Стаканчик кофе, изменивший мою жизнь

      Тяжело дыша, я из последних сил поднималась по лестнице. Надо же было больничному лифту сломаться именно в тот день, когда я наконец вырвалась из будничной суеты, чтобы навестить своего отца. Конечно, сначала красная бумажка с объявлением меня нисколечко не напугала, и я уверенно направилась к лестнице. Однако моей уверенности хватило ненадолго — уже на шестом этаже я выдохлась — но останавливаться было уже поздно и мне пришлось топать дальше.       Испытания и сплошные проблемы — пора бы уже было привыкнуть к тому, что они преследовали меня на каждом шагу. Пора бы, но всё моё нутро не желало мириться с тем, что теперь я неудачница. Я всё ещё надеялась, что это лишь совпадения. Так сказать, надежда умирает последней. — Пят… пятнадцатый… — вздохнув, пролепетала я. — Наконец-то шестнадцатый.       Остановившись, чтобы перевести дыхание, я села на корточки. Ноги болели, будто после сотни приседаний, а сердце казалось вот-вот выскочит из груди.       «Уф, ровно шестнадцать этажей. Так и в тренажёрный можно не ходить», — довольная проделанной работой, я улыбнулась. Даже в сложившейся ситуации нашла плюс.       Наконец, собрав последние силы, я встала и открыла дверь в коридор. В нос сразу ударил резкий запах хлорки. Длинные белоснежные коридоры наполнили печальные и изнурённые больные. Всегда недолюбливала больницы, ведь одно только нахождение здесь наводило мысли о плохом. Я направилась в больничную палату отца, стараясь не встречаться с отчаявшимися взглядами людей.       Мне было жаль каждого здесь сидящего, но я ничем не могла им помочь. В общем-то, как и они мне. Каждому здесь оставалось лишь надеяться на врачей, которые, к сожалению, в большинстве случаев и сами были беспомощны.       Медленно шагая по коридору, я почувствовала на себе чей-то взгляд и сразу посмотрела в ответ на маленького мальчика в больничной одежде. Хлопая длинными ресницами, он глядел на меня с неподдельным любопытством. Я уже было хотела улыбнуться ему, как рядом заметила женщину. Она крепко прижимала ребёнка к себе и еле сдерживала выступившие слёзы. Вместо улыбки на моём лице застыло сожаление, а сердце болезненно сжалось. Сглотнув, я поспешно отвела взгляд. Знать и видеть, что твоё дитя болеет, но быть не в силах ему помочь, наверное, для родителя — это самое ужасное, что только может произойти в жизни.       Погрузившись в мрачные размышления, я не заметила знак предупреждения — «Осторожно мокрый пол!». Один неверный шаг и я, широко раскрыв глаза, полетела вперёд на возникшего из ниоткуда мужчину. Я беспомощно свалилась под удивлённый возглас людей. Приземление на пол оказалось гораздо мягче, чем ожидалось, ведь меня спас мат в виде живого человека. Приятный запах мужских духов вскружил голову и на секунду я совсем забылась. — Вы подниматься не собираетесь? — послышался сверху приятный голос, возвративший меня в жестокую реальность.       Я поспешно дёрнула головой, желая встать, но ухо пронзила режущая боль. — Вот же ж… — прошипела я, всё также лёжа на мужчине. — Господин! — внезапно раздался хор мужских голосов, который меня напугал.       Не знаю, что там происходило сверху, но голоса почему-то утихли. Кажется, этот мужчина являлся важной шишкой. — Всё в порядке? — Мистер подо мной дёрнулся, и ухо вновь пронзила боль. — Стойте! — вскрикнула я, вновь придавливая его в пол. — Моя серёжка зацепилась за вашу рубашку. Подождите.       Я попыталась отцепить украшение, но всё тщетно. Мужчина тяжело вздохнул. Видимо, ему надоело лежать на полу, а эта неловкая ситуация уже порядком надоела. Ещё бы. На его месте я бы уже давно спихнула саму себя, попутно ругая матом. — Она… она не отцепляется, — изъяснилась я. — Сейчас, секундочку. — Выдернув серёжку из уха, я поспешила подняться на ноги.       Стоило мне посмотреть на мужчину, как лицо удивлённо вытянулось. Всего несколько секунд назад, подо мной лежал брат Чонгука. К пострадавшему тут же подскочили врачи и группа мужчин в костюмах и помогли ему подняться. Я почувствовала, как к щекам подступил жар, и виновато опустила лицо, не желая встречаться взглядом со старшим Чоном. — П-простите, — всё, что смогла выдать, поклонившись в девяносто градусов.       Больше не желая сгорать со стыда, я поспешно обошла небольшую толпу мужчин и быстрым шагом продолжила свой путь. Произошедшее в очередной раз подтвердило, что я неудачница. Просто в голове не укладывалось — как из тысячи обстоятельств должно было произойти именно это? Я не только опозорилась перед всей больницей и братом Чонгука, но и потеряла серёжку, подаренную моим отцом.       Оставшийся путь, в голове множество раз прокручивалась вся эта нелепая сцена, и каждый раз я мысленно ударяла себя по лбу и упрекала в неуклюжести. Но стоило мне увидеть доктора возле палаты отца, как я вмиг позабыла о произошедшем.       Благодаря деньгам, которые я одолжила у Чонгука, вчера папе сделали операцию. К сожалению, в это время я была на подработке, а вечером время посещения уже истекло. Вплоть до этого момента я пребывала в неведении и беспокойстве. Доктор сразу меня поприветствовал и оповестил об успешной операции и в деталях объяснил состояние отца. Наверное, во время разговора по моему лицу было видно, что я ужасно переживаю, поэтому в заключение, дабы немного меня успокоить, мужчина добавил, что после операции состояние отца однозначно должно улучшиться, мне оставалось лишь верить и надеяться на лучшее. После этого доктор поклонился и ушёл.       Жаль его слова меня нисколько не успокоили. Одно и то же доктора твердили уже три года, но до сих пор особых изменений не произошло. Врачи могли лишь кормить обещаниями, а на деле сами были беспомощны. Но их вины в этом не было. Они не боги, а обычные люди. И винить их в чём-то, по крайней мере, глупо.       Когда вошла в палату, я увидела медсестру, которая протирала влажной тряпочкой худощавое лицо отца. — Давайте я, — поспешила к ней. — Нет, что вы, — возразила девушка, но я настояла на своём, и она, понимающе улыбнувшись, всё же вручили мне тряпочку и поспешила удалиться, оставив с отцом наедине.       Я посмотрела на папу и аккуратно коснулась тряпочкой его лица. Со временем он стал совсем непохожим на прежнего себя. Сильно выпирающие скулы и кости лица, были обтянуты сухой бледной кожей, а впалые глаза закрыты, словно он спал долгим, непробудным сном. Несмотря на это, я почему-то была уверена, что он слышал всё, что я ему говорила. Слышал, но не мог ответить. — Ты и вправду сильно исхудал, — пробормотала я, заботливо протирая его лицо.       Я села на стул рядом с кроватью и вздохнула. — Мы вновь поссорились с мамой. И теперь, думаю, больше никогда не смогу её простить.       Я замолкла, чувствуя, как к глазам подступили слёзы. Кардиограф равномерно отбивал пульс, издавая писк, который нарушал тишину. Сейчас мне очень сильно не хватало поддержки папы. — Я начала встречаться с парнем. Ну, не совсем встречаться, просто отношения по уговору с самодовольным богатым индюком, — слегка улыбнувшись, произнесла я. — Мне требовались деньги на твою операцию, поэтому и пришлось пойти на такое. Но не переживай, я помню все твои наставления и буду вести себя с ним аккуратно. — По щеке медленно скатилась слеза, оставляя мокрую дорожку. — Пап, — начала я дрожащим голосом, — я готова сделать всё что угодно, лишь бы ты жил. Только поэтому, ты просто обязан проснуться. — Шмыгнув носом, я поспешила вытереть слёзы. — Приближаются промежуточные экзамены, поэтому на этой неделе я не смогу очень часто тебя навещать… Пап, ты нужен мне. Не забывай, пожалуйста, об этом и скорее поправляйся, — сказав это на прощание отцу, я направилась к двери.       Каждый раз, когда я навещала папу, мне было больно на него смотреть. Глядя на его состояние, я вспоминала тот ужасный день и ту аварию и лишь больше себя ненавидела. Всё случившееся в тот день произошло по моей вине. Только я была виновна в том, что папа оказался здесь. Только я.       Всё ещё временами шмыгая носом, я задумчиво шагала по больничному коридору. Вдруг, я услышала, как кто-то меня позвал. Я сразу обернулась, но увидела лишь пустой коридор. Решив, что мне просто показалось, я уже было пошла дальше, как вновь услышала своё имя, только в этот раз более чётко. Я тут же оглянулась, но в очередной раз никого не заметила. Мне стало не по себе. Слышать, как тебя зовут и никого не видеть — было явно ненормально, а с моей ярко выраженной склонности к паранойе и вовсе казалось пугающим. Сжав челюсть, я продолжила путь, обеспокоенно ступая и оглядываясь по сторонам. И вот снова, кто-то прокричал моё имя. Внутри всё сжалось. Не на шутку испугавшись, я ускорила шаг, стараясь быстрее добраться до лестницы.       Внезапно кто-то схватил меня за запястье, но быстро среагировав, я перехватила руку незнакомца и одним движением заломила за его спину, заставив громко охнуть. Лишь взглянув на рыжеватую макушку, я поняла, кто этот незнакомец и сразу поспешила его отпустить. Второй прокол за сегодня. М-да награда «невестка года» мне точно не светит. — Прошу прощения, — поклонившись, произнесла я, морально приготовившись к тому, что сейчас меня отчитают. — Ничего страшного. Я, наверное, напугал вас, раз вы так отреагировали, — всё ещё потирая руку, спокойно произнёс Чон, вместо того, чтобы обрушить на меня ругательства.       Подняв голову, я была потрясена, увидев лёгкую улыбку на его губах. Уверена, будь на его месте Чонгук, он бы не только не сверкал от счастья, так ещё бы обматерил или в отместку сделал чего похуже. Какими же всё-таки могут быть разными братья. — Я вас звал, но видимо вы не слышали, — изрёк он, а затем хмыкнул, — А вы шустрая. Мне с трудом удалось вас догнать.       Его поведение показалось мне странным. Зачем ему меня догонять? — Вы меня преследуете? — подозрительно сузив глаза, выпалила то, что было на уме. — Нет, что вы. Я просто хотел вернуть вот это, — порывшись в кармане пиджака, он достал мою серёжку, которую оставила на его рубашке некоторое время назад.       В голове тут же всплыли картины недавнего инцидента, и я почувствовала, как начинаю краснеть. Я опустила голову пониже, чтобы этого не заметил старший Чон. — Спасибо, — тихо промямлила я.       Неожиданно парень приблизился ко мне и протянул руку, легко касаясь моего уха. По телу тут же пробежалась волна мурашек, а лицо ещё больше залилось краской и теперь ужасно горело со стыда. Я чуть отстранилась от Чона, но он вновь прильнул, и на этот раз ловко нацепил серёжку. — С-спасибо ещё раз, — проговорила я дрожащим голосом.       Взглянув на моё лицо, он ярко улыбнулся. — Если что, лифт уже починили, вам необязательно спускаться по лестнице. — Угу, — смущённо произнесла я и направилась к лифту.       «Блин, что у меня случилось с голосом? Дрожал как у испуганного барашка. А сердце? До сих пор выскакивает из груди! Вот тупица. И почему я так реагирую на этого парня?» — тяжело вздохнув, я прочистила горло и прикоснулась холодными ладонями к горящим щекам, пытаясь успокоиться. Но это никак не помогло, поскольку позади, слышались его шаги.       Достигнув стеклянных дверей, я нажала кнопочку и стала дожидаться лифта. Тем временем старший Чон спокойно подошёл и встал рядом.       Меня вдруг осенило, что я до сих пор не знала его имени. Стоило об этом задуматься, как я вспомнила о недавнем сне, в котором паренёк с такой же внешностью сказал, что его зовут Хосок.       «Не может же быть…» — Можно задать не скромный вопрос? — несмело, спросила я. — Конечно. — Я не знаю вашего имени, ведь в прошлый раз так и не удалось нормально познакомиться. Но, вас случаем зовут не Чон Хосок?       Он одобрительно кивнул. — Именно так.       «Вот же ж, этого просто не может быть. Мне и вправду снятся вещие сны?!» — А что, что-то не так? — задал наводящий вопрос Хосок. — Очень красивое имя, — ответила я, натянув улыбку, тем самым избежав неловкой ситуации.       Кнопочка замигала зелёным цветом и двери лифта наконец открылись. Зайдя туда, парень встал позади меня. На секунду мне показалось, будто такое уже было. Необыкновенное чувство дежавю. — Вы больше не катаетесь на служебных лифтах? — внезапно спросил Хосок.       «Что? Откуда он узнал?!» — Простите? — Разве вы не помните?       «Так. Стоп. Он тот самый незнакомец с лифта в торговом центре?! А я-то думала, почему же его голос кажется таким знакомым. Да и эти рыжие волосы… Будь я повнимательнее, давно бы всё поняла». — Как такое можно забыть. Спасибо, что выручили в прошлый раз, — тихо проговорила я.       Именно в этот момент мой желудок издал ужасный рёв голодного тигра. Совсем забыла, что в последний раз ела утром. Позади послышался смешок, и я вновь раскраснелась как помидор. — Вы голодны? — Нет. Вовсе нет. — Я отрицательно покачала головой.       Дверь лифта раскрылись, и я буквально вылетела в холл, желая поскорее удалиться от парня, который уже в третий раз за вечер вогнал меня в краску. Но Хосок оказался настырным. — Не хотите составить мне компанию за ужином? — предложил он, нагнав меня. — Не хочу. — А я думаю, ваш желудок не против, — насмешливо произнёс Хосок.       Проигнорировав его шутку, я молча двинулась дальше. Ужин с этим парнем не мог предвещать ничего хорошего. Оказавшись на улице, я с наслаждением вдохнула свежий вечерний воздух. — Ну, так что? — раздалось над головой. — Нет, — отрезала я. — Ладно, давайте попробую попросить иначе. Сегодня вы внезапно свалилась на меня, порвали рубашку, — он указал, на маленькую дырочку, — и опозорили перед подчинёнными. Я даже ничего не сказал по этому поводу и к тому же вернул вашу вещь. Только поэтому вы могли бы со мной поужинать. Давайте будем считать это извинением и вашей благодарностью. Ну как?       «Хм, решил меня моей же неуклюжестью взять. Умён, несмотря на глуповатую улыбочку. От своего не отступает в точности, как и Чонгук. Хоть что-то общее между ними. Ну что ж, теперь деваться некуда. Придётся согласиться».       Тяжело вздохнув, я одобрительно покачала головой и Хосок победно усмехнулся. Уже через несколько минут, к нам подъехала чёрная иномарка. Открыв дверь, как настоящий джентльмен, парень усадил меня в салон.       Мы приехали в старенький райончик, где я раньше проживала с отцом. Мне показалось это немного подозрительным. Но когда машина остановилась около старого кафе, в котором я когда-то любила обедать после школы, мне совсем стало не по себе. Выйдя из машины, я недоверчиво посмотрела на Хосока, а тот лишь лучезарно мне улыбнулся. Я ожидала, что он отвезёт меня в ужасно дорогой ресторан, как обычно делают богачи. Именно поэтому, с самого начала я не согласилась на его предложение. Но кто бы мог подумать, что ужинать мы будем в обычной забегаловке.       Это место вызвало ужасную ностальгию. Каждый уголок здесь казался таким знакомым и родным, что поневоле я улыбнулась. Как только мы вошли внутрь, в нос тут же ударил знакомый аромат рамёна и кимчхи, от которого мой желудок вновь заурчал. С последнего моего визита сюда, здесь мало, что изменилось. Всё такие же старенькие столы и стулья, устланные скатертью с цветным узором, обои с изображёнными на них фруктами, прилавок, умещающий на себе всё необходимое и, конечно же, добродушная тётушка Пак. В помещение было не так уже много посетителей, и царила приятная атмосфера. Хосок поздоровался с хозяйкой, которая тут же расплылась в тёплой улыбке. — Какие люди, Хосок! Мой мальчик, какой ты сегодня серьёзный — костюм, галстук. — Она рассмеялась, но стоило ей перевести взгляд на меня, как на лице застыла удивлённая улыбка. — Сухон, девочка моя, неужели это ты? Какая же ты стала взрослой, — обняв меня, радостно проговорила женщина. — Я тоже вас рада видеть, тётушка. — Почему ты к нам так долго не заезжала? Божечки, подожди. Неужели ты вспомнила? — спросила женщина. — Что вспомнила? — не поняла я. — Ничего, ничего, садитесь, сейчас я вас накормлю, — отмахнулась она, усаживая нас за стол.       Тётушка Пак не заставила нас долго ждать и стала сразу же подавать блюда одно за другим. Хосок сразу же начал уплетать аппетитный ужин. Не притронувшись к еде, я всё ещё недоверчиво поглядывала на жизнерадостного парня. Он привёз меня в старый район для того, чтобы поужинать в ресторанчике, в котором я частенько любила проводить время, тётушка Пак очень хорошо его знала, и всё это было неспроста. Я чувствовала, что что-то здесь не так. — Что случилось? Сидишь и поедаешь меня глазами. На, — он подвинул мне порцию с рисом. — Лучше съешь это, — улыбнулся Хосок. — Откуда вы знаете это место? — настороженно спросила я. — Почему ты разговариваешь со мной так формально? У нас совсем маленькая разница в возрасте, можешь называть меня просто по имени. — Если я согласилась на ужин, то это не значит, что формальности между нами испарились. И вообще, не уходите от вопроса, — произнесла я, пристально глядя на него. — В этом районе я вырос, — спокойно ответил Хосок, съедая ложку рамёна. — Зачем вы сюда привезли меня? Мы могли покушать в каком-нибудь другом месте, — всё ещё не отставала я. — Например. — Ну, там, ресторан или другое кафе. — Не фнал, фто тебе нравятся рестораны. Если хочешь, поехали туда, — проговорил Хосок, встав со стула с заполненным ртом. — Да сядьте вы, — дёрнув за руку, усадила его на место. — А я думала, вас учили правилам этикета. С забитым ртом нельзя разговаривать, — сверкнула своим умом. — Я всё время должен следить за собой. Дай хоть сейчас расслаблюсь, — пожаловался он, перейдя на рис с кимчхи. — И вообще, говорил же не обращаться ко мне на вы. Можешь говорить неформально. Вот, попробуй, просто Хосок.       Этого парня было просто не пробить. Стоит на своём, и всё тут. Спорить бесполезно. И этого у обоих Чонов было не отнять. — Просто Хосок, — закатив глаза, наконец сдалась я.       Братья, а почему-то этот меня не раздражал. Даже наоборот, по неизвестным причинам, с каждой минутой всё больше располагал к себе. — Вот, молодец, — довольно улыбнулся парень, а затем вновь приступил к рису.       Сейчас он и вправду очень отличался от того человека, которого я видела в доме семьи Чон. Передо мной сидел не серьёзный и амбициозный мужчина, а обычный парень, который забавно уплетал ужин. А эта уютная атмосфера, будто мы были старыми знакомыми, которые вместе дружили с ранних лет, заставляла чувствовать себя свободно и хорошо.       Разглядывая рыжеволосого парня, я усмехнулась уголком губ, но в этот момент Хосок поднял глаза и наши взгляды встретились. Неловко опустив голову, я принялась кушать рамён.       Вкус каждого блюда тётушки Пак казался таким домашним и в точь-в-точь похожим на те, что когда-то варил мне папа. Давненько я не ела подобной еды. Обычно спеша в универ, я завтракала кашей быстрого приготовления или просто кофе, ведь на нормальную еду даже времени не было. Про обед и вовсе забывала, а на ужин в холодильнике меня всегда ждал любимый персиковый йогурт. Именно поэтому подобный ужин казался мне чем-то невероятным.       Раздался лёгкий звон колокольчиков. Я сразу кинула взгляд на вход и хорошего настроения как не бывало. На пороге стояла моя мама. Она внимательно осмотрела весь зал и в тот момент, когда её взгляд упал на меня, мы на секунду взглянули друг другу прямо в глаза. Мама слегка улыбнулась и направилась к нам, а я сразу перевела взгляд на Хосока, и легонько пихнув его под столом, заставила отвлечься от еды. — Нам пора идти, — шикнула я, собираясь встать с места. — Почему? — не понял меня парень.       Заметив, что я смотрю куда-то помимо него, Хосок обернулся. Стоило ему взглянуть на мою мать, как улыбка женщины тут же сошла с губ, глаза потемнели, и она с открытой ненавистью посмотрела на парня в ответ.