Truce/Перемирие

Ты звонишь среди ночи, просишь приехать. Голос дрожит, а слова иногда переходят в неразборчивый шёпот. Что-то произошло. Ты живёшь один, но говоришь так, будто рядом кто-то есть, и тебе страшно. Я кидаю единственное «Жди» и спешу выключить компьютер. Не ожидал от тебя звонка. Приезжаю через 15 минут, хотя живу на окраине города, в противоположной стороне и так далеко. В глазах мигают красные огни светофора, а внутренний счётчик уже накручивает приличную сумму. Но мне всё равно. Я открываю дверь своим ключом и нахожу тебя в спальне, сидящим напротив телевизора, настроенного на белый шум. Подхожу и сажусь на край кровати, поодаль от твоей сгорбленной фигуры. В комнате ледник, а ты сидишь в бордовом свитере крупной вязки, едва доходящем до бёдер, и синих штанах. На ногах ничего нет, поэтому пальцы зябко ёрзают по ковру, зарываясь в мягкий ворс. Такой же красивый, как и был. Вдруг ты начинаешь говорить. Медленно, проглатывая половину предложений. Что-то про то, как хотел написать, как ужасно болел неделю назад, как живёшь сейчас. Оттягиваешь рукава свитера и обхватываешь себя руками, прячась. Внутри разверзается чёрная дыра, которую я пытался залатать на протяжении года. Ничего не помогло, ведь тебя не было рядом. Я не знаю, что делать. Ты поворачиваешься, и я замечаю, что слёзы давно текут из твоих глаз. Таких красных, опухших. Горькие, они падают на горловину свитера и тут же исчезают, оставляя после себя мокрые пятна. Я подсаживаюсь ближе и протягиваю руку, провожу по щеке. Зажмуриваюсь, ожидая какого-нибудь отпора, но ничего не происходит. Ты так же сидишь, опустив голову и укутавшись в рукава свитера. Такой беззащитный. Снова хочется быть рядом, чувствовать запах корицы вокруг тебя. Ты не успокаиваешься. Тихо всхлипываешь, а из глаз текут ручьи печали. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я видел тебя таким, стираешь их рукавом, но я вижу тебя. Мне не противно, ни капли, я лишь хочу помочь. Я обнимаю тебя. Легко, почти невесомо касаясь твоей спины. На секунду плач затихает, и я чувствую, как твои руки обнимают меня в ответ. Вначале так же легко, как обнимаю тебя я, но потом хватка усиливается, и твои пальцы вцепляются в мою зелёную рубашку, вжимая меня в себя. Ты такой холодный. Плечи подрагивают от вновь нахлынувшей волны, но ты не ослабляешь объятья. Я и сам этого не хочу. Опускаю голову на твоё плечо и вдыхаю запах. Теперь всё иначе: ты пахнешь лавандой и свежестью. Такой терпкий, но приятный запах. Запах свободы.  — Оставайся живой, оставайся живой ради меня, — пою я тихо, чтобы никто, кроме тебя этого не услышал. Ты отстраняешься, заглядывая в глаза. Тёмный янтарь плещется вокруг зрачка. Ресницы светятся от влаги, и это так прекрасно. — Ты умрёшь, но сейчас твоя жизнь свободна, — я закатываю рукава рубашки, обнажая неглубокие порезы. «Ты нужен мне так же сильно, как и я тебе». Смотришь на них любопытно, проводя пальцами по каждому. — Гордись тем, что, несомненно, умрёт. Этой строчке ты улыбаешься. Я так ждал хоть одну улыбку. Она тёплая, домашняя, такая, какая была всегда адресована мне. Я беру тебя за руку и веду на кухню. Там ты садишься на стул с мягкой спинкой, а я принимаюсь делать чай с горными цветами. Ты любил его, я помню, так же, как и я. Ты рассказываешь о поездке в Нью-Йорк, о родителях, упоминаешь, что до сих пор один. Я смеюсь над твоим меняющимся настроением и радуюсь тому, что тебе было не так уж плохо без меня. Я рассказываю о написанных песнях и том, как провёл пару месяцев у дедушки. Ты вспоминаешь, как хорошо наши родители раньше общались, хотя не исключено, что и сейчас общаются. Мы допиваем чай, и я собираюсь уходить домой. Ты не отпускаешь, придумывая нелепую причину остаться на ночь — боязнь темноты. Я понимаю тебя и благодарен за шанс. Мне тоже одиноко. Мы ложимся на диван, и ты включаешь какую-то комедию. Я пропускаю всё мимо ушей, наслаждаясь твоим обществом. Ты иногда посмеиваешься над глупыми шутками главного героя и смешно прикусываешь кончик языка. Как я жил без этого? Ты засыпаешь у меня на груди, шепча, что я — твой смысл жизни. Я согласен с этим, ведь моим смыслом являешься ты. Я благодарен Богу за этот момент. Твои волосы цвета сладкой ваты щекочут мой подбородок, и я улыбаюсь, прикрывая глаза. Надеюсь, это не сон. Сейчас ночь подходит к концу, Солнце взойдёт, и мы попытаемся снова.