Приёмыш

Итачи прикрыл за собой дверь, выходя из комнаты Сэй. В коридоре стояли Конан и Тендо, холодным взглядом ринненгана глядящий в упор на подчиненного. - Как я и сказал, - произнес Лидер, - Сэй, как член Акацуки, вольна остаться здесь, если ты не хочешь брать ее с собой. И хоть я удивлен, что ты не берешь с собой ценный источник информации о Кьюби, Конан присмотрит за ней. - Сэй знает только о Наруто Узумаки. О Девятихвостом она знает столько же, сколько об искусстве быть куноичи, - внес ясность Учиха. - Мне не сложно будет обучить ее, - искоса поглядев на Пейна, ответила Хаюми. - Благодарю, Конан-сан. В коридоре появился Кисаме, оскалившись, приветствуя Лидера и его фаворитку, которые уже собрались уходить. - А что, мелкую мы не берем? – глянул он на Итачи. - Нет, - отворачиваясь и идя к выходу, ответил тот. - О, - несколько разочарованно протянул Хошигаки, поравнявшись с напарником. – Я думал, хоть повеселее будет. – Учиха мельком глянул на него. – Да не, с вами тоже весело, но я надеялся с ней поболтать. - А сейчас ты что делаешь? - Э… ха-ха, Итачи-сан, - чувствуя, что подловлен, рассмеялся Кисаме. *** На следующий день после ухода напарников из деревни Дождя Конан поутру разбудила Сэй, которая спала одетая, ибо было прохладно. - Чем раньше выйдем, тем лучше, - суховато, как показалось русовласке, сказала Хаюми. – Идем, я начну сегодня твое обучение. - Хорошо, - протирая заспанные глаза, сползла с кровати девушка, стягивая на пол постельное белье. Конан, посмотрев на это, оценила мальчишеские манеры, но промолчала. Они шли по коридору на кухню; Сэй пыталась пригладить пятерней вихрастые прядки, торчавшие во все стороны, словно у хулигана. Из-за закрытых дверей кухни раздавался непонятный шум. Конан без колебаний растворила дверь, и сидящие за столом утихли, встречая неодобрительным взглядом фаворитку Лидера организации. Русовласка вытаращилась на незнакомых людей, впервые почувствовав себя маленькой и беззащитной. За столом сидели мрачные люди с такими злыми взглядами, что, казалось, все пространство было пропитано аурой ненависти. Сэй, сжавшись, отступила за Конан, держась за ее плащ, словно маленький ребенок. Размеры кухни свободно вмещали в себя всю утварь и как минимум семерых человек, но сейчас там было всего трое, исключая самих вошедших: юный блондин, казалось, не старше самой Сэй, со злыми голубыми глазами, огромный человек в маске и уродливого вида сгорбленный старик тоже с маской на лице. - З…здрасте, - чуть слышно прошептала русовласка. Блондин раздраженно сдул челку с глаз и полез рукой под стол. - Ничего не трогай и ни к кому не прикасайся, - с холодной строгостью сказала женщина и спокойно прошла мимо преступников к шкафам. Сэй, не будь дурой, тут же последовала за ней, словно хвостик. Сидящим за столом не было дела до столь трусливого мальчишки, который не имел никакой ценности: ни денежной, ни в качестве новой марионетки. - Эй, мелкий, - задорно крикнул блондин, - лови! – и кинул обернувшейся Сэй в лицо глиняную птичку. А когда та рефлекторно поймала глиняную фигурку, крикнул на всю кухню, вскочив из-за стола: - Кац! Но ничего не произошло – птичка, лишившая чакры в руке русовласки, не взорвалась. Все в кухне были так поражены, что молча взирали на и без того испуганную шиноби. Неужто мальчишка не промах, думали те двое. «Твою мать, я что, забыл вложить чакру?» - опешил Дейдара, садясь обратно. - Дебил, - зло буркнул Сасори из Хируко. – Отравлю к чертям, если еще что-то подобное выкинешь. - Ха, да щас, м! – не менее зло ответил парень. Конан, не подавая вида, что испугалась, перевела дух и вновь отвернулась к шкафам. Сэй же чуть отошла от стола и спрятала руки за спиной. - Сэй-чан!!! – на кухню вбежал Тоби, который, конечно же, слышал крик Дейдары. Трое за столом пристальнее вгляделись в нового члена Акацуки и тоже поняли, что перед ними девчонка. – Тоби так скучал, так скучал! – он кинулся к Сэй, сдавливая ее в объятиях, так что она резко выдохнула и вытаращилась. – А Тоби уж думал, Дейдара-семпай всерьез собрался взрывать Сэй-чан, а Дейдара-семпай просто посмешить Сасори-сана решил! - Я вам не шут, м! – злой на себя за собственный промах, Тсукури вскочил и убежал из кухни. Тоби поставил девушку на пол и закружил по кухне, ловчее Конан доставая из шкафов приборы и расставляя их на столе. - Дейдара-семпай как обычно психанул, - весело объяснил ситуацию Тоби, плюхаясь за стол. – Сэй-чан, садись рядом с Тоби, Тоби хороший мальчик! Девушка, которая с его присутствием как-то приободрилась, улыбнулась и присела к нему. Напротив сидел Хируко, только он ничего не делал, а просто сидел. Видимо, до прихода девушек все втроем обсуждали что-то важное. После обеда, за время которого Тоби успел довести Сасори до белого каления, Конан, Сэй и несколько прихрамывающий хороший мальчик Акацук пошли на выход из здания. Вскоре Тоби испарился, видимо, исчезнув по заданию. Сэй, которой выдали черный плащ с капюшоном, вышла за Хаюми из дверей и тут же оказалась перед стеной дождя. Намокшая рядом Конан только молча подняла брови: русовласка была сухой, так как капли будто испарялись, не долетая до нее. - Странно, - глядя в хмурое небо и не видя дождевых капель, сказала Сэй, - почему эту страну назвали страной Дождя? - Идем, - понимая бессмысленность толкования ей сущего, Конан двинулась вперед сквозь деревню. *** Они были уже далеко за пределами деревни, однако продолжали идти. Сэй скучающе смотрела по сторонам, но видела только унылую сырую равнину и мокрые скалы. Конан уверенно шла вперед. Без Сэй она проделала бы этот путь до болот за пару часов, а с ней пришлось идти полдня. Вскоре невдалеке показались болота в скалах, некоторые были горячие, так что от них поднимался пар, некоторые прохладные – в них застоялась вода. От каждого пахло так, что дыхание спирало в груди и слезились глаза. Сэй, закрыв нос рукавом плаща, посмотрела на Конан, мол, дальше что? Та же, будто не замечая ее красноречивого взгляда, осматривалась по сторонам и, найдя что-то, сказала: - Мы остаемся здесь. – Затем, глянув на русовласку, заметила: - Ты скоро привыкнешь к запаху. У Сэй было лицо как у великомученицы. На самом деле всё оказалось не так плохо. Невдалеке от того места, где они стояли, оказался скрытый за скалой домик, обжитый, словно в нем останавливались время от времени приходившие сюда люди. Конан мельком пояснила, что она сама часто сюда ходит. - Отдыхать долго мы не будем, - открывая дверь домика и пропуская вперед себя девчонку, проговорила Хаюми и тут же порадовалась, что дом был настоящим, а не сделанным из бумаги. Убранство домика было скромным и нисколько не навевало чувство уюта: небольшая кровать, стол и пару стульев, на стенках были прикреплены множество различных полок. – Повесь плащ на стул, чтобы он высох, - посоветовала ей Конан, отходя к полке и набирая в руки несколько склянок, с травами, как показалось Сэй. Дождь над болотами прекратился почти сразу, как сюда вступили девушки. Русовласка, настроение которой и так не было хорошим, упало окончательно. Она обреченно тащилась за своей новой наставницей, чувствуя, что мерзкий запах от болот начинает нравиться. Пройдя совсем недалеко от домика, они остановились у горячего болота, грязь в котором булькала и пузырилась. Конан, присев на корточки у края, опустила палец в жижу, пробуя температуру, и, видимо, удовлетворившись результатом, разложила баночки по скалистому бережку. По другую сторону неширокой дорожки было холодное болото, вода в нем подергивалась от редких падающих капель. - Раздевайся, - кивнула Конан своей подопечной. - Зачем? – чувствуя холод и зябко поводя плечами, спросила Сэй, мрачно обведя взглядом местность. - Эти болота лечебные, - снимая плащ и оказываясь в довольно открытом кимоно, что сильно удивило русовласку, пояснила Конан. – Они используются местными в качестве лекарства от многих внутренних недугов. Я же использую эти болота в качестве косметических процедур, - она подвязала рукава. – Это специальная грязь, которую, если намазать на тело и дать затвердеть, избавит от всех волосков на теле. У Сэй стало такое выражение лица, будто она услышала о чем-то слишком неприличном. - А это больно? – с перекошенным лицом спросила она. - Относительно, - честно сказала Хаюми. – Грязь обладает кислотными свойствами и выжигает все волоски с корнем, которые выжечь не может, захватывает и вырывает, когда отпадает. - Зачем это? – взмолилась русовласка. – Это же очень больно! - Это процедура становления девушкой. - Я не хочу быть девушкой! Я хочу быть шиноби! – Сэй уже хотела рвануть с места, как Конан грозно сдвинула идеальные брови к переносице и повысила голос: - А ну стоять. Русовласка замерла на месте, пригвожденная взглядом, полным справедливости, к месту. - Немедленно разденься и подойди ко мне. Сэй, не решившись спорить, стянула с себя майку и потянула за шнурок штанов. Конан снова присела, взяв в руки одну из склянок, и русовласка увидела, что на спине женщины довольно откровенный разрез из кимоно. Не придав этому значения, девчонка, сняв с себя одежду и отпихнув ее ногой, протопала босыми ногами к куноичи Дождя. - А теперь собери одежду и сложи ее правильно, - даже не повернувшись к ней, сказала та. Густо покраснев от своей безалаберности, Сэй быстренько все исправила. Присев по приказу Конан на теплые скалы у берега и спустив ноги в жижу, Сэй, не достав пальцами ног до дна, поморщилась и ощутила странное покалывание в икрах. - Грязь будет печь, - предупредила Хаюми. – Поэтому по окончанию процедуры я смажу тебя мазью, которая поможет залечить ожоги. - Ожоги? – обреченно переспросила девушка. - Да. Грязь будет высыхать достаточно долго, и кислота может подействовать не только на волоски, но и на кожу. Впечатлительной шиноби из Конохи показалось, что кислота ей уже разъедает ноги. Отогнав от себя кошмарные мысли, русовласка нагнулась, набирая немного грязи в пригоршню и пробуя ее на ощупь. Обычная мерзко пахнувшая грязь, ничего особенного – такая же была в Конохе, ну, может, цветом чуть потемнее. Конан смотрела на слишком уж тщедушное тело Сэй и хмурилась, не понимая, почему в ее возрасте у нее полностью отсутствует грудь, словно у парня. Хотя все остальное было вполне девичьим. - Сэй, у тебя месячные уже есть? – спросила женщина. - А кто это? – недоуменно обернулась к ней русовласка. «Все ясно», - кивнула себе Хаюми. - Потом узнаешь, - уклончиво ответила она, смешивая содержимое склянок. Спустя некоторое время Сэй, полностью измазавшаяся грязью, исключая лицо, стояла перед Конан и терпеливо ждала, когда та выведет ей линию бровей. - Брови, - говорила Хаюми, - самая важная часть лица. У тебя может не быть прямого носа или тонких губ, но правильные брови сделают тебя особенной. – И казалось, что ей доставляет удовольствие делиться хоть с кем-то своим опытом, накопленным за все время. Через двадцать минут Сэй почувствовала, как тело начинает нещадно зудить во всех помазанных местах, особенно брови. Из-за высокой влажности грязь высыхала очень медленно, лишь в тех местах, где была помазана очень тонким слоем. - Долго еще? – чувствуя, что хочет разодрать зудящую руку, сквозь зубы спросила она. - Больно? - Очень неприятно. - Потерпи, еще столько же просидишь, и можно будет снять. - Мужчины тоже через это проходят? - Нет, - качнула головой Конан. – Лишь те, которые слишком следят за своим внешним видом, сильнее, чем за внутренним. И, надеюсь, ты понимаешь, что об этом секрете никто не должен знать. - Ага, - откликнулась русовласка, которая, если бы ее не предупредили, растренькала бы об этом на всю округу, первым делом поделившись этим с Итачи. Оценив ситуацию со стороны, девушка стыдливо покраснела и весело фыркнула. - Я больше не могу, - десять минут спустя со слезами на глазах проскулила Сэй. – Мне очень сильно спину печет. - Хорошо, идем, - кивнула женщина, помогая ей подняться. Они подошли к тому холодному болоту, которое на поверку оказалось небольшим бассейном с кристально чистой водой и твердым скалистым дном. Отшелушив ту грязь, что уже засохла, Конан помогла спуститься ей в воду и отмыла ее там от грязи. С помощью бумаги она потом отфильтрует воду. Все тело Сэй было болезненно покрасневшим, словно испытало страшный загар, и нещадно болело, так что только в воде не чувствовалась боль. Не плача, русовласка морщилась от боли, сидя по пояс в воде. Хаюми, оценивая масштабы бедствия, присела рядом с девушкой и, поставив рядом с собой баночку, принялась смазывать покрасневшие участки тела… *** Спустя четыре дня молчаливых стенаний Сэй и одной взрывной истерики боль, наконец, стихла, и покраснение сошло на нет. Теперь можно было насладиться абсолютно гладким телом и идеальными бровями. И когда они собрались уже уходить утром пятого дня, Сэй поутру обнаружила в кровати, где спала, кровь и дико испугалась. Мужественно переносившая истерику русовласки Конан объяснила, что это такое, и они еще на три дня задержались в болотах, и лишь по истечению этих трех дней девушки возвратились обратно в деревню Дождя.