Кладка.

Когда, пришедшему в себя после похмелья, Эйсу подробно разложили суть ранее происходящего, то в аптечке стало на пару пузырьков нашатыря меньше – первый Портгас рефлекторно выпил. Когда на пороге камбуза Марко неприлично повязал медсанбат, Изо успел только прикрыть рот офигевшему Сатчу. Когда остальная команда увидела на двери каюты табличку с угрозами от медсестричек, в которой коротко расписывалось, что они сделают, если хоть одно перо упадет с головы Феникса, народ понял: Буря не миновала, она только начиналась. Марко, доселе переживший месяц не очень хороших ощущений, нагло заперли в его же каюте. Так же нагло к нему впихнули какую-то литературу, какие-то склянки с таблетками и мило попросили заняться своими прямыми обязанностями, а именно… Мужчина сжал пальцы на переносице, глубоко вздыхая. Рядом, в ворохе почти полсотни одеял, простынь, подушек, покоились ОНИ. Старпом захотел в эту минуту оказаться где угодно, только не здесь, но… Марко сгреб тонкое одеяло, верхнее, служившее основой своеобразному гнезду, притягивая кладку из трех будущих существ к себе. Делать было нечего. Проще плыть по течению. Сатч честно пытался сдержаться. Кок держался за стойку и упирался в нее же головой. Тело мужчины крупно подрагивало, а ноги тряслись, того и гляди он свалиться на пол. Рядом с коком стоял Марко. Старпом лыбился во всю ширину своего рта. Команду потряхивало в истерике. Эйс, хмурый до безобразия, сидел. Сидел юноша в ворохе тех самых пропавших одеял, аккурат пристроенных в углу камбуза. Ноги пламенного мальчишки сложенные по-турецки, руки на груди, шляпа висела заботливо повешенная на гвоздик. - И какого? – Глаз командира второго дивизиона слегка дергался. Изо прикрывал свою улыбку узкой бледной ладошкой, тихо умилялся. Началось все неделю назад. Марко, которого днем и ночью терроризировал медсанбат, начинал потихоньку звереть. Сестрички сходу на молчаливое послание старпома ответили, что бежать с подводной лодки некуда и Фениксу придется смириться со своей участью. Блондин в принципе смирился, встречая очередную прелестницу в виде мифической птицы, угрюмо сидевшей на кладке. Но мужчина хотел покоя и тишины, а любопытные лица, постоянно мелькающие на пороге каюты, начинали бесить. Они мешали. Мешали спать, мешали читать, мешали есть, везде мешали. Однажды Сатч, на правах лучшего друга, провел один из вечеров в компании молчаливой птицы, пока ту не прорвало. За пару часов повар пополнил свой запас нецензурной речи, успел впасть в оцепенение, пару раз чуть не грохнулся в обморок, а напоследок пригубил остатки своей фляжки. И дал совет. Собственно с этого все и началось. После душевной во всех смыслах беседы, где-то между четвертым и пятым часами утра, по кораблю тихо шуршали одеяла, подушки, одежда, переносимые в сторону камбуза. Миграция самодельного, в порыве инстинктов, гнезда окончилась. Угол в общем помещении приема пищи приобрело знакомую, в течение месяца, обстановку каюты старпома. Марко довольно оглядывал свое детище, ходя босыми ногами по мягким складкам. Последним штрихом оказались те самые злополучные яйца, аккуратно пристроенные в центре «постройки». - И что теперь? – Вопросительно глянул повар в сторону вдохновленного друга. - А теперь пойдем за виновником этого безобразия. Виновник нашелся быстро. Эйс в последнее время бледной тенью, с промытым желудком, передвигался только по одному маршруту. Медчасть – каюта, каюта-медчасть. Мальчишка, угробивший весь запас алкогольной продукции на корабле, вел себя на удивление тихо. Чем второй раз рвал шаблон команды. Запасы нашатыря, успокоительных и простого спирта сестрички попрятали в первый же день новости, обматывая широкой цепью кайросеки шкаф с медикаментами, а так же мягко посоветовали Огненному кулаку впредь помнить, что есть такое чудесное понятие как контрацепция, чем вогнали бедного парня в краску. Портгас не успел пикнуть, как его силком вытянули из собственной кровати, взяли под руки и куда-то потащили посреди ночи. Когда же тело парня, находившемся в полудреме, утопло в очень мягкой и удобной субстанции, а к груди и спине приложили что-то округлое и теплое, то тот снова вырубился. А вот когда наступило утро… Команда зажимала рты. Сатч уже слег под стойкой, дергая ногами, ржал громко, давясь слезами. - У нас равноправие, дорогой. – Елейным голосом протянул Феникс, оглядывала результат своих трудов. Мальчишка хоть и был на грани, но оставался на месте. В глазах командира второго дивизиона плясали искры. Со всех сторон к филейной части сидящего паренька примкнули яйца, блестя своей необычной бледно голубой скорлупой.