Марионетка

— Спасибо, что приглядывал. За мной и Корво. Спасибо, что давал советы и ответы, даже не смотря на то, что они были порой туманны. Ты помог, а это дорого стоит. И это могущество.       Эти слова из уст Императрицы звучали так искренне, но в его бездонных глазах читалось полное равнодушие и черты лица оставались такими же «суровыми», которые лишь изредка касались легкой улыбки. Или оскала. Он молчал, и ничего не говорил, продолжая сверлить ее взглядом. — Каждый заслуживает благодарности, только… я не знаю, как отблагодарить именно тебя. Я не знаю, что тебе нужно и смогу ли я тебе это дать, но все же, обездоленным не оставлю. — Эмили приблизилась к нему и коснулась губами холодной кожи его лица, оставив легкий отпечаток помады на его щеке. — Ой, извини, не учла. — Пропела она, торопливо стирая большим пальцем след от помады. Он сначала не сразу понял, но все же продолжал сохранять свое молчание и безразличность. — Ну, я хотя бы попыталась… верни меня обратно. — Он кивнул ей в ответ, и за считанные секунды Императрица тут же исчезла из поля зрения Чужого.       Он долго думал о том, что неужели кто-то хотел его отблагодарить за ужас, который он, можно сказать, и устроил, играя судьбами людей? Мало кто вообще догадывался, что Дар, который он давал людям — это лишь часть его коварного плана в игре судеб. Все то, что она ему сказала — казалось смешной и детской наивностью. Хотя, это и к лучшему, что она так думает. В этом мире и так достаточно людей, которые его ненавидят. А ее поцелуй? Полон надежды, что его будет достаточно, чтобы «погасить чувство долга»? Кажется, Императрица очень стеснялась, целуя его в щеку. Да, такое забудешь не скоро, готов поспорить, что через много тысячелетий это событие поднимет ему настроение. А ведь, сколько женщин мечтали об его поцелуе… Они готовы были убивать, бесплатно отдастся ему целиком. Женщины как Далила, которые стремились к власти, встречались ему редко, большая часть из них желала лишь любви. Теперь она навек исчезла, все вернулось на свои места, Эмили и Корво вновь поднимают Империю с колен — в общем веселье закончилось, а новых избранных, которые были бы достойны носить его знак не находилось. Чем себя развлечь? Может использовать простодушность Императрицы? Навестить ее. Разжечь в ней огонь страсти, сделать кунилингус и оставить полыхающей в желании, наблюдая, как она с этим будет справляться? Хорошая идея. У него было множество мыслей о целях его визита к ней, но кроме грязных и «подлых» намерениях, другие его не посещали.       В этот раз деловая встреча продлилась дольше обычного. Была поздняя ночь, слуги и другие придворные уже спали, а Корво и Эмили только лишь закончили переговоры. Уже как неделю Империя принадлежит законной правительнице, а некоторый хлам Далилы еще не вышвырнули. Зайдя свои покои, закрыв дверь наглухо ключом, Эмили уже знала, что не уснет. После нескольких неудачных попыток уснуть она встала и направилась к письменному столику, который был завален различными бумагами, а также подобии рисунков, что видимо, черкала Далила. Из всего этого хлама она нашла интересные записи, похожие на заметки из дневника, и похоже, что они принадлежали именно Джессамине. Устроившись в кресле поудобней в освещении тусклой лампы, она непременно погрузилась в столь желанное чтение. Появившейся сзади Чужой, делал очень медленные и тихие шаги, протягивая правую руку вперед. Он коснулся макушки головы Императрицы и ее разум помутился. От непонятной нахлынувшей радости, глубоко дыша, она задрала голову вверх не заметив, как столь интересующий ее дневник выпал из рук. Императрица пробормотала что-то невнятное и он понял, что сейчас она превратилась в его марионетку. — Такой поздний час, а тебе не спится. — Его губы коснулись ее уха.- Я думал, ты поможешь мне развлечься.       Соскочив с кресла, она прильнула к нему в объятия, тесно не прижимаясь, будто дожидаясь его приказов, тем временем, пока он водил пальцами по ее лицу, словно вырисовывал контуры занимательного знака. — Покажи мне себя. Сними одежду.       Без каких-либо возражений она отстранилась от него, подойдя ближе к кровати, Императрица стала избавляться от одежды, отбрасывая ее части в сторону. Только от одной его мысли, тусклый свет лампы сразу же погас, и словно его приказ прозвучал в голос, по которому девушка падает на шелковые ткани своей постели, краем глаза рассматривая его силуэт в лунном свете. Не теряя и минуты, он прильнул к ней в грубом поцелуе, ускоряя этим темп ее дыхания. Его поцелуи спускались все ниже и ниже, а пальцы играли с ее давно затвердевшими сосками.       Раздвигая её ноги шире, язык Чужого проникает в её киску, беспощадно дразня ее клитор, слегка покусывая и лаская кончиком языка. Из её уст вырывались дикие стоны и от нахлынувшей волны удовольствия, она пыталась сомкнуть ноги и вырываться, но Чужой ей не давал этой возможности, лишь только сильнее теребил языком клитор, под тихий, но все же вой довольной Императрицы. Вскоре она расслабилась, издавая сладкие стоны, но Чужой от своего коварного плана отказываться не стал и ему было сигналом, что пора кончать играть, когда она начала приподнимать бёдра больше трёх раз. Оставив её в покое, он моментально растворился в чёрном мареве, оказавшись в её кресле сидя в развалку, но она его не видела. Потому что он так хотел. Эмили испугалась, когда он исчез. Она пыталась звать, терзалась в кровати, чтобы привлечь его внимание, но всё тщетно. Оставалось лишь самой, своим пальцем тушить пожар страсти, который он разжег себе на потеху. Наблюдая за ней с хищной улыбкой, что больше походила на оскал, он довольствовался результатом, только потом, замечая, что ему становится тесно в штанах. Он, бывало, проклинал Бездну за то, что она не забрала к него физические потребности, характерные людям, пускай он нуждался в них не так как они, но всё же. На него нахлынули моментальные воспоминания о его последнем сексе, семьсот лет назад, когда две ведьмы желали чувствовать его в себе. Всё имеет цену. Ему порой становилось противно об одной мысли, какая же участь позже настигла их.       Тихий плачь Императрицы во тьме, желающей найти утешение, так и было вызовом для него. Как бы он этого не хотел, но рвущийся на свободу стояк не давал ему покоя. Сейчас бы было бы характерно снять напряжение рукой, но зачем, когда есть она? И ей будет хорошо и ему, да к тому же, ведь из этого может оборот выйти интереснее. Сделав глубокий, недовольный вздох, он появился ей на глаза, приближаясь к ней уверенным шагом на ходу расстегивая свой тёмный камзол. — У тебя почти получилось. — Сказал он, собираясь избавляться от штанов. — Постарайся ещё, чтобы наш секрет обратился в безумную близость. — Её хищный взгляд упал на его ширинку, облизывая пересохшие губы. — Лукавишь.       Усмехнувшись, он без промедления расстегнул штаны, демонстрируя ей свой огромный набухший член. Ему придется сдерживать себя, ибо не одна смертная не сможет перенести его силу, не хотелось бы, чтобы это был первый в мире случай, когда от секса бы умерли, или же, чтобы толпа сбежавшихся стражников вместе с Корво на крик Императрицы прервали бы их в самом разгаре желаний. Его губы встретились с её во встречном поцелуе, но на сей раз в более нежном, удобный способ затыкать ей рот, когда он входил в неё целиком, при этом наращивая темп. Для него это было ещё более сдержанно в отличие от неё, ведь если бы они сейчас были бы в Бездне, ножки кровати бы не выдержали такого отрыва на ней. Данная мысль просто забавляла его, но он позабыл её быстро, подавшись животному инстинкту закусив мочку её уха. А ведь она была плохой девчонкой, которая действительно вызывает у него интерес, откинув голову назад, делая глубокий вдох от удовольствия, он хриплым голосом сквозь тихий стон пытался протянуть нотку её имени, после чего забывал про осторожность и ускорялся, но быстро опомнился от её всхлипа. Что может быть приятнее слуху, чем скрип кровати и сладкие стоны желанной женщины? Ему было хорошо в ней, но что-то щёлкнуло в голове, что он взял её так дёшево, даже не угостил вином или добротным виски.       Проведя грациозным движением руки по воздуху, и у него сразу же оказалась бутыль Тивианского вина. В Бездну бокалы, вырывая зубами пробку выливая дорогой алкоголь на её горящую грудь, стекающего вниз на простыни алыми струйками. Теперь он был уверен в том, что утром у неё возникнут вопросы, обнаружив на постели пятна от вина, и своей отданной поневоле девственности ему. Он жадно припал к её соскам, ощущая них сладкий привкус вина, которого было не достаточно, чтобы опьянить его разум, но он и так быль пьян в собственной страсти к ней. Не желая останавливаться на полпути, поза сбоку была просто прекрасна, кусая губы от наслаждения. Она не могла больше терпеть и уже кончала, но ему этого было мало, ведь он только вошел во вкус своего дела, поскольку она полностью была под его гипнозом. Манипулировать ей ему ничего не стоило. Поменявшись с ней местами, она беспощадно правой рукой дергала его член, касаясь его головки кончиком языка, а после вбирая его целиком. Она продолжала его терзать до тех пор, пока струйка его семени не оросила ее руки. Все же ей удалось добиться его громко стона в желании еще больше пролить на себя его спермы. Продолжать дальше сил больше не было, и уставшая Императрица перекатилась на левый бок постели, очень быстро уснув.       Уже светало, свежий, раннего утра морской воздух взбодрил Чужого, который в спешки встал с кровати в поисках своей одежды. Одевшись, он укрыл Императрицу одеялом в предвкушении ее шокированной реакции, когда она себя обнаружит в окружении последствий ее бурной ночи. Обидно даже, что она никогда не вспомнит, с кем она ее провела, но ведь так интересней. Он повернулся к сладко спящей Императрицы с усмешкой на лице сказав напоследок: — Добрых снов, Эмили Колдуин.