like we're making love.

У Марка Ли острая аллергия на ярко выраженных лицемеров. Впрочем, кто вообще в здравом уме будет тащиться от двуличных, лишенных всех моральных принципов, людей? Так или иначе, все объяснимо, и на эту нелюбовь у него есть тысячи причин, заключающиеся, в основном, лишь в его собственном жизненном опыте. Ему не так много годиков, чтобы хвастаться окровавленными ножами, торчащими из его спины. В основном, когда он задается желанием с кем-либо своими обидами поделиться, лично пресекает все попытки раскрыть свой рот. Потому что реакция, в большинстве своем, всегда одна. Те, кто помладше, только отдаленно понимают все то, через что ему пришлось пройти, а те, кто постарше, не воспринимают всерьез, советуя не заморачиваться, ведь «ты еще так молод» и «что такого страшного могло произойти за твои-то годы». Иногда Минхён поддается всеобщему влиянию и в который раз задумывается: а что, если он, в самом деле, преувеличивает? Что, если его проблемы действительно не настолько значительны, чтобы на них зацикливаться? Только понимать и применять на практике — это две совершенно отличные друг от друга вещи, совмещать которые юноша за недолгие годы своей жизни пока что еще не научился. Ли Донхёк оставляет впечатление яркого лучика света еще с их самой первой встречи. Мальчишка кажется очень заводным, неусидчивым, веселым и по-настоящему искренним. Когда ему грустно — он грустит, когда ему одиноко — он и ведет себя подобающе, когда ему весело и хорошо — он смеется. Марк не знает, в какой точно момент влюбляется в него первый раз, а когда второй, когда третий. Он собирает каждую свою кратковременную влюбленность, словно кусочки пазла, складывает вместе и получает неутешительный результат в виде ненормальной привязанности и желания защитить несносного ребенка от всего чертового мира. Они с Хэчаном сильно друг от друга отличаются: старший и ведет себя подобающе «хёну» — больше молчит, чем чешет языком, берет на себя ответственность за проступки и проколы, обдумывает каждый свой шаг перед его совершением; младший ведет себя характерно младшему — он не способен усидеть на месте, вечно ищет приключений на свою пятую точку и очень любит втягивать в это Минхёна, а еще постоянно ребячится и ведет себя совсем по-детски, не переживая ни за какие последствия. Они хорошо друг друга дополняют, и однажды Ли рассказывает тонсену о своих чувствах во время поездки на задних сидениях автомобиля, пока старшие участники уделяют немного времени на отдых, удобно располагаясь спереди. А Донхёк кривляется в ответ и шутливо бухтит, будто бы старший признается ему в любви, а затем добавляет, что тот ему, конечно же, тоже нравится. Кореец понимает все совершенно иначе и исключительно только по-своему, а Марка и без того все устраивает, он сказал — ему стало легче. С того самого дня икс их отношения резко меняются. Они начинают вести себя, как парочка, по крайней мере, Минхён со своей стороны точно позволяет себе слишком много лишнего, что окружающие люди всегда скидывают на любвеобильность и привязанность к близкому другу. И пускай думают, что хотят, пока это оправдывает скользящие по талии пальцы и ревностные возмущения, вроде «эй, отвали от него сейчас же». Хэчан, кажется, странному поведению своего хёна не придает совершенно никакого значения, только смеется со всеми, а после любой излишней близости виртуозно угрожает его отмудохать, каждый раз выдумывает небылицы о том, как он изучал тайский бокс и до посинения занимался джиу-джитсу, всегда принимая одну и ту же позу: вставая в стойку, сгибая колени и вытягивая вперед свои сжатые до предела «кулачки ярости». В ответ старший взрывается смехом, тем, каким может только он, заливая все помещение звонким хохотом и толкая парня в плечо, на что тот, правда, ворчит подобно познавшему жизнь старику, но потом присоединяется к веселью и набрасывается незамедлительно на друга верхом, чтобы доказать свое уникальное мастерство боевых искусств. Донхёк всегда под прицелом и становится главной мишенью, когда кто-либо в общежитии поднимается не с той ноги. Вовсе не потому, что парнишка — козёл отпущения, но из-за его дурного характера как минимум. Он никогда не думает, что говорит, а говорит обо всем, о чем думает. Он не скуп на эмоции и советы, которые, в основном, беспочвенны и совершенно бесполезны. Он просто не может пройти мимо, если есть возможность кого-либо подстебать, не важно, будут то старшие или же младшие. Он просто ведет себя очень по-ребячески, а Марку всегда приходится подтирать за ним грязные следы с белого ковра, чтобы, в итоге, никто не настучал ему по тыкве. Минхён никогда не пытался и даже не намеревался записываться в телохранители этому бесстрашному ребенку, но трясется над ним, как над чем-то драгоценным. Как над маленьким хрустальным шариком, который бережно вкладывает умирающий родственник в ладонь близкого и сильно любимого человека, что позже хранит свое небольшое наследие всю оставшуюся жизнь. Никто ему в руки Хэчана не передавал, но он берет опеку над ним самостоятельно и всегда заступается, когда кому-либо не терпится несносной занозе в заднице уши надрать. Потому что Ли тот, кто он есть. Он живой, настоящий, светлый и очень-очень искренний. И без разницы, насколько он невыносим, зато он в любой ситуации остается собой и не позволяет давлению общественности захватить над собой власть. Однако в один прекрасный день Марк вдруг понимает, что слишком поторопился с преждевременными выводами. Очередной энсити лайф, который они снимают в попытках показать людям свои лучшие качества и раскрыть забавные стороны, чего всегда требует зритель, раскрывает на некоторые вещи глаза и ему. За ними лишь с редкими перерывами на небольшой отдых, со всех сторон наблюдают объективы камер, и это кажется единственной проблемой до тех самых пор, пока не наступает черед рубрики малыша Донхёка — караоке, которое проходит примитивно и ужасно скучно, что приходится признать не только «гостям», но и организатору унылой «развлекухи». Минхён с самого начала и до самого конца понимает, что это нелепо проведенное время ни за что не попадет в эфир, поэтому не строит из себя клоуна и просто расслабляется, наблюдая за тем, как увядает его мальчик, который, наверняка, и не готовился-то толком к этому моменту, посчитав, что попеть песенки и без того будет забавно, зачем стараться больше?! В любом случае, Ли всеми силами пытается его поддержать, а когда осознает, что выходит у него это, скажем так, убого, морально готовится стать жилеткой, в которую младший сможет поплакаться. Только вопреки всем ожиданиям, Хэчан ему плакаться не идет, а только сидит в стороне, поникнув головой, и изображает занятость, хотя на деле просто рисует пальцем невидимые узоры на деревянном полу. И его, в принципе, можно понять, попробуй здесь не раскиснуть, даже если ребята стараются подбодрить и убедить, что все вышло не так уж и плохо. Но как только Марк подсаживается к тонсену поближе и укладывает ладонь на его колено, то сталкивается взглядом отнюдь не с грустными глазками. Младший улыбается ему в ответ на немой вопрос и сияет так, будто только что совсем ничего не произошло. Он, если честно, даже слегка теряется и не сразу находит подходящие слова, чтобы начать разговор. Донхёк светлый и жизнерадостный мальчик. Он любит подшучивать над друзьями и ненавидит получать за это пинки. Он смеется и грустит вместе со всеми, но если ему будет смешно, когда всем остальным будет больно, он не постесняется ни смеха, ни улыбок. Но ему пока что слишком мало лет, и с возрастом искренность и обнаженная душа покроются толстым слоем темной грязи, которая засохнет и станет непрошибаемым панцирем, заглянуть под который будет почти непосильной задачей. И пусть даже в этом нет совсем ничего страшного, ведь каждый из нас о чем-то да умалчивает, в особенности о чувствах, которые так легко задеть. Но Минхёну вдруг становится непредвиденно страшно, что рано или поздно мальчик, которого он знает сейчас, окажется ему незнаком. Время не только лечит, но и делает из хороших ребят черствые куски бездушных бревен, по которым пойди попытайся понять, когда они говорят правду, а когда играют на публику, закрывая в себе все самое искреннее и сокровенное. И особенно оно безжалостно к людям, вроде его друга, которые чересчур открыты для внешнего мира, наполненного безжалостными подонками, готовыми за любую цену вонзить в спину нож даже близким и родным в самый ответственный момент. Возможно, он просто себя накручивает, и ничего подобного никогда не произойдет. Но к концу мучительно долгих раздумий Марк приходит к выводу, что однажды Хэчан изменится до неузнаваемости, а раскрутить его на настоящие чувства будет капитальной проблемой.

***

Как и обычно, «малышню» отправляют в постель первыми. В итоге, так и не разузнав, но построив уйму догадок о том, кого именно выберут худшим организатором рубрик, юноша подхватывает младшего под локоть, желает хёнам доброй ночи и уводит его расстилать себе постель и потихоньку укладываться спать. Однако рядом с заводным ребенком, вроде Донхёка, это оказывается не так уж и просто. Мальчишка даже поздним вечером переполнен энергией и, безусловно, заряжает ею и всех окружающих, а, если точнее, Марка, так как тот оказывается единственным в зоне поражения хэчановского излучения. Они ведут себя глупо и дурачатся на камеру, потом дерутся и мешают друг другу раскладывать футоны. Когда оба более-менее успокаиваются и заканчивают приготовления ко сну в полной тишине, ему хочется спросить, все ли в порядке, но вопрос застревает у него в глотке, а Ли укладывается спать раньше, чем он решается его озвучить. Ли Донхёк нравится ему с их самой первой встречи. Это трудно объяснить, просто схоже с любовью с первого взгляда. Хотя Минхёну трудно сказать, что он, и в самом деле, влюблен, но испытывает к юноше определенную симпатию, какую ни к кому прочему больше не ощущает. И отчего-то, пока он сидит позади и разглядывает чужой затылок, в груди зарождается стойкое чувство, что он будет любить этого милого человечка, кем бы в будущем тот ни стал. Он просто будет рядом в нужный момент, окажется помощником, другом, жилеткой и воздухом, возможно, даже любовником и любовью. И остается надеяться лишь на то, что Хэчан никогда не попытается стать ему чужим и совершенно отстраненным, ведь отпускать его так далеко Марк ни в коем случае не собирается. — Эй, — тихо зовет он и перемещается со своего места поближе к другу слишком быстро. Тот даже не успевает среагировать, а парень прикладывается позади и медленно, почти лениво ползет ладонью по талии, в конце своего пути обхватывая ее крепким объятием и прижимаясь грудью к лопаткам. — Пообещай мне кое-что, — горячее дыхание обжигает кожу краснеющего в тот же миг уха, а Донхёк разворачивается раньше, чем Минхён успевает вообще об этом подумать. — Обещай, что будешь для меня настоящим. Младший, похоже, совсем не улавливает суть внезапной просьбы со стороны хёна, поэтому рисует на лице умилительную мордашку и, сам того не подозревая, в очередной раз за вечер подпитывает старшего силами продолжать бороться за этот лучик света дальше, не выпуская его из рук, даже если ухватиться за него никак не выходит. А у последнего, в свою очередь, не хватает ни желания, ни сил, чтобы объясниться и расставить, наконец, все точки над i. Он мнется только несколько долгих секунд, а затем дает волю своим желаниям и пускается по все тяжкие, наклоняясь вперед и в самом невинном в своей жизни поцелуе касаясь мягких и слегка приоткрытых губ Донхёка, который на все происходящее никак не реагирует и только комкает кулачками ярости свое одеяло. А что он делает дальше — уже не важно: Минхён возвращается на свое место за пару размашистых телодвижений, укладывается и поворачивается к другу спиной. — Спокойной ночи, Донхёк-а, — заканчивает Марк их несостоявшийся диалог, прикасаясь кончиками пальцев к нижней губе.