Моя Машенька

Речной бриз, заигрывая, коснулся прохладой моих сосков. Подумав, что Машенька опять оставила дверь на балкон настежь открытой, я пошевелился. Сон как рукой сняло, когда веревки впились в мои запястья, я распахнул глаза. Взгляд уперся в гнилые балки, сквозь старые листы железа просвечивало темное июльское небо с малочисленными звездами. Я попытался приподнять голову, чтобы убедиться, что это всего лишь сон. Но разглядеть мне хоть что-либо не дал внезапно вспыхнувший дальний свет двух автомобилей, который подсвечивал старую ротонду как сцену. Уронив голову обратно, я сделал неутешительные для себя выводы. Во-первых, я нахожусь в старой ротонде. Во-вторых, я лежу то ли на лавке, то ли на столе, а руки и ноги привязаны к металлическим ножкам, изгибы которых впиваются в кожу. В-третьих, что самое невероятное, я полностью обнажен. И да, есть еще четвертый пункт, хоть и не могу ничего разглядеть из-за направленного на меня света фар, но судя по мерному гулу, то на площади с ветхой ротондой собралось немало народу. - Машенька, это плохая шутка! – голос мой был спокойным, хотя в тело закралась немая дрожь от абсурдности ситуации, в которой я оказался. В ответ на мой возглас по площади волной прокатился смех. Значит, я не ошибся в том, что на площади немало народа. Но почему они все спокойно стоят и смотрят? Почему никто не подойдет и не освободит меня? Не успел я придумать ответы на свои немые вопросы, как свет заслонили две тени и над моим лицом склонились два парня. Навскидку я бы дал им не больше 18 лет, телосложение у обоих было субтильное, огромные глаза навыкате у одного и злобные глазки-щелочки у другого. Не успел я открыть рот, чтобы потребовать своего освобождения, как узкоглазый воспользовался моментом и запихал мне в рот отвратительно воняющую человеческими выделениями и экскрементами грязную тряпку, пальцами пропихивая ее мне в глотку. Похоже, что они не шутили. Из моего горла полились непонятные хрипящие звуки, я попытался освободиться от пут на руках и ногах, но от моих движений веревка лишь сильнее впивалась в кожу. Мысленно я неустанно молил Бога, чтобы это был сон, закрывал и открывал глаза, но эти двое никуда не пропадали. С видимым наслаждением от моей реакции они обходили меня по кругу, парень с большими глазами нагнулся и поднял с гнилого пола ивовую длинную ветвь, расширенными от ужаса глазами я наблюдал за ним, пропустив момент, когда эта импровизированная плеть со всего маху прошлась поперек моего живота, от боли я хотел стиснуть зубы, но этому помешала тряпка, запах от которой ударял мне в нос и ощущался на языке, что, казалось, проникал до самого желудка, поднимая с него недавно выпитое пиво. Уши заложило от одобрительных воплей с площади, боковым зрением я заметил резкие вспышки, а сознание подсказывало, что это вспышки фотоаппаратов. Резкий свист и плеть снова опустилась на мой живот, мышцы инстинктивно сжались, а из глаз брызнули слезы. Свист толпы подбадривал моих мучителей и вот уже узкоглазый крутит в руках подобную же ветку. В две пары рук они нещадно принялись хлестать меня. Одна плеть поднималась к груди, и я чувствовал ее обжигающие удары на своих сосках, удары другого парня спускались вниз и я ждал того, что настанет момент, когда он пластанет по моему хозяйству, но он отчего-то не тронул его, спускаясь ударами по бедрам. Жесткие прутья рассекали кожу, я чувствовал, как по моим бокам стекает кровь, от напряжения и страха вслед за кровью на коже проступил пот, который попадал в раны и разъедал их. Глаза мои заволокла пелена, а сознание отказывалось верить в реальность происходящего, когда я почувствовал на своих лодыжках прикосновение тонких прохладных пальцев: «Слава Богу! Они поняли что творят!», с этой мыслью я было расслабленно вздохнул, когда ноги мои взлетели вверх и были пригнуты к плечам, перед глазами маячил мой член, к моему смущению возбужденный и на его головке в свете фар поблескивала капелька смазки. Меня возбудила эта импровизированная порка! Не меньше на мое возбуждение действовало и то, что я даже кожей чувствовал сотни взглядов, направленных на меня и на моих мучителей из темноты старой площади. Не успел я это осознать, как один из парней рывком вытащил у меня изо рта кляп, а второй с силой нажал на мои бедра, вгоняя в мой рот, раскрытый в желании вдохнуть свежего воздуха, мой же разбухший орган! Попытавшись вытолкнуть его, я коснулся языком чувствительной головки, и тело пробила дрожь, невнятно я промычал: - Зачем? К уху склонился один из парней и прошипел: - Соси, сука! – Его горячее дыхание обдало ушную раковину, а следом за шипением он резко укусил за мочку, от боли я дернулся, второй парень, сильней пригнул мои бедра к лицу, заставляя меня, захлебываясь в немом крике, пропустить член в глотку. Не прекращая попыток избавиться от перекрывающего дыхание органа, я скользил по нему языком и губами, чем только приближал к тому, чтобы кончить себе в рот и, очевидно, захлебнуться собственной спермой. Я уже не ощущал ударов гибкими ветвями, которые приходились на мой задранный зад, когда по правому боку скользнула рука одного из парней: - За смазку сойдет! – Послышался голос, и мои ягодицы раздвинула пара сильных рук, в то время как другая рука размазала между ними нечто липкое, и тут же я ощутил, как в мой задний проход проникли ледяные пальцы. Забившись от боли, я вынудил одного из моих мучителей вдарить мне локтем в челюсть так, что зубами я впился в основание своего члена. Взвыв, я почувствовал, как по губам в рот потекла кровь, а мои нечеловеческие вопли заглушали возбужденные крики толпы, а ледяные пальцы продолжали проникать в меня грубо и настойчиво. Вскоре к ним присоединилась и другая рука. По ощущениям пальцы были толще и теплее, теперь они имели меня в зад уже в две руки, словно играли на рояле, а их исполнение было настолько прекрасным, что толпа требовала еще и еще. Тело мое уже не испытывало боли от их проникновения, и я чувствовал, что несмотря на боль и унижение, готов кончить хоть сейчас. Очевидно, парни это тоже поняли, потому как внезапно руки их исчезли от моего анала, и холодные пальцы с силой сжали мой член у основания, проталкивая его глубже в мой рот и не давая мне кончить. Задыхаясь и перебарывая рвотный рефлекс, вызванный тем, что головка члена коснулась корня языка, я почувствовал, как с уголков губ ручьем побежала слюна, смешанная с кровью из прокушенного члена. Толпа взвыла, скашивая взгляд, я попытался найти им моих мучителей. Узкоглазый стоял за моей головой и злобно ухмылялся. Второго парня я не видел. В панике я осмотрел все, что только смог увидеть вокруг, но так и не нашел его. Ответ на мой немой вопрос пришел внезапно, моя задница горела огнем от того, что в задний проход пихали что-то просто огромное, что по ощущениям и исходящему теплу напоминало детородный орган, но по размерам явно превосходило все мыслимые размеры. Глаза мои расширились, язык заметался по рту в очередной попытке освободиться от ужасающе разбухшего члена, а мышцы заднего прохода сжались в защитной реакции, пытаясь предотвратить проникновение этого монстра. Узкоглазый хрипло рассмеялся, а второй резко схватил меня за бедра, впиваясь в них пальцами с по-женски длинными ногтями, и одним махом преодолел сопротивление моего ануса, врываясь в него на всю длину, разрывая тонкие слизистые стенки. Лишь когда я услышал собственный крик, тогда понял, что рот мой свободен, а холодные пальцы не сжимают стальной хваткой мой член, с трудом разлепив глаза, я увидел, как мой орган, весь в кровоподтеках, конвульсивно дергается, изливая на грудь густую полупрозрачную белую жидкость. Я кончил? Вбивающийся в мой зад огромный член, вызывал такую дикую боль, что я не верил своим глазам, а извергающийся семенем орган будто не принадлежал мне, я не испытывал ничего кроме разрывающей боли. Распухшими губами я попытался сказать «Хватит», но получился только невнятный всхлип, и уже в мой рот ворвался воняющий мочой, кривой член узкоглазого. Языком я ощутил, что весь его орган покрыт сеткой узловатых вен, что было странно для такого молодого парня. Эй, ведь им точно не больше 18? Но мысли мои были вытеснены из мозга, проникающим казалось до лобных долей членом. Тело мое безвольно болталось на хлипком ложе, два терзающих органа действовали в одном темпе, с темной площади сквозь затуманенное сознание я слышал возбужденные крики толпы «Давай! Быстрей! Жестче! Еби его! Рви, суку!». Апатия и безразличие поглотили мое сознание, но тело неустанно реагировало на толчки и улюлюканье собравшегося народа, и я чувствовал как мой, изнывающий от знакомства с моими же зубами член, давно уже налился очередной эрекцией. Первым отвалил от меня парень сзади, перед этим излившись в мой задний проход огромным количеством горячей спермы. Будто клизму мне сделал. Его приятель все продолжал вдалбливаться в мой рот, с губ его капала слюна, а дыхание вырывалось с хрипом, обдавая меня перегаром, руками он мял мой член, приближая меня к пику. Когда в нёбо ударила вонючая струя, я закашлялся, пытаясь предотвратить проникновение жидкости в горло и пищевод, но узкоглазый резко дернул меня за член и сдавил пальцами головку так, что я от этого кончил, слегка подрагивая телом. Крики толпы и аплодисменты. Если б я был актером, то принял бы это как успешный первый выход на сцену. Прикрыв глаза, я откашлялся, сплевывая на грудь смесь слюны, крови и спермы и вдохнув наконец-то полной грудью. Теперь, думаю, этот неожиданный спектакль окончен. Мальчики получили удовлетворение, а я унижение. Почувствовав рядом с собой присутствие третьего человека, я открыл глаза. Машенька. Надо мной склонилась моя Машенька, глаза ее возбужденно блестели, а всегда милое лицо сейчас разрезала плотоядная улыбка. Не успел я хоть что-то сообразить, как она продела через мою голову строгий металлический ошейник с внутренними шипами, которые тут же впились мне в шею, и я захрипел. - Мальчики! – скомандовала она, и парни присели по сторонам моих плеч, отвязывая растертые веревками до крови запястья. Поднявшись, один из них зацепил за ошейник кожаный поводок и передал его Машеньке, а затем, одновременным ударом в бок, они свалили меня к ее ногам. Ноги меня не держали, саднящая боль в заднем проходе не давала нормально двигаться, но, ухватившись за мое недавнее ложе, я попытался подняться на ноги. И получил удар под колени. Повалившись на гнилой пол, я поднял недоумевающий взгляд на Машу. - Запомни, - процедила она сквозь зубы, - ты не больше чем пес! И ходить ты можешь только на четвереньках! – С этими словами Машенька дернула за поводок, и мне не оставалось ничего иного как подняться на четвереньки, потому как сзади маячили мои мучители, в руках которых болтались ивовые прутья, а на губах играли похабные улыбки. Кошачьей походкой Машенька спустилась со старой ротонды, тут же свет фар немного приглушили, сменив дальний свет на ближний, и я смог убедиться, что происходящее наблюдало не меньше сотни людей разных возрастов и обоих полов. Передвигаясь следом за девушкой на четвереньках, раздирая в кровь о старый асфальт колени и ладони, я чувствовал как из моего растянутого ануса при каждом движением выходит смешанная с кровью сперма и стекает по бедрам. Оглянувшись через плечо, я увидел, что с бедер она падает на дорожку, оставляя на темном асфальте причудливые узорчатые капли. Позади меня шли мои мучители, временами проводя концами ветвей по моим яйцам и анусу. Толпа расступилась перед нами, равномерно заняв обе стороны аллеи, начиная от старой площади с ротондой и заканчивая выходом из парка. Под одобрительные возгласы, пошлые подначивания и вспышки фотокамер мы прошествовали до арочных ворот парка, где Машенька и парни запихали меня в неприметную машину и, назвав водителю адрес, отправили домой.