чем сравнить свое нынешнее положение. Вот когда пройдет месяца два, а квартира Наруто до сих пор будет пустовать, тогда я пойму. А сейчас, - девушка перевела взгляд на внимательно слушающего её Неджи и привычно задорно улыбнулась, - все хорошо. Юноша опустил взгляд в плед, на котором сидел, и задумался вновь. Он припомнил, что когда лежал там в лесу без сознания, умирая от ран и потери чакры, его вытащила из тьмы ангельская рука неизвестной, но знакомой женщины, так что ему сначала показалось, что это была мама. Лицо женщины было заслонено светом, но её тихий голос просил не умирать, а затем она легко коснулась его губ, растворившись в ярком свете, оставив после себя уют и безмятежность. Неджи нахмурился, рассердившись то ли на себя, то ли на Сэй, мирно роняющую рис на плед и стряхивающую крошки в траву, думая, что этого никто не видит. Более они ни о чем не говорили, только молча ели, слушая тишину лесной поляны и отдаленный шум. После обеда Сэй собрала все остатки, завернула в плед, сложила все в корзину и собралась уже прощаться, как на поляну вбежала Тен-Тен, заставшая их за милым прощанием: русовласка улыбалась и махала парню рукой. Прищурившись, Такахаши сначала даже не поняла, что происходит и происходило здесь до ее появления. - Идем, - как обычно спокойный и бесстрастный голос Неджи вывел её из задумчивости. - Я тебя везде уже обыскалась, - с долей возмущения и укора проговорила девушка, идя за ним… *** «Это очень плохо, за это меня могут наказать, отобрать протектор и выгнать из деревни, а то и вовсе посадить в тюрьму, - думала русовласка, крадясь к главному архиву деревни, где были все послужные списки воинов Конохи. Ругала себя, угрожала себе, но все-таки шла, потому что желала знать правду. Она так долго стремилась узнать, что же скрывается за тайной исчезновения ее матери, и всего лишь угроза тюрьмы не могла ее остановить. – Я не буду трогать никаких документов, кроме тех, которые хронологически могли быть связаны с мамой, - пообещала она себе. – Дедушка, мамочка, простите, но ведь я должна знать!» Хранилище свитков находилось в таком ужасном состоянии, что там бы сам черт ногу сломал, если бы собрался найти интересующую его информацию. Архив был разделен на две части: в старой, опечатанной (но Сэй благополучно не заметила печати, сломав ее, лишь коснувшись к двери), хранились уже вышедшие из оборота материалы. В новом отделе, в котором постоянно находились люди, оперировавшие приходящей информацией и входящими посланиями из других деревень, все было в прекрасном состоянии, распределено по полочкам и лежало на своих местах. А еще там спали почтовые птицы. Поэтому там нечего было делать. Охранник-чунин спал, прислонившись к деревянной стене и громко храпя, отчего голуби в клетках вздрагивали. Сэй, постояв пару минут посреди дороги, переминаясь с ноги на ногу и раздумывая, куда ей следовать, наконец, отворила тяжелую дверь, с которой спала печать, и вошла внутрь. Зал был больше, чем архив в полицейском департаменте; на переднем плане стояло несколько стеллажей с грудой свитков на полках; позади всего, у дальней стенки сложенные башенкой находились ящики из полиции с личными делами шиноби. Кашлянув от пыли и морща нос, русовласка, рассудив, что с полицией ее «мама» вряд ли бы могла быть связана, обратила внимание на стеллажи. Подойдя к свиткам, девушка вгляделась в пожелтевшую бумагу и задумалась. «Тут столько информации за пять лет скопилось… Как я узнаю, какой свиток откуда, если тут ни даты, ни подписей?» Вздохнув и тут же одернув себя, потому что время шло, и надо было спешить, Сэй взяла первый попавшийся свиток и без помех раскрыла его, ибо печать спала, едва она его коснулась. Там значилось всего несколько строк такого содержания: «Орочимару потерян мной из виду. При дальнейшей разведке найден в схватке с Джирайей Жабьим Саннином. Миссию считаю выполненной». Ничего не поняв и посчитав это канцелярской глупостью, русовласка отложила свиток, а затем, будто ее что-то укололо, вновь схватила его, раскрыв и внимательно всмотревшись при неверном свете тусклого фонарика. - Это… почерк Какаши, - изумленно констатировала она. – Какого… Затем за долю секунды кусочки мозаики сложились в ее голове. - Ага, так вот, о какой «последней встрече» говорил Орочимару, - кивнула себе Сэй и приободрилась. Змеиный Саннин сбежал из деревни 10 лет назад, значит, найти свиток датой чуть позже, не составит труда. – Только нельзя построить прямую линию, имея всего одну точку… Она наугад прошлась вглубь стеллажей и взяла с полки свиток, искренне надеясь, что попала на пять лет позже. «Вокруг деревни не обнаружено ни одного подозрительного шиноби. Разрушения, сделанные Девятихвостым Лисом, сведены к минимуму…» Затем следовал перечень жертв и количество разрушений с дотошностью Саске, когда тот записывал за Ирукой лекции. Сэй глянула в самый конец свитка, где стояла печать приславшего отчет, и обомлела: там стоял знак клана Учиха. Нападение Девятихвостого Лиса, которое случилось без малого тринадцать лет назад. «Но ведь, - девушка со свитком в руках присела на стопку тетрадей. – Все жители Конохи, как один, твердили, что это клан Учиха виновен в нападении Лиса – я помню, женщины говорили об этом… Все обвиняли их в безучастии к трагедии…» - Я ничего не понимаю, - медленно произнесла она, недоуменным взглядом обводя стены, стеллажи и свитки. – Что происходило в этой деревне? Швырнув со злости свиток обратно на полку, Сэй перешла в противоположную сторону и, стянув свиток со стеллажа, развернула его, пробежав глазами по тексту, но там была всего одна строчка: «Задание выполнено». Без даты и подписи. Только написано было красивым почерком, словно тем же, что писали предыдущий рапорт. В недоумении выгнув брови и вздрогнув, так как охранник за дверью дернулся во сне, что-то пробормотав, Сэй положила свиток на место и взяла лежащий рядом с ним. «На порученное задание, - гласил свиток, - требую неделю для подготовки. В ночь на второе апреля миссия будет выполнена. Также прошу все отряды АНБУ…» Сэй остановилась и перевела взгляд на стеллаж. Он был высоким и поделенным на несколько полок – тематически или хронологически было не ясно, однако некоторые, в частности эта, были заполнены не полностью. Бросив на стопку тетрадей раскрытый свиток, девушка вытащила еще один из-под низа в той же полке и раскрыла его. «Вы просили присмотреть за вашей воспитанницей. Дабы не подвергать ее жизнь опасности, я позволил себе взять на себя ответственность оставить ее в доме моей семьи…» Девушка откинула свиток и раскрыла следующий. Там был подробный отчет о выполненной миссии. Откинув и этот столп бумаги, русовласка раскрыла следующий, чувствуя, как неприятно защипало глаза. Всего лишь отчет о задании, написанный тем же почерком, что и те три. Сэй молча отшвырнула от себя свиток и взялась за следующий. Вернее, только лишь уцепилась пальцами и вдруг расплакалась, сама не зная, отчего. Мигнул фонарик. - Это же Итачи, - прошептала она, прислонившись лбом к полке. – События так напоминают те, что происходили со мной. А это же личная переписка Хокаге, а сколько у него было воспитанниц? – она подняла голову, перестав лить слезы. – Внизу лежат давние документы, вверху – более ранние. По времени все совпадает. – Сэй подобрала свитки и вновь посмотрела на них. – Здесь я ночую в доме Саске; тут, наверное, пораньше информация написана; тут уже… Самые последние документы. Два свитка. Перед… - Сэй замолчала, потому что не смогла озвучить то, что уже поняла на интуитивном уровне давно, едва прочтя второй свиток. Перед убийством клана. Неделя на задание. В ночь на второе апреля. Сэй больше ни о чем не думала. Она в молчании, мысленном, предельно аккуратно сложила свитки на место и тихо покинула архив. Русовласка не догадывалась, что тот свиток, за который она схватилась, но так и не вытащила, был отчетом о нахождении Марии. Тайна вновь останется тайной до нужного времени, да хранит ее Рикудо Сеннин. Новость, которую девушка нечаянно узнала из документов, была настолько ошеломительной, что ее невозможно было понять всего за пару минут. Русовласка вернулась в предрассветных сумерках в квартал Учиха, не разуваясь, прошла в свою комнату, легла на кровать и тут же уснула. *** Проснулась она через четыре часа, не выспавшаяся и морально разбитая. Что ей снилось, она не помнила, но вся подушка была мокрая от слез и холодного пота. Сэй сползла с кровати и села, упершись в нее спиной и прижав колени к груди. Ей стало страшно так, как никогда раньше не было, это был панический ужас от чего-то неизвестного, что, казалось, находится в темных углах ее комнаты. Русовласка будто сейчас осознала, что находится в квартале, в котором вырезали всех жителей… «…по приказу третьего Хокаге… - озвучила она про себя то, о чем так боялась подумать еще утром. – За что он приказал уничтожить целый клан? Клан, который всегда помогал и был опорой Деревне? Я не понимаю», - Сэй обхватила руками голову. Ей начало казаться, что из темного угла на нее смотрит кто-то проницательными черными глазами. Она вскочила на ноги, дико озираясь по сторонам, затем выбежала из комнаты и заперлась в ванной, где не было темных углов. Ей послышались шаги в коридоре, замершие у входа в ванную. Тихо всхлипнув, девушка опустилась на колени перед дверью, повиснув на ручке. - Итачи… - тихо прошептала она, и наваждение исчезло, осталась только горькая печаль. – Не может быть, - русовласка припомнила момент из детства. – Хокаге приказал Итачи уничтожить собственный клан… Как он смог… Как у него хватило сил? – уже рыдала девушка, лежа на полу ванной. – Или не хватило? – она как вживую увидела ту ночь и слезы старшего из братьев Учиха, когда Саске погнался за ним. Сэй заревела еще горше, потому что сердце рвалось на части из-за клана, который случайно стал ей так дорог. Многое стало ясно, или казалось для русовласки ясным. Ясно, что Итачи превосходный шиноби и лжец, который смог обмануть всех, даже себя. Ясно, что Саске будет страдать, когда убьет брата по его же просьбе. «А еще ясно, что мамы нет, - Сэй, более или менее успокоившись, вышла из ванной и для начала разулась, отнеся обувь к порогу. – Раз старик так жестоко расправился с целым кланом, который имел свой вес в Конохе, то о маме и говорить нечего. Ее прах, скорее всего, уже давно развеян по пустыне, - закрыв лицо руками, она всхлипнула, остановившись посреди коридора. – А мы с Саске оставлены в живых для успокоения совести Третьего». Весь день девушка не выходила из дома, отвлекаясь на какие-нибудь бытовые дела, стараясь не сойти с ума от захлестнувшего чувства одиночества и глубокой депрессии. *** Ей снился тот, кого больше всего не хватало сейчас, кто бы своим светом помог перебороть нарастающую тьму в сердце. Во сне Наруто улыбался лучезарной улыбкой, и ветер играл его волосами. Сэй проснулась улыбаясь, но реальность быстро вернула её из радостной неги. И чем больше был контраст между сном и правдой о клане Учиха, тем сильнее разрасталась тьма в ее душе. На улице моросил осенний дождик. Русовласка поднялась с постели и подошла к окну. На нее вдруг накатило отвращение ко всему: к себе, к жизни, но особенно ей стала противна эта Деревня вместе с ее жителями… «…чтоб они все сдохли…» - от всего сердца пожелала им Сэй. Ненависть, та самая, о которой так упорно твердил Итачи младшему брату, захлестнула горло девушки, давя и затрудняя дыхание. Русовласка физически ощутила, будто сжимает руками чье-нибудь мягкое податливое горло. И как этот розововолосый «кто-то» хрипит, не в силах даже попросить о пощаде. Она вернулась на кровать и легла на спину, уставившись остекленевшим взглядом в потолок, пытаясь успокоиться и осмыслить все с рациональной точки зрения. Но рациональность рассыпалась осколками перед тем, как на самом деле обстояли дела. Поэтому Сэй провела час, бездумно таращась в потолок. Смысл жизни – поиск мнимой матери – потерян; дедушка, которому она всегда доверяла, оказался убийцей многих жизней, прикрываясь все это время маской добродетели; лучшего друга нет рядом, именно в тот момент, когда он жизненно необходим; а старый друг, наивный мальчик с большими черными глазами, ушел, разрушив все мосты и двигаясь только к цели. И посреди всего этого осталась никому не нужная и всеми забытая Сэй. *** Минул еще один день, за ним второй и третий, и пятый… Русовласка не покидала дома, практически не ела; силы были лишь на то, чтобы спать и передвигаться по дому. Не хотелось видеть кого-либо, не хотелось радоваться жизни, в какие-то мгновения не хотелось даже жить. Утром шестого дня её самозаточения на пороге дома показался Какаши. - Сэй, я знаю, что ты здесь, - раздался его голос, слышимый в тишине на весь дом. - Я тоже это знаю, - она вышла из кухни, с ненавистью глядя на него, даже не скрывая этого. Хатаке нахмурился, не понимая, что произошло с ней. - Ты шиноби Конохи, Сэй, и Пятая весьма рассержена твоим поведением и игнорированием службы – ты ведь знаешь, что сейчас каждый человек на счету. Сэй выслушала его со склоненной набок головой и взглядом, глядящим куда-то сквозь стену. - Ну, да, - после паузы сказала она, подтверждая что-то, одной ей известное. - Хокаге-сама требует тебя к себе, поэтому и послала меня, - мрачнея, сообщил Какаши. Она вновь заставила его ждать ответа. Спустя несколько секунд русовласка произнесла, посмотрев в упор на учителя: - Я непременно приду. Хатаке развернулся, чтоб уйти, и тут его застал вопрос Сэй, ядовито сказанный ему в спину: - Скажите, Какаши, а вы тоже каждый день лжете себе? Он замер. - Вы, верно, скрываете гораздо больше, и остальным о вас известно столько же, насколько видно ваше лицо. Самое важное скрыто под маской лжи, верно? Мужчина обернулся и внимательно всмотрелся в ее глаза, пустые, словно их хозяйка была обреченным на смертную казнь преступником. - Я скажу Хокаге-сама, что ты заболела. Она даст тебе время отдохнуть. - Судя по тому, как вы переводите тему, я права на все сто процентов. Вы тоже убивали дорогих вам людей, да? - Видимо, этот дом действует на тебя разрушающе. Я и об этом сообщу Пятой. - Я успокоюсь, когда сломаю вам ребра, пытаясь добраться до сердца, - с таким же спокойствием и фанатичностью говорил недавно Гаара. – Я буду купаться в вашей крови, и может быть, это омоет мою душевную рану. - Я сейчас позову сюда Цунаде-сама… Сэй с неизвестно откуда взявшейся ловкостью резво подскочила к нему и вонзила ему в грудь нож, который все время держала за спиной. - Сэй… - оседая на землю, прохрипел Какаши, цепляясь за девушку. - И знаете, что самое интересное? – едва заметно улыбаясь, сказала она ему, глядя в глаз. – Вашей крови слишком мало, чтобы смыть всю боль. – Она вытащила нож из его груди, и мужчина захлебнулся собственной кровью. – Пожалуй, я вырежу еще половину деревни, а там посмотрим – может, мне и хватит. - Сэ…й… Русовласка вздрогнула и проснулась, тут же хватаясь за голову от ужаса происходящего во сне. Подушка снова была в слезах. Сэй, пытаясь успокоить сердце, дышала глубоко, сжавшись в комочек под одеялом. Она поняла, что никогда не сможет причинить никому вреда, даже от сильной ненависти к кому-либо. Оставалось только бежать. Бежать из деревни, от себя, от прошлого и настоящего. Пусть все будет так, как есть. Сэй ничего не может сделать с тем, что творится в мире.