Слабость

Пусть доспех и был проработан так, что в любых температурных условиях он мог сохранять внутри себя комнатную, не давая телу носителя переохлаждаться или запариться, но именно сейчас Пиковый Король отчетливо ощущал, как в помещении жарко. И во всем виновато было не редкое проветривание, а сидящий в кресле зеленоглазый валет. Переходящая градиентом из зеленого в фиолетовый как олицетворение нынешнего положения Вару накидка была подарена Пиком и теперь небрежно валялась на застеленной кровати. Ныне на клоне была лишь простая белая безрукавка, чье количество кислотного цвета пуговиц было явно на одну меньше, чем задумывалось, и черные не облегающие штаны. Восьмому не было нужды давать своему валету дорогую одежду, и когда лидер предложил Вару дать форму со знаменем своего королевства да фиолетового цвета, кудрявый оскалился, направившись в ближайший секонд-хэнд и приобретя там данные вещи, которые явно не особо подходили ему по размеру. Он просто не мог позволить себе расхаживать в вещах, делающих его рабом Пикового государства. Но сейчас все стало иначе. Заметив присутствие своего короля, Вару резко обернулся и поднялся с жалобно скрипнувшего кожаного кресла, быстрыми шагами приблизившись к Пику. – Какого хрена ты сказал на собрании, что я никуда не пойду и буду до тех пор, пока ты не передумаешь, сидеть у тебя как пленник? Ты меня не побеждал, просто предложил на время приютить, а теперь значит жаба задушила и ты возомнил себя великим завоевателем? Лидер молча выслушал Вару, скрестив руки на груди и про себя закатив глаза. Вечно Пятый все усложняет. – Когда на моих жителей снизошло озарение, что я слишком хорош для них и меня надо убить, я пошел к тебе потому что ты, по сути, самый близкий ко мне клон. Черт побери, чего ты пялишься на меня? Тебе рот нужен чтобы говорить или отсасывать?! Внезапная тяжелая пощечина повергла очкастого на пол, отчего тот зашипел, предпринимая попытку встать. Неудачную, ибо удар тяжелым носком ноги в живот сильно подпортил стойкость валета. Вару сдавленно застонал, свернувшись на полу калачиком и старательно вдыхая такой необходимый для жизни кислород. Пик медленно обошел его, присев возле искаженного от боли лица и задумчиво убрав с него выбившиеся локоны, так бережно, будто ничего и не было и это не игра в кошки-мышки. Голос лидера звучал предельно мягко, не искажаясь яростными перепадами. – А теперь послушай меня. Ты живешь за счет моего генератора, хотя имеешь свой, добровольно можешь оставаться здесь или покинуть мое королевство, имеешь доступ к моим личным покоям и обладаешь бо́льшими полномочиями чем любой из моих слуг. И при этом ты остаешься чем-то недоволен. Так поясни же мне, – тут Пик грубо приподнял голову Вару за подбородок, – что именно тебя не устраивает, отчего ты смеешь хамить своему Королю и понапрасну обвинять его? – Ты мне не Король, – закашлявшись, зеленоглазый собрал побольше силы в кулак и направил его прямиков в ненавистное лицо. – И никогда им не будешь. Перехватив ослабевшую руку, лидер недобро ухмыльнулся. А затем тело Вару одним сильным ударом было приведено в вертикальное положение и прижато к холодной гладкой стене вельветового цвета. Пик наклонился вплотную к Пятому, положив подбородок на вздрагивающее плечо и театрально вздыхая. Смуглая рука вновь занеслась над валетом, через секунду выбивая из того весь воздух. Частота ударов варьировалась от пяти-шести ударов в минуту, монотонная и болезненная пытка. Будто Вару этого не заслуживал. Прижимая клона своим телом к стене так, чтобы тот не мог вырваться, Восьмой ощущал на своей шее теплое прерывистое дыхание. Избиение окончательно обессилило Вару, и тот, медленно задыхаясь от звона в ушах и боли по всему животу, оседал на Пика, пока не дотронулся дрожащими губами до нежной кожи шеи лидера. Неосознанно, но тем не менее. Конечно, лидер понимал, что это вовсе не акт той самой светлой и прекрасной любви, лишь нелепая случайность, но от этого трепета, похолодевших губ, молчаливого и неоспоримого признания своего поражения он чувствовал, как удовольствие растекается по его телу, вызывая тесноту в нижней части доспехов. – Уже превратился в тряпочку? Серьезно? – внезапно Пик отстранился, разглядывая стекающую из посиневших губ кровь. Он придерживал Пятого за ворот безрукавки — да, может падение на колени и подняло бы его настроение ещё больше, но слишком велик шанс, что в таком состоянии валет просто завалится на бок. Ему была адресована ещё одна звонкая пощечина, призванная лишь "слегка взбодрить". — Ты несколько минут назад был таким дерзким и самонадеянным, и где это теперь? Неужели вся дурь наконец-то вылетела из пустой головы, заполненной лишь самолюбованием? О счастье! Пиковый Король прищурился, внимательно оглядывая эмоции на искаженном от боли лице. Валет хотел наговорить ему очень много гадостей, но сил на это не находилось — горло соглашалось издавать лишь булькающие нечленораздельные звуки, лишь отдалённо напоминавшие речь. За эти попытки к общению он получил удар коленом в поддых, не способный вывести из строя, но ощутимый для такого ослабленного организма. – Я не разрешал тебе разговаривать, солнышко, – голос рогатого вновь был по-доброму фальшивым. Свободная рука устремилась в слипшиеся от пота кудри, поглаживая нежно, словно мать своего ребёнка, когда тому приснился кошмар. Вару знал, что этому нельзя верить. Знал, что нельзя ни продолжать бороться, ни просто смириться со своей судьбой. Эта игра будет вечной. Вечные догонялки, которые не остановит никто.