Приёмыш

Мелодия флейты разносилась над рекой, жалобно отпевая тех, кто ушел, и тех, кому только предстоит уйти. Каждая нота трогала за душу, и невольно наворачивались слезы, ведь ни у кого нет тех, кто бы не умер или не погиб. Итачи и Кисаме нашли русовласку именно по этому звуку, ибо на чакру было ориентироваться бесполезно. Девушка сидела по-турецки на большом камне у края воды и, глядя вдаль сухими горячими глазами, терзала себе душу игрой. Она уже не кидается на наставника с объятиями, потому что Итачи строго наказал ей больше этого не делать. Взрослая похорошевшая куноичи с весьма привлекательными формами могла смутить любого тесными объятиями. Учиха был не против. Он упирался только потому, что от вида почти совершеннолетней Сэй ему хотелось большего. И плохое зрение распаляло собственное воображение. Однако нукенин, всегда ставя себя выше страстей, просто запретил ученице какие-либо вольности в отношении себя. Русовласка ничего не поняла, но ослушаться не посмела. Спали теперь, разумеется, отдельно. Сэй уже далеко не дитя. И Учиха с удивлением понимал, что она похожа на Марию как две капли воды, хоть память стирается, заменяясь новым образом, а зрение никак не располагает к тому, чтобы кого-либо оценивать. - Опять тоску нагоняешь? – фыркнул Кисаме, который так и не полюбил этот музыкальный инструмент. Девушка прервала игру и оглянулась. - И вам доброго дня. - Что-то ты не сильно рада нашему приходу, - заметил Хошигаки. - Возможно, это и так. Ведь я привыкла к этому дому, а теперь придется уходить, - она посмотрела в сторону уютного деревянного строения, в котором они остановились лишь на время запечатывания Однохвостого. Кисаме рассмеялся. - С вами обоими теперь ухо востро держать надо, - весело заметил он. – Лжете так, что любо-дорого, прям два сапога пара! Сэй никак не отреагировала на шуточку сокомандника, устремив серый взгляд в воду. Кисаме ушел, а Итачи неспешно приблизился к ученице. - Сыграть вам вашу любимую? – негромко спросила девушка, краем глаза видя, как он становится рядом. - Гаара жив. Девушка остолбенела, выронив из рук флейту, которая звякнув, упала в руки наставника. - Наруто? – выдохнула она единственное объяснение того, как это могло получиться. - Да, - подумав, что вполне можно приписать ему такое стечение обстоятельств, ответил Учиха. - Я так рада… - тихо сказала куноичи, склонив голову, и распущенные волосы пологом завесили лицо. Итачи молча посмотрел на нее, чувствуя, как в глубине души поднимается знакомое чувство, и протянул флейту ученице. - Сыграй, - попросил он. Сэй, откинув волосы назад, встретилась взглядом с мужчиной и, приняв флейту, поднесла мундштук к губам, выдувая аккорды. В свете апрельского солнца все было хорошо видно даже со зрением Итачи. Он смотрел на девушку, думая о том, что время, отведенное им, слишком быстро кончилось. Сасори убили; Дейдара, говорят, ушел от Конохи только потому, что Наруто взбесился. Но русовласке об этом знать не нужно. Он не заметил, как мелодия прекратилась, так что тишину нарушал лишь всплеск волн о камень, на котором сидела Сэй. Девушка вздохнула, откладывая трубку. - Ты скучаешь по Конохе? – спросил вдруг мужчина. Хотелось хитро поинтересоваться в ответ: «А вы?» Но Сэй, заправив прядь за ухо, глянула на наставника. - Мой дом там, где есть родные мне люди. Вы мне заменили целую семью, Итачи. Поэтому для меня нет никакого места на земле, кроме того, что рядом с вами. И он не нашел, что ответить на это. Лишь подумал, что когда его не станет, ее, убитую горем, сможет утешить так удачно подвернувшийся бы под руку Саске. Оставалось надеяться, что звезды сложатся для этого удачно. Иначе при самом худшем развитии событий жилеткой для утешения Сэй будет служить Мадара, сумевший снова втереться в ее доверие. Но, думалось, что русовласка уже не такая наивная, как раньше. - Ой, гляньте, там рыбка бабочку поймала, - с детским восторгом заметила девушка, чуть склонив голову набок. Итачи скорбно глянул в небо. «Интересно, - вдруг подумал Учиха, откинув мысли о несчастном будущем Сэй в объятиях мирового зла. – Насколько она похожа на мать?» - Я могу без вас поесть в принципе, - недовольно заметил Кисаме, выглядывая из дверей. - Идем! – Сэй резво вскочила с камня, подхватывая наставника под руку и ведя за собой к домику, как можно аккуратнее. Учиха не отказывался, хотя мог идти так, что его походке позавидовал бы Дейдара. Мужчина в ответ как бы невзначай коснулся её волос, ощущая пальцами их шелковистую гладкость. За два с половиной года пребывания вместе с ней Итачи начало казаться, что они всю жизнь были рядом. Слишком хорошо они понимали друг друга, что заметил даже Кисаме. Это было странно, но сил, чтобы отказаться от этой связи, не было. Потому что Итачи оправдал свои действия тем, что готовил брату невесту. Ради него он принесёт в жертву всех – себя в первую очередь – и в качестве подарка оставит её. Хитрый ласковый Учиха. - Что вы на меня так смотрите? – Сэй обернулась, наткнувшись на пристальный взгляд наставника. Неосознанно покраснела, отступив к косяку, ибо они как раз были у дверей. - Ты совсем не выросла, - и это было правдой. Итачи положил ей руку на голову и улыбнулся одними глазами. – Но в твоём росте преимущество. Сэй моргнула, вдруг залюбовавшись его глазами, чёрными, с лукавым прищуром и сеткой морщинок в уголках из-за улыбки. - Ага, - невпопад брякнула она и, отвернувшись, повела учителя к столу. Кисаме же с усмешкой наблюдал за ними. *** А спустя пару дней они двинулись в путь, "торопясь" за Четырёххвостым…