Иллюзия

      Когда долгое время изображаешь людей на холсте или листе бумаги, то начинаешь замечать, что какие-то части у тебя получаются лучше всех остальных. В моем случае это глаза. Глаза человека это нечто необычное, даже сверхъестественное. Взглянув в них единожды, можно узнать о человеке очень много, практически его можно прочитать как открытую книгу. Все люди прячут под одеждой свои тела, но стоило бы прятать именно глаза. Каждый день в парке ко мне подходят сотни, чтобы я изобразил их лица, но в них ничего интересного, каждого из них волнует лишь одно — мирская суета, которая меняет свое направление каждый день и, чтобы хоть как-то успевать за ней, они пытаются влиться в нее, стать единым. Именно это и делает обычными и одинаковыми, поэтому и не интересно заглядывать в их серые, как застывший бетон, глаза. ─ Вы красиво рисуете! ─ раздался звонкий голос позади меня, ─ за сколько нарисуете меня?       Молодой парень смотрел на работы через мое плечо. Он был невысокого роста, волосы были выкрашены в светло-русый оттенок. Красивые, слегка пухлые губы, были изогнуты в плавной улыбке, они прекрасно гармонировали с изящным разрезом глаз. Я бы соврал, если бы сказал, что не видел человека, красивее этого незнакомца, но в нем определенно что-то было такое, что притягивало.       Это были его глаза. Они были живыми. С первого взгляда можно было подумать, что взгляд выглядит слишком свободным и непринужденным, но приглядевшись, можно увидеть в них глубокую печаль, от которой на душе становится грустно.       Я слишком долго смотрел на парня и ничего ему не говорил, поэтому он удивленно посмотрел на меня и так же удивленно спросил: ─ Что-то не так? Я поинтересовался, за сколько нарисуете мой портрет?       От его слов я пришел в себя. В голове была такая тяжесть, словно я проснулся после ночи, проведенной за бутылкой соджу. ─ Пять тысяч вон, ─ ответил я, продолжая пялиться на парня, который уже заметно смутился. ─ Тогда нарисуйте, пожалуйста, ─ попросил парень, вручив мне деньги, ─ хочу подарить его лучшему другу.       Без лишних разговоров я принялся за свою работу, из-за которой я еле сводил концы с концами. Эта работа давалась мне легко, поэтому я заканчивал быстро, но на этот раз я прорисовывал каждую мельчайшую деталь. На этот раз не все пошло так гладко, как я хотел, у меня не получалось нарисовать глаза. ─ Извините, а вы можете прислать картину по этому адресу, когда закончите? ─ судя по суетливости парня, можно было предположить, что он сильно торопится. ─ Конечно, ─ я взял протянутую мне дрожащей рукой бумажку.       «……… ……. Пак Чимин.» имя было написано в спешке, поэтому получилось немного криво. ─ Пак Чимин? ─ неуверенно спросил я. ─ Да, это мое имя, ─ парень широко улыбнулся, ─, а ваше? ─ Чон Чонгук, ─ тихо ответил я.

***

      Каждый день я перерисовывал Чимина. Вся моя комната была целиком уставлена его портретами, я чувствовал, как каждый из них смотрит на меня. Смотрит на меня серыми, как у тех людей глазами, но в корне я чувствовал, что это что-то иное.       Чувство, будто бы я схожу с ума, каждый день накрывало сильнее и сильнее. Из-за этого я избавился от всех портретов, теперь посреди комнаты стоял один незаконченный портрет Пак Чимина, прожигающий меня своим серым взглядом.       Так прошло больше недели, а портрет я так и не закончил. Не закончил для себя. Его взгляд также оставался серым.

***

      Отдав водителю такси адрес, я сел в машину. Ехать пришлось достаточно долгое время, но, прибыв на место, я был порядком удивлен. Передо мной была психиатрическая лечебница для душевно больных. ─ Прошу прощения, знаете ли вы Пак Чимина? ─ спросил я у женщины, сидящей у регистратуры. ─ Кем вы ему приходитесь? ─ спросила сестра. ─ Я его друг, ─ соврал я, ─ могу я его увидеть? ─ Я вас провожу, ─ сестра учтиво улыбнулась, ─видите ли, ваш друг не так давно сбежал из больницы, но вскоре его вернули. Возможно, это объясняется тем, что умер его здешний друг.       Мы подошли к двери, на которой висела табличка, гласившая: « Пак Чимин, Чон Хосок ».       Я зашел внутрь комнаты. Она была полностью белая. Вся мебель: две койки, большой белый стол, картина с изображенным на ней лесом, один стул. На стуле сидел тот самый Пак Чимин. Его взгляд был устремлен в пустоту, даже когда я вошел он не обратил на меня никакого внимания.       Я подошел к нему ближе, но реакции не последовало. Тогда я достал нарисованную мной картину и посмотрел на Чимина, то понял, что взгляд на картине не был серым, он был пустым. Пустым с самого начала, а то, что я видел, было лишь иллюзией.