Я люблю тебя всем сердцем

Летние ночи всегда темные. Густые, тяжелые, внушающие мне беспокойные чувства. С детства я не любил оставаться один, утопая в зловещих сумерках. Они словно темная вода заполняли мою комнату, порою лишь пронзаемые робкими лучами лунного света. Сегодняшняя ночь была особенно темна. Долго я ворочался с одного бока на другой, в памяти перебирая последние моменты дневной тренировки. Неловко подвернув ногу, я рухнул на отполированный пол баскетбольной площадки, морщась от подступившей к мышцам боли. На помощь мне пришла рука, мощная и такая… заботливая. От Кагами всегда пахло силой. Я был уверен, придет день и «Поколение Чудес» будет разгромлено. Я верил в форварда нашей команды и, буду верить в его заботливую мощь всегда. Он не такой, как остальные. Он… Внезапно мои щеки налились легким румянцем. Да, мне было стыдно за то, что на его фоне я слаб словно ребенок. Но я обещал стать сильнее, а это не приходит в одночасье. Мысли сливались в одну, а затем, словно стекла калейдоскопа, рассыпались в тысячи других. Но уснуть я не мог, все ворочаясь и сминая простынь худыми ногами. Часы показывали лишь одиннадцать. Почему я лег так рано? Вновь устремив взгляд в потолок, я тяжко выдохнул, приложив ладони к груди. Бессонница выматывает. А завтра тренировка. Внезапно мне захотелось взять в руки телефон. Нет, не просто взять. Набрать номер. И не просто набрать. Поговорить. Больше всего на свете я хотел поговорить с Кагами. Во мне жила уверенность, что едва почувствовав его умиротворенную беззаботность, которая причудливо переплеталась с неистовой силой, я упаду в объятия сна. Гудки на том конце телефонной линии. Он уже спит? Нет, пожалуйста… — Да-а, — внезапно из трубки разразился голос, пронизанный ноткой раздражения. Признаться, я слегка испугался, но не более чем обрадовался. Я всегда подавлял свои чувства, считая их лишним элементом. Без них проще. Но это не значит, что у меня их нет. Они живут глубоко во мне, огненным дыханием обжигая раз за разом все изнутри, там, где никто не видит. — Кагами-кун? — я старался говорить, как можно увереннее. Мне казалось, что для него я помеха. — Тетсуя-я, — протянул рыжеволосый, чуть слышно кашлянув в трубку, -Я всегда думал, что ты рано ложишься спать… — Не спится, — перебил его я, в очередной раз, пронзая потолок взглядом. — И зачем мне звонить? Я поежился, лишь сейчас поняв, что не знаю, зачем это сделал. — Мне показалось, что после разговора с тобой я усну, — пришлось отчеканить истину. — Правда? — голос слегка изменился на более мягкий. В нем звучала нота искреннего удивления. По телефону голос Кагами был куда приятнее, чем в жизни. Такой теплый, хоть и с пугающей хрипцой. — Правда. Мы разговаривали долго. Кагами-кун любил с упоением рассказывать об Америке. В такие моменты его было не перебить. Ничего и никого он не слышал, сплетая меж собой удивительные истории о колоритных Штатах. Но я был рад слышать его голос. Наверное, впервые в жизни у меня появился друг. Когда-то в средней школе я почти поверил, что Аомине мой товарищ. Но все надежды разбились. Темноволосый менялся изо дня в день. Его сила росла, вместе с тем заполняя юношу гордыней. Вскоре нам стало не о чем разговаривать. Когда это происходит, то приходит осознание потерянной дружбы. Я задумался всего на несколько минут, как услышал в трубке слегка взволнованный голос Кагами. -Эй, Куроко, ты уснул? Честно сказать, не знаю, что мной руководило в тот момент, любопытство или нечто другое. Я не ответил, лишь звучно вобрав в себя воздух. Я притворился спящим. — Да, видимо, уснул… — сдавленно пробубнил форвард, что-то еще и промычав вдобавок. Но трубку вешать он не собирался явно. Я, в свою очередь, затаил дыхание, с любопытством представляя, что будет дальше. Сперва Кагами молчал, порою шмыгая носом. Но потом он произнес слова, которые швырнули меня в бездну непонимания. — Я люблю тебя всем сердцем, Куроко. Настолько, насколько способен любить… Я удивленно распахнул глаза, прижимая ладони к вздымающейся груди. Впервые за долгое время я позволил эмоциям вырваться наружу. Я не мог сорвать с себя пелену смущения, которая постепенно накрывала мои щеки, делая их алыми и горячими. Почему так внезапно? .. — Я схожу с ума, Куроко. Безумен. Когда ты лишь поднимаешь глаза к моему лицу… — баскетболист продолжал ударяться в откровения, заставляя меня вновь и вновь зажимать края ночной майки меж пальцев, -Я люблю твои движения, я люблю серьезный блеск твоих глаз, я люблю, как ты играешь. Я люблю, слышишь? .. Нет, я не слышал. Я размышлял, глоток, за глотком хватая воздух. Это ведь неправильно… Два парня, это… Впрочем, ведь… — Я тоже люблю тебя, Кагами.