Один, два, три... Игра началась.

-Т/и, мы переезжаем. — Понятно. Во сколько? — Сегодня ночью. — Принято. Мои родители были… бизнесмены в некотором роде, поэтому наша семья очень часто переезжала. Последний переезд был четыре месяца назад. Все бы ничего, но я училась в старшей школе. У меня не было друзей, потому что, не успев приехать, мы снова уезжали на новое место. Еще одной причиной могла быть работа родителей. Сказать, что мои родители — бизнесмены, значит ничего не сказать. Мои родители были секретными агентами, в еще более секретной организации. После каждой операции им приходилось менять все документы. Собственно я проходила ту же операцию. За мою короткую жизнь я поменяла более 30 имен, страховок, паспортов и всего остального. Оценки менять не приходилось, потому что они были неизменны всегда. Отлично — вот моя оценка. Чтобы соответствовать своим родителям, не позорить их и не подвергать опасности всех нас, мне приходилось учиться больше, чем любые другие школьники. Хотя мне 18, но я уже спокойно могу точно поставить диагноз, оказать профессиональную медицинскую помощь, вправить кости и даже сделать простую и небольшую операцию. С детства я занимаюсь спортом. Скорее всего вы сейчас меня не поняли и подумали не о том. Я занимаюсь спортом не для того, чтобы похудеть, поддержать форму или выиграть Олимпийские игры. Я занимаюсь спортом, чтобы не умереть. Дзюдо, каратэ, тхэквандо, фехтование, легкая атлетика, стрельба из огнестрельного оружия, стрельба из лука, плавание, верховая езда и еще много чего. После каждой операции мы ехали в штаб-квартиру. Там мои родители докладывали о проделанной работе, меня допрашивали на так называемый предмет друзей и парня. Каждый раз ответ был вот такой: «Связей с общественностью не имею. Следы моего существования и дальнейшей жизни скрыты и перепутаны». Вот таким всегда был мой ответ. Штабу абсолютно плевать на сентиментальность, ответ должен быть четким, коротким и… одинаковым. Я тот человек, который не может иметь личной жизни. Моя личная жизнь — это хорошо продуманная история штаба, и зазубренная мной так, чтобы все отскакивало от зубов, иначе… наказание. Раньше, когда мне было лет 7-9 я получала бесчисленное множество наказаний. Я могу назвать наказания — пыткой. Свою первую пытку я никогда не забуду. Я не смогла выучить свою историю, поэтому штаб отдал приказ: «карцер на три дня с хлебом и водой, после — бойня на кулаках». С каждым разом наказания ужесточались: «карцер на три дня с водой, после — бойня на деревянных битах». Думаю понятно, что было дальше. С детства из меня делали человека, который подчиняется любому слову штаба. Для всех остальных детей авторитет — родители, для меня — штаб. Конечно мои родители любили меня. Когда я принимала наказания, мои родители ходили к человеку, который назначал наказания, и просили, чтобы наказания были мягче. Когда меня отправляли в карцер моя мама всегда плакала, но когда я выходила, она встречала меня стойко и сильно. Штаб был авторитетом и для них, и для других агентов, но в случае с нашей семьей и со мной, все было намного строже, потому что нынешний глава штаба — мой дед. Моя семья — главная ветвь в нашей организации. Теперь для всех все должно стать понятным. У меня было многое, от меня ждали много, поэтому мои наказания были самыми ужасными.