— Забыть горячо любимого человека невозможно. Время, конечно, хороший целитель для сердца, не получившего ответа в любви, а разлука помогает ещё больше. Но ни время, ни разлука не могут заглушить тоски о потерянном возлюбленном или же успокоить сердце, не знавшее счастливой любви. М.Рид «Всадник без головы»
Пожалуй было глупо делать это. Соглашаться на приглашение Лиджуан. День Рождения её дочери и поистине королевский размах. Десятки важнейших змеев Ирия со своими жёнами и отпрысками. Невероятно красиво украшенный зал… А ещё больше его украшала дочь Лиджуан и Айта. Чёрные прямые волосы, голубые сверкающие глаза без второго века (видимо, от Лиджуан перешло) и сияющая улыбка. Создавалось впечатление, что эту девочку долго и упорно прихорашивали, но на лице не было и следа косметики, а платье и обувь были самыми обыкновенными. Неожиданно поняла, что чего-то не хватает, и огляделась по сторонам. Чуть дальше от меня Владимир что-то бурно обсуждал с Ирийскими мальчишками. Видно, уже нашёл себе друзей. В его глазах сияла та же ехидная и высокомерная искорка, как и у отца. Он был похож на него. Такая невероятная схожесть не укрылась от зоркого Танькиного взгляда. Слава Богам, что Вассаго не замечал. Или не хотел замечать… Оторвала взгляд от играющего сына и случайно встретила глазами Айта. Он с подозрением вглядывался в лицо Владимира. Даже спустя несколько минут он неотрывно продолжал смотреть. — Ирка! Привет! — из ниоткуда появилась Лиджуан и приветственно обняла меня за плечо, игнорируя грозные взгляды Айта в нашу сторону. — Привет. — Владимиру ведь тоже недавно исполнилось десять? — я коротко ответила на вопрос Лиджуан «да», и хоть по ней было видно, что она хочет задать ещё пару вопросов, она просто молча ушла. Я смотрела на Айта. Всё верно, я впервые за прошедшие десять лет в Ирии. Десять мучительных лет я не видела его. То голубые и спокойные, то синие-синие или даже чёрные глаза, худощавое, но накаченное тело, и такой приятный голос, что я готова была в нём раствориться. Когда-то всё это принадлежало мне и никто с этим и спорить не мог. Но не сейчас, не тогда, когда я самолично, забыв о чьих-либо чувствах, передала его в чужие руки. Сейчас он был с Лиджуан. И он любил свою дочь, это было заметно по тому, как он на неё смотрит. С теплотой и нежностью, так, как раньше он смотрел на меня… Я бы отдала всё лишь за то, чтобы вновь взять его за руку. Но… я не могу себе этого позволить… Неожиданно моё меланхоличное состояния прервал детский плач. В зале мгновенно стало тихо. Я резко обернулась на звук. Тот мальчик, с которым играл Владимир, горько плакал, упав на пол; все открытые участки его тела покрылись ожогами. Владимир стоял, склонившись над ним и сжав кулаки, в глазах его стояли нескрываемая злоба и чистое хладнокровие. Кажется, все эти люди и змеи увидели то, что не следовало видеть никому. На Владимира тыкали пальцами и шептались откровенно, вслух говоря, что его мать шлюха. Хотела уже броситься к нему на помощь, но кто-то схватил меня за руку. Я только успела увидеть, как Вассаго вытаскивает Владимира из толпы, кидая угрожающие взгляды на тех, кто непристойно высказался. Ощутила, как чьи-то пальцы переплелись с моими. Знакомая прохлада рук. Я даже не решилась глянуть на того, кто уверенно тащил меня за собой по знакомым коридорам Змиевых Пещер. Спустя минуту я и мой спутник зашли в одну из бесконечных комнат. В лицо тут же хлынула прохлада морского воздуха. Запах чистой родниковой воды и йода мешался в один, и я глубоко вдохнула его. Разум будто очистился ото всех прошлых проблем. — Сколько ты планировала скрывать это от меня?! — Всегда. — Но он мой сын! — взревел Айт. — Он мой сын. И он принимает только одного человека в качестве отца. И это не ты. Извини, — я опустила голову вниз. — После всего, что было, ты больше не считаешь, что я тебе нужен? — он выбил меня из колеи этим вопросом. Обняла его и крепко прижалась к его груди. — Всегда. Ты всегда нужен мне. И хоть я сама сделала всё это, мне почему-то кажется невозможным отпустить тебя и жить так. Даже спустя десять лет, — Айт оторвал меня от себя, и я почувствовала лёгкое прохладное прикосновение к моей оголённой шее. — Я целовал Лиджуан, но всё равно, всегда раз за разом думал о тебе. Как бы банально это не звучало, ты лучшая девушка из всех, что я встречал, — он положил свой подбородок мне на макушку. — Мне жаль, что я не в том положении, чтобы ты чувствовала себя комфортно рядом со мной и не волновалась ни о чём. Мне жаль, что я не Вассаго. Он поцеловал меня. Нежно и глубоко, вкладывая каждую частичку себя в один лишь поцелуй. — Я не могу… — мой шёпот был настолько отчаянным, что Айт бы ни за что не поверил. — Подари мне эту ночь, — его голос не был умоляющим, но я поняла, что если бы он мог себе позволить, то встал бы сейчас на колени. И кого я обманываю, я, как и Айт, хочу этого. Я решила забыться на эту ночь. Забыться и снова почувствовать, каково это — быть с ним. Я знала, пусть мне завтра и придётся иметь дело с Вассаго, но сейчас он не оставит Владимира на растерзание беспощадным змиям. Ринулась в поцелуй, прижимаясь к Айту всем телом и желая продлить эти минуты до бесконечности…***
Проснулась я уже в другой комнате. Одна. Айт очень сильно любил меня этой ночью, но мы оба понимали, что на утро всё вновь станет как раньше. Пора возвращаться домой.Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури, выброшенные на пустой берег, одни. Она смотрела на него и чувствовала, как много на ней его любви, и странно, ей стало вдруг тяжело и больно, что её так любят. Ф. М. Достоевский, «Преступление и наказание»
— Ты знала, чей это ребёнок, когда пришла ко мне в тот день? — Нет, не знала. — Хоть это успокаивает, — Вассаго усмехнулся. — Если ты, конечно, не врёшь. — Я… — Это не имеет значения. Мне действительно больно смотреть на то, как ты страдаешь из-за него. Поэтому я просто решил не оставлять тебе выбора. Даже если будет сложно, если ты не хочешь, всё равно вернись к нему. Даже если этого не хочу я… Что бы он ни говорил, как бы ни утверждал, что понял тебя, на самом деле он никогда не поймёт, а просто будет ждать, когда ты передумаешь и перестанешь делать кому-то лучше, не спрашивая разрешения и решая всё и за всех. Мрачный, как сама смерть,