Дочь Зельевара

Холодный ветер врывался в распахнутые окна Хогвартса, пронизывая проходящих мимо них студентов и профессоров. Гермиона, решившая, что утренняя прогулка не будет лишней, а к тому же поспособствует тому, чтобы привести мысли в порядок перед рабочим днём, вернулась в замок. Едва она вошла в большой зал, как радостный возглас разнёсся по помещению. -Мама! Я искала тебя! – девочка кинулась к матери, поднимаясь на носочки для объятий, - я спрашивала у папы, но он ничего мне не говорил, где ты была? - вопрошающим взглядом, уставившись на мать, Софи крутила какую-то бумажку в руках. -Я немного прошлась, что это у тебя, милая? – Грейнджер обнимала дочь, попутно оглядывая зал. -Я нашла это среди своих вещей, но еще не успела прочесть, что там, - объясняла черноволосая, отдавая матери записку. Девушка немедля раскрыла листок, но спустя пару минут сжала его в кулак и быстро сунула в карман. -Детка, поторопись и позавтракай, иначе ты опоздаешь на занятия. В этой записке нет ничего важного, не думай об этом, - брюнетка поцеловала дочь в лоб и подтолкнула в сторону большого стола, ничего не ответив ребёнок послушно направился в сторону своего места. Гермиона же, отправилась к столу преподавателей. Едва заняв своё место, девушка встретилась взглядом с русоволосой ведьмой, которая с неприкрытым отвращением разглядывала её. -Всё в порядке, мисс Грейнджер? Вы выглядите встревоженной, - Ремус постарался разрядить обстановку между Викторией и Гермионой, которую казалось заметили все присутствующие. -Да, просто немного не выспалась, - отмахнулась Герми, слегка улыбаясь мужчине. Северус спокойно завтракал ровно до того момента, пока в голову взбалмошной Виктории не пришла идея продемонстрировать свою привлекательность. Девушка театрально смахнула прядь с плеча и слащаво улыбаясь уставилась на зельевара. Казалось, что в этот момент он перестал даже жевать, но усиленно делал вид, что не замечает коллегу. В отличие от него, большинство присутствующих уже ожидали реакцию брюнета. Однако, Северус Снейп не был бы собой, если бы не был так холоден и скуп на эмоции. Закончив свою трапезу, он встал и направился к выходу, так ни разу и не взглянув на Грейнджер, которая хотела увидеть, как он будет обращаться с ней после того, что произошло прошлым вечером. Возмущение хоть и не было уместно, но отразилось на лице брюнетки в виде изогнутой брови. -Прошу меня извинить, - произнесла волшебница уже вскакивая с места, спеша вслед за Северусом. Преподаватели недоуменно переглядывались, а профессор Макгонагалл торжествующе улыбнулась, но лишь на секунду, чтобы никто и не успел заметить этого. Догадалась ли она, что между этими двумя что-то произошло? О да, еще как! Ведь вчера вечером она спешила к Снейпу, чтобы доложить о безобразном поведении его подопечных слизеринцах, которые едва не устроили драку на её занятии. И как можно было не заметить взъерошенность зельевара, который тяжело дышал и судорожно метал молнии глазами. Гермиона спешила вслед за черноволосым, но пронёсся коршуном вниз в своё подземелье. Девушка остановилась в нерешительности перед дверью в его кабинет, собирая мысли в кучу, но наконец решилась и вошла внутрь. -Профессор Снейп? – вопросительно приподняв брови мужчина обратил внимание на Грейнджер, что застыла в дверном проёме. -Что такое? – нервно поинтересовался зельевар, устремив свой взор на пергамент, лежащий перед ним. -Я хочу поговорить…, - начала кареглазая, но мужчина бесцеремонно её прервал в привычной манере. -О чём снова? Я занят, мои занятия не проводят себя сами, мисс Грейнджер, -саркастично выплёвывая слова, он желал лишь одного, чтобы она не приближалась к нему, когда они находились наедине. -Северус, сегодня утром Софи нашла записку среди своих вещей, и мне кажется, что добром это не пахнет, - брюнетка протянула скомканный листок мужчине, подойдя к столу, а затем отступила назад. Снейп с неприкрытым интересом взял лист, но спустя несколько секунд ударил по столу ладонью. В глазах его читался гнев и ярость вселенского масштаба. -Кто это написал?! Кто посмел?! – голос его походил более на рык, а всё потому, что какой-то негодяй посмел назвать его дочь «отродьем полукровки и распутной девки». Его не столько задело то, что его считали полукровкой, сколько оскорбило выражение «распутная девка». Оно снова и снова звучало в его голове. Глаза стали темнее, хотя казалось, что это невозможно. -Я не знаю, но могу предположить, что один из слизеринцев, обучающихся с нашей дочерью слишком много себе позволяет, и я совершенно не в восторге от того, что эти слова могли донестись до нашей дочери, - поспешно проговорив свою реплику, Гермиона ожидала реакции мужчины. -Кто-то хочет испортить жизнь Софи, вот только с какой целью? В любом случае, безнаказанным я это не оставлю, нужно найти гадёныша! – сквозь зубы произнёс Северус, переводя взгляд на Гермиону. Встреча глаз сейчас была необходима, она означала, что они за одно, что они являются единым целым. И дело было не в том, что они чувствуют друг к другу, речь шла о гораздо более важном, о единственной ценности в их жизни. Тем временем маленькая мисс Снейп старательно внимала словам профессора Флитвика, который изо всех сил старался донести информацию даже до самых незаинтересованных студентов. -Софи, у тебя прекрасно получается! – одобрительно восторгался профессора уже в который раз. Как приятно было видеть мужчине, что талант Гермионы передался и ее дочери. Когда Грейнджер была на месте Софи, он также восхищенно наблюдал за тем, как самые трудные задания воплощаются в жизнь с первых взмахов волшебной палочки. -Спасибо, профессор, - улыбалась малышка, а на лице её читалась искренняя радость. Разве можно было обвинить это ангельское создание в том, что она стала плодом любви профессора и студентки? Разве была она повинна в этом? Нет, нет и еще раз нет, но кто-то явно желал навредить беззаботной жизни девочки. Вот только этот кто-то не учёл того, что «распутная девка» давно выросла и теперь готова в порошок стереть любого, кто хоть косой взгляд бросит в сторону её дочери. А тот самый «полукровка» один из величайших зельеваров и волшебников своего времени, и никто не смеет усомниться в том, что его дочь наиболее достойная из всех.