Удар солнца

      Их взгляды встретились в ярко освещенной столовой. Сблизившись, будто по мановению древней невидимой силы, они и заметить не успели, как закончился ужин, и зал наполнился романтической мелодией скрипки, женскими туалетами и горячим воздухом. Приложив белоснежный платок к пунцовым щекам и лбу, мужчина с улыбкой на лице произнес:       — Ах, так душно стало!       — Давайте выйдем на свежий воздух! — ответил молодой офицер, не отрывая глаз от темноволосого дворянина, и подал руку.       Они вышли на палубу и остановились у поручней, хоть площадка и была свободна, мужчины держались очень близко друг к другу, словно их зажимала толпа. Свежий теплый и мягкий вечерний ветер обдувал их, а дворянин до сих пор чувствовал жар во всем теле.       — Как же душно!.. Знаете, Вы так обаятельны, рассудительны и находчивы, а Ваши истории изумительны… Антон, Вы… не слушайте меня. Кажется, я пьян… Вы… Вы не говорили: откуда Вы. Хотя нет, не говорите! Все равно… — глубоко дыша, сказал мужчина и, взмахнув рукой, засмеялся.       — А Вы так и не назвали свое имя, — перебил поручик.       — Это не важно… Называйте меня незнакомцем!       — Прекрасный незнакомец!       — Антон, Вы такой… — протянул последний слог дворянин и, замерев при взгляде офицера, прошептал, — кто бы мог подумать, что мы с вами будем стоять на палубе и провожать закат, как пара влюбленных…       Молодой поручик подарил восхищенную улыбку голубым глазам, взял сильную руку и поднес ее к губам. Мужчина выдернул ладонь и приложил ее к пылающей щеке.       — Что вы… Мы не можем! — дворянина испугала мысль о возможных чувствах к юноше, как испугало и то, что его тянуло что-то к поручику быстро и сильно.       Антон хотел было взять вновь ладонь дворянина в свою, но одернул себя. Он внимательно рассматривал лицо мужчины, его руки, шею, светлый летний костюм. И как же сладко и страшно сделалось поручику при мысли о смуглом и крепком теле мужчины, который провел месяц под лучами южного солнца, нежась на горячем морском песке. Кажется, он едет из Анапы домой в Омск.       — Ох, что за прелесть ваше благородное мраморное юношеское личико, — выдохнул мужчина и отвел взгляд. Он облокотился на поручни, смотря на темную воду вдали.       Пароход приближался к пристани, огни берега становились все ближе, и поручик пробормотал, взяв руку дворянина:       — Сойдем на этой пристани.       — Зачем? — удивленно спросил мужчина и услышал неловкое молчание в ответ и беглый взгляд, — Безумство…       — Прошу! — прижав руку незнакомца к груди, произнес офицер. — Нет! Умоляю вас. Сойдем!       — Вы непозволительно красивы, поручик!.. Воля ваша! — высвободив руку из горячих больших ладоней офицера, мужчина отвернулся к морю, поглаживанием успокаивая жар в кисти от прикосновения.       В следующее мгновение пароход причалил к маленькой пристани. Взяв вещи, они молча сошли на берег и сели в двухместный экипаж. Дорога по сонному летнему городу казалась бесконечной. Теплый ночной воздух не позволял свободно вздохнуть и перевести дух, только нес аромат ночных цветов, свежесть моря и духоту самого города. Двое мужчин за всю дорогу не обмолвились словом и не взглянули друг на друга, лишь рука поручика покоилась на колене голубоглазого дворянина и сжимала крепкую руку, покрытую загаром. Извозчик доставил пассажиров к слабо освещенному подъезду и быстро уехал. Лакей проводил клиентов в номер, поставил чемоданы с вещами возле двери и удалился, ворча под нос о позднем часе. Мужчины вошли в большой душный номер. Белые занавески легко колыхались от морского ветра, накаленный за день горячим солнцем воздух был невыносим, однако никто этого и не замечал. Чемоданы были оставлены возле двери, которую захлопнул дворянин, как только вошел в комнату. Он наблюдал, как офицер осматривал тускло освещенную комнату. Поймав на себе взгляд голубых глаз, Антон приблизился к «прекрасному незнакомцу», расстегнул его жилет и стал развязывать галстук, как вдруг мужчина перехватил руки поручика и принялся перебирать пуговицы на мундире, освобождая их от петель. Дворянин действовал на ощупь, потому что лакей дал им лишь одну свечу, но даже в таком освещении на руке у незнакомца блеснуло обручальное кольцо.       — Ох, что ж это я делаю? У меня жена и дочь!.. Я пьян! Это все из-за жары и вина! — отстранившись от офицера, произнес мужчина и прикрыл рот руками.       — Прекратите! Прекратите, я вам говорю! — офицер обхватил лицо дворянина большими ладонями. — Они не узнают. Поверьте мне, они не узнают о сегодняшней ночи. Никто и никогда не узнает. Это останется с нами на всю жизнь, между нами. Об этом будем знать только Вы и я.       — Вы не понимаете… Жена… она же меня любит… А дочка, Леночка, она такая хорошенькая!.. Ох, если они узнают!..       — Перестаньте! Я же говорю, что никто не узнает. Давайте снимем кольцо и спрячем его, тогда вашей жены и Леночки не будет в комнате в эту ночь? — уговаривал поручик, утопая в бездне двух синих вод.       — Да!.. да, хорошо. Это Вы здорово придумали. Вы очень сообразительный, Антон! - словно в бреду произнес дворянин.       Мужчина позволил молодому офицеру снять со своего пальца обручальное кольцо и положить в нагрудный карман мундира для сохранности. Поручик провел кончиками пальцев по его гладкой щеке, погладил шею и потянул галстук, который тут же скользнул по телу мужчины вниз. Внезапно «прекрасный незнакомец» так пылко кинулся к молодому офицеру, так жарко обнял, так страстно и неистово они утонули в поцелуе, друг в друге, что много лет вспоминали эти минуты. За всю жизнь ничего подобного никто не испытал, никогда, ни тот, ни другой.       Ближе к обеду после почти бессонной ночи безыменный дворянин, шутя назвавшийся прекрасным незнакомцем, собрался уезжать. Он проснулся из-за громкой сельской жизни и ее смешанных запахов. Стараясь не разбудить спящего поручика, он умылся, оделся и двинулся к двери, как вдруг услышал просьбу:       — Поедем дальше вместе. Прошу вас, поедем, — уговаривал молодой офицер хрипловатым голосом, подходя к одетому мужчине в одной лишь простыне.       Ничуть не смутившись вида поручика, да и того, что произошло ночью, мужчина с холодной рассудительностью, отодвинув сильные эмоции, ответил:       — Нет, Антон. Мы не должны ехать вместе, иначе все будет испорчено. Я должен… Мне очень неприятно об этом говорить. Клянусь, что я совершенно не то, что вы могли обо мне подумать. Никогда раньше со мной ничего подобного не бывало, да и не будет… Это будто вспышка молнии, сильный прилив пенистых волн, затмение… или, вернее, мы оба получили что-то вроде солнечного удара…       — Да, я думаю, вы правы, — быстро согласился офицер, прикрывая свою наготу. — Позвольте мне вас проводить.       В счастливом расположении духа они добрались до пристани как раз к отплытию парохода. Молодой поручик поднялся вместе с дворянином на палубу и, не сдержав горячность чувств, прижал к себе мужчину, оставив несдержанный поцелуй украдкой на щеке.       Возвратившись в гостиную, молодой человек ощутил, что что-то изменилось. Комната казалась совсем другой, будто все еще чувствовалось его присутствие, и в тот же момент номер был пуст. Это было странно! Постель еще не была убрана, на подносе еще стояла его недопитая чашка чая, в теплом воздухе витал его сладкий одеколон, однако мужчины уже не было… Сердце молодого офицера сжалось необычной нежностью, он поторопился закурить, присев в небольшое креслице подле белых длинных занавесок.       — Удивительное путешествие! — произнес он вслух и вдруг засмеялся, чувствуя наворачивающиеся слезы, — «…я совершенно не то, что вы могли обо мне подумать». Сумасшедший мужчина! Уехал… Ох, хоть бы его еще раз встретить! — откинув голову назад, офицер мечтательно произнес в небо и мгновенно отвернулся от окна. — Но постойте… постойте! Где же мы еще сможем встретиться? Не могу же я приехать в Омск! У него жена и Леночка… Семья… Жизнь! Жизнь, в которой для меня нет места.       Вспомнился вечер знакомства: ужин в столовой парохода и то, как им было хорошо вместе. Однако, при всех вспыхнувших чувств ночью, отношений между этими мужчинами быть не могло, ровно как и еще одной случайной и мимолетной встречи. Страх сковал сердце поручика, страх о неизбежной вечной разлуке и мучительных воспоминаниях о прекрасном незнакомце. Антон подскочил с кресла и кинулся писать письмо. Он уже поведал о ненужности всей своей дальнейшей жизни без него, как вдруг понял, что даже имени дворянина не знает. Отчаянно смотря на исписанный лист бумаги, поручик помышлял немедленно поехать в Омск, разыскать незнакомца с прелестными голубыми глазами и рассказать ему обо всем. Громкий хлопок на улице, будто уронили тележку с тяжелым грузом, вернул офицера в действительность.       — Да что это со мной?! Ни в первый раз испытываю чувства, но это словно наваждение!.. Что может быть в этом мужчине такого особенного, от чего мне хочется коснуться его тела, ласкать его и… Я будто болен им! Ах, голова кругом… А может, он и прав, это… как его там? Солнечный удар? Удар солнца? Да, это все из-за него! Солнце палит нещадно.       Еще какое-то время провел он в комнате и отправился на прогулку, чтобы забыться до вечера, а там гляди и утром пароход. Обращая внимание на мелочи, встречавшиеся ему на пути, Антон невольно возвращался к мысли, что он несчастен, оставлен в одиночестве страдать по тому, кого уже боле не увидит. И самое что ни на есть мучительное — невозможность кому-либо рассказать о том солнечном ударе, что настиг его.       Задыхаясь от нормального протекания жизни городка, Антон не мог никак понять, почему все заняты обычными делами, а он один несчастен? Погрузившись в размышления, он не заметил двух прелестнейших дам с кружевными зонтиками, так любопытно разглядывавших его. Одна из очаровательных особ как бы случайно уронила платочек, проходя мимо высокого поручика, но он даже не обратил внимания на упавший знак, ибо думал о радости, наполнявшей городок. Ею был пропитан каждый житель, животное, вещь и даже улочка. Особенно радостными офицеру казались люди, раскрасневшиеся и оставившие деньги в распивочной. Поручику тоже захотелось быть счастливым, чтобы в нем тоже была радость, а не разрывающееся на части сердце. Измученный от жары, он добрался до ближайшей столовой, выпил несколько рюмок водки, и мысли неимоверно быстро атаковали его. Антон готов был отдать жизнь, лишь бы еще раз увидеться с прекрасным незнакомцем. Даже будь эта встреча последней и минутной, он успел бы сказать, доказать и убедить, что его поразил солнечный удар, что он мучительно и блаженно любит… Опрокинув рюмку и закусив малосольным огурчиком, молодой офицер осознал, что надо как-то избавиться от своих чувств. Но как это сделать? Это уже совершенно невозможно! Он безнадежно влюблен… И так рюмка за рюмкой он просидел в распивочной, пока закатные лучи солнца не залили душное помещение. Поднявшись, пошатываясь со стула, поручик принялся хлопать себя по карманам в поисках банкнот. Выудив незнакомую вещицу, Антон всмотрелся в нее, пытаясь понять, как она оказалась в его кармане. Свет упал на руку офицера. Это было обручальное кольцо дворянина. Расплатившись за водку и закуску, высокий поручик побежал по улице к гостинице, но, услышав шум прибоя, вспомнил, что незнакомец уехал. Разбитый усталостью, он вернулся в уже прибранный номер, без малейших следов присутствия в нем ранее прекрасного незнакомца; снял китель, крепко сжимая кольцо в ладони, боясь потерять единственную вещь, которая связывала его и голубоглазого дворянина, посмотрелся в зеркало: лицо его, — «мраморное юношеское личико», — имело отражение глубокого несчастья и томления. Он лег на спину и принялся рассматривать забытое украшение дворянином, пока сон не начал сковывать его глаза. Тогда он надел кольцо на безымянный палец и заснул.       Антон проснулся до первых лучей солнца, вчерашний день казался ему далеким, будто происходило это несколько лет назад. Он быстро покинул гостиницу, щедро наградил извозчика за хорошую и быструю работу, взял билет, чтобы как можно скорее отплыть на первом пароходе и разыскать какими-либо способами незнакомца. Поднимаясь на палубу, молодой офицер смотрел на рассвет и понимал, что голубоглазый дворянин был прав: их поразил солнечный удар, слишком большая любовь, большое счастье и долгая разлука…