Верните мне мою сестренку.

Без пяти минут девять. У дверей морга стоит девятилетний мальчик, держа маленькую ладошку сестры в своей руке. Она все еще плачет, смотря потускневшими глазами на серый мир. Время поджимает, они не хотят опаздывать, и открыв тугие двери, входят в белое здание. В помещении было прохладно, как и подобает моргу. Повсюду проскальзывали, подобно термитам, множество людей в белых халатах. Некоторые везли на каталках тела, накрытые белыми простынями. Становилось жутко от осознания того, что их родители сейчас, также прикрыты непрозрачной материей. Но отступать уже нельзя, непозволительно сейчас казаться слабым перед малышкой, идущей рядом. Ей и так нелегко. К детям подошел мужчина и попрослил следовать за ним. Минуя поворот за поворотом, они пришли в еще более холодное помещение, в котором хранились тела умерших. Их подвели к двум телам и медленно сняли с обоих простыни. Как через толщу воды по ушей мальчика донесся крик сестренки. На обгоревших телах почти не осталось здоровой кожи. Красные, темно-бордовые, местами черные участки эпидермиса вызывали приступы тошноты. Места где не было кожи блестели от застывшей крови. Кое-где виднелись кости. Губы на лице матери ссохлись, октывая верхний ряд зубов. Чуть приоткрытый рот, будто что-то шептал. Волос на головах не было, они сгорели. Дети не узнали бы своих родителей, если бы не татуировки, набитые по молодости. У матери на животе, у отца на шее. - Это ваши родители?- спросил мужчина уверенным голосом, но в его глазах читалась жалость. Старший брат обреченно кивнул и спросил: - Как это случилось? Мужчина поведал историю о взрыве в конференц зале, в котором проходило собрание. На нем были их родители. Все кто был на этаже погибли. *** Через три дня были похороны, они прошли как в тумане. Единственное что запомнилось, то что опеку над ними взял их дядя, которого они вообще ниразу не видели. Оказалось это был младший брат отца Глеба. Его звали Артур. Высокий мужчина с узкими серыми глазами. Он был добр к приемным детям, дядя действительно сожалел об их утрате. Но он мог только не дать им попасть в детдом. Они бы там сошли с ума.