Brand new life

Апрель 2014 Сколько же сил пришлось потратить Мэри, чтобы убедить мужа написать роман об их с Шерлоком приключениях. Джон стоял насмерть – уперся, и тупо твердил одно и то же: что не хочет писать об этом художественное произведение, что ему неудобно выводить себя и Холмса в герои книги, что читатели неизбежно запутаются в том, где правда, а где вымысел. Она перепробовала практически все методы убеждения из своего обширного арсенала. Ключевыми, что неудивительно, стали аргументы в пользу того, как дочка будет гордиться своим папой, когда подрастет. И какие немалые гонорары можно заработать на популярном произведении, рассчитанном на широкий круг читателей. И сколько всего можно будет дать в жизни их ребенку на эти деньги. Как ни крути, а у его первого романа, так щедро оцененного критикой, была ограниченная аудитория – не все могут заставить себя потратить драгоценное свободное время, чтобы рвать душу на мелкие кусочки, читая о войне. Вообще, когда речь заходила о дочери, из Джона можно было извлечь согласие практически на все, что Мэри находила крайне удобным. Но при всем при этом, даже самые железобетонные аргументы не сработали бы, скажи Шерлок на это «нет», и в этом состоял основной риск. Поэтому Мэри подошла к проблеме профессионально и приступила к операции «Главный Герой». Через день она подключилась к камерам, установленным в квартире Шерлока, и к следующему вечеру поняла, что тот прочно сидит на игле. Ее супруг неоднократно заводил разговоры о том, как он беспокоится, не продолжает ли его друг принимать наркотики, и что все складывается в одну историю – Шезза, морфин после операций, почти передоз в самолете… Мэри с Джоном любили иногда посидеть вечером за бутылочкой хорошего вина, а иногда попивали так любимый ее мужем виски. После определенного количества «принятого на грудь», Джон неизменно заводил разговор на тему Шерлока и «потребления». По мере нарастания количества выпитого, после подробнейшего препарирования различных аргументов «за» и «против» возможной пагубной зависимости детектива, супруг переходил к следующему номеру программы - стенаниям, что «это все из-за него», что он не нашел время, что не поддержал, что бросил… Что совсем не находит для него времени, а ведь Шерлок тогда чуть не улетел умирать, а ведь он спасал их семью... Если Джон напивался совсем изрядно, то дело доходило до воспоминаний о том вечере, когда они разоблачали Мэри, при этом почему-то Джона совершенно не смущало то, что это может как-то задевать ее чувства. На самом деле не задевало абсолютно, но обиду она исправно демонстрировала и в виде санкций с удовольствием применяла недельное отлучение от тела. Апофеозом вечера после особенно немалого количества спиртного были пьяные слезы, невнятные причитания и вымаливание прощения на коленях. Это вызывало в ней настолько сильное отвращение, что в последнее время она стала уходить спать в самом начале финальной арии страдальца. Мэри не без основания подозревала, что рано или поздно настанет день, когда на этом дело не закончится, и рыдания вполне может сменить пьяная агрессия, поэтому резонно полагала, что лучше вовремя удалиться, чем окончательно унизить супруга скручиванием и надеванием наручников в отнюдь не эротических целях. Поэтому, когда пятничным вечером Джон охотно поддержал ее идею «пройтись по виски», и планомерно набрался так, что исправно прошел по всем этапам вплоть до засыпания в кресле в слезах, то записать эту трогательную попойку на видео было плевым делом. Вот с таким убедительным материалом она и пришла делать Шерлоку предложение, от которого тот бы не смог отказаться.

***

Ей определенно повезло - Шерлок встретил ее в довольно приличном состоянии. Конечно, глаза блестели несколько ярче обычного, но больше ничего не намекало на то, что он может быть под кайфом. Не дождавшись приглашения, Мэри прошла к столу, молча достала из сумки ноутбук и запустила видео. По мере того, как запись подходила к концу, глаза Шерлока становились все шире, и, глядя на причитающего в голос Джона, он отвернулся и закрыл глаза. - Ты понимаешь, что с ним будет, если он узнает, что ты колешься? - Он не узнает. - Правда? Как ты можешь быть в этом уверен? Посмотри на себя! Даже если ты прямо сейчас отъедешь в рехаб, в чем я сильно сомневаюсь, у меня всегда будет вот это, чтобы ознакомить мужа с твоим хобби, о котором, как ты видел, он постоянно думает. Смотри, как интересно. И Мэри включила запись с камер в квартире Шерлока. Вот он набирает шприц, вот перетягивает бицепс, а вот и лежит на боку, поджав острые коленки к подбородку и вытянув вперед руку со следами от уколов. - Останови немедленно! – воскликнул Шерлок. - Погоди, там дальше самое интересное будет, - улыбаясь, сказала она, - оказывается, призрак Джима Мориарти тебя отпустил, теперь у тебя исключительно фантомные любовные переживания. Господи, - вздохнула она, - и угораздило же меня оказаться между вами, идиотами. - Тебя никто в это не втягивал Мэри, - резко оборвал ее Шерлок, - не нужно передергивать. Ты знала, на что идешь, и совершенно осознанно основала это коммерческое предприятие под названием «Семья Уотсонов». Ребенка жалко, - вздохнул он. - Ничего себе! Шерлок-детолюб. Годится для газетного заголовка… - Давай заканчивать со словоблудием. Что тебе нужно? - Ты должен поддержать мою идею, что Джону следует написать роман о ваших приключениях. И дать согласие на передачу мне прав на использование тебя в качестве прототипа главного героя. Передачу, я подчеркиваю. Это значит бесплатно, - злорадно добавила она. - Когда тебе уже будет достаточно, Мэри? Когда ты перестанешь мне мстить за то, что я не умер в Сербии? - Пока ты жив, друг мой, пока ты жив… Но ты, как я погляжу, очень старательно пытаешься соскочить. Уж лучше бы какого-нибудь террориста-смертника собой остановил, чем постепенно убивать себя наркотой. Больше бы пользы принес. Хочешь, время и место подскажу? Там много детей будет… Шучу, конечно, - с улыбкой добавила она, увидев, как вскинулся Шерлок. - Ладно, мне пора, а ты готовься к большой славе, детектив-консультант. Подключиться к камерам в квартире на Бейкер Стрит с этого дня больше не получилось ни разу, но оно того стоило. Вне всяких сомнений. Сентябрь 2014 По степени упрямства Джон мог легко дать фору стаду ослов. Поэтому, после того, как предыдущая операция по попытке увидеть руки Шерлока завершилась странным эротическим фиаско, он решил подрядить своим соглядатаем миссис Хадсон. О том, чтобы спрашивать Майкрофта, речи даже не шло. Дождавшись смски «Улетаю в Копенгаген на четыре дня. ШХ.», Джон поехал на Бейкер Стрит, взяв с собой Энн , пристроив ее в переноску на груди. Необходимо было обеспечить максимальное воздействие на бывшую домохозяйку – жгучее нетерпение изводило Джона до крайности. Марта была на седьмом небе от счастья и буквально не замечала Джона, направив все свое внимание на малышку. Он даже в какой-то момент начал жалеть, что приехал с дочкой. Все было забыто – и чай, и свежеиспеченные черничные маффины. Энн радовалась новой игрушке, с энтузиазмом пытаясь запихнуть ее в рот целиком. Миссис Хадсон млела, видя, какое счастье у малышки вызвал ее нехитрый подарок, а Джон никак не мог подступиться к интересующей его теме и постепенно начинал терять терпение. - Джон, боже мой, у нее же твои глаза! Ох, какая она красавица, посмотри, как она мне улыбается, ведь это она мне улыбается, правда? – восторженно тараторила Марта. - Конечно, вам, - не моргнув глазом, соврал Джон. - Она уже не настолько маленькая, чтобы не различать людей вокруг. Видите, как вы ей понравились. - Как жалко, что Шерлок уехал, он бы тоже очень обрадовался, - продолжила щебетать миссис Хадсон, но вдруг запнулась и, покачав головой, сказала: - да, скорее всего он был бы рад... - Что вы имеете в виду? Что-то случилось? - тут же вцепился в нее Джон. - Нет, просто он в последнее время стал очень странный. Он… - она задумалась, явно пытаясь подобрать правильное слово, - он начал нас понимать. - Кого - нас? – нахмурился Джон, пытаясь понять, о ком она говорит. - Людей, конечно, - как-то с укоризной посмотрела на него Марта. – Он начал понимать наши чувства. И это меня пугает, Джон. А еще он перестал меня пускать к себе. Только иногда приглашает на чай. А дверь теперь запирает. На ключ запирает, Джон, представляешь? От меня! Прямо как ты тогда, - и у нее в глазах заблестели слезы. – Мне иногда кажется, что он болен. Может, осложнение какое. Он по возвращении сильно болел… - Можете описать мне симптомы, - живо ухватился за это Джон. - В чем это выражается? Вы наблюдали признаки лихорадки, анемию, или что-то подобное? - Да нет, я не об этом – отмахнулась она, - да и где я буду их наблюдать? – Ходит к себе тихонько, на чай меня зовет редко, только когда ему удобно, и ко мне почти не заглядывает, - она вздохнула. – Нет, он очень изменился с человеческой точки зрения. А такое часто бывает с безнадежно больными людьми. Будто он хочет что-то исправить, а времени у него мало, – она с немым вопросом в глазах посмотрела на Джона, стараясь определить, понимает ли тот, что она пытается до него донести. – Джон, он настоял, чтобы я взяла у него деньги, когда узнал, как тяжело заболела правнучка моей сестры, понимаешь? – она промокнула глаза салфеткой. - А еще я пару раз слышала, как он кричит во сне, сильно кричит, будто ему больно. Я так переживаю, Джон, дорогой, что же нам делать… У Джона упало сердце. Как же так? Конечно, еще со времен свадьбы он не уставал поражаться тому, как изменился его друг. Именно поэтому никак не мог успокоиться по поводу возможной зависимости Шерлока… Конец ноября 2014 Новая книга вышла спустя почти три месяца после этого разговора. Все это время Джон и Шерлок постепенно продолжали отдаляться друг от друга. Никакие уговоры принять участие в промокампании романа на Шерлока не действовали. Если где-то его ловили представители прессы, и отделаться от них не удавалось, то он очень коротко говорил, что рад за Джона. Слава богу, странности поведения стали его фирменным знаком, и большинство журналистов оставили попытки его разговорить. Звонки становились все реже, встречи – все холоднее. На званых ужинах у Уотсонов теперь частенько повисали неловкие паузы, когда сидящие за столом лихорадочно пытались подобрать тему для разговора. Обычно Джон старался проявлять инициативу, чтобы не дать Мэри свернуть на какую-нибудь дичь вроде обсуждения последних сплетен из жизни звезд или на доставание Шерлока вопросами о подробностях последних раскрытых дел. Тот же большей частью помалкивал, лишь иногда вставлял короткие замечания, но все меньше и меньше в них проскальзывало едких суждений об окружающих, и еще реже он говорил о себе. И совсем перестал хвастаться победами над преступным миром и недалекими ярдовцами. На вопрос, как он там в своей берлоге поживает, и находит ли путь на кухню среди хлама, Шерлок только дергал плечом и говорил, что все как обычно и ничего не изменилось. Джону уже с трудом удавалось выдерживать эти чертовы ужины - настолько фальшивой была необходимость смеяться над собственными шутками. А от того, что требовалось постоянно быть начеку, к концу вечера он теперь чувствовал себя измотанным и обозленным на все человечество. Рассказ миссис Хадсон не шел у него из головы. Да, Шерлок сильно похудел, но это и понятно – уговаривать его поесть было некому; да, он был бледен как полотно, с легким отливом в синеву – ну а что вы хотите от человека, которого до нельзя раздражают требования его «транспорта» и он отвечает на них, только когда падает ничком в сон или ест, чувствуя неминуемое приближение голодного обморока. Он действительно стал менее резким, и вроде бы нужно было этому радоваться. Но при этом между ними почти совсем исчезла та эмоциональная связь, при которой раньше им зачастую даже не требовалось слов, чтобы понимать друг друга. Джону удавалось иногда вытаскивать Шерлока в паб, но тот больше даже на пиво не соглашался, а только цедил кофе или воду под удивленными взглядами бармена. На робкие попытки Джона узнать, как он живет, просто молчал в ответ, глядя в окно. Джону надоела эта игра в молчанку, и он решил перестать его доставать. В конце концов, не хочет говорить – не надо. Он ему не отец, не брат и не муж. То, как легко пришло в голову последнее сравнение, на некоторое время его озадачило, но он решил проблему излюбленным способом – просто о ней забыл. В науке забывать он совершенствовался теперь день ото дня… Однажды, в один из мрачных осенних вечеров, когда они по обыкновению молча сидели в пабе – Джон с пивом, Шерлок – с водой, Джон не выдержал, и брякнул: – Шерлок, а ты не думал о том, чтобы найти себе нового соседа? Все не так скучно будет. А уж если еще и попадется не такой тупой, как я, то будет совсем отлично. И тут он увидел, что Шерлок смотрит на него совершенно больными глазами. Медленно опустив взгляд на руки, в которых держал свой стакан, он очень тихо ответил: - Мне нельзя заводить соседей, Джон. Это опасно для их жизни. Пока Джон думал, как на это реагировать – то ли начать протестовать, то ли все обернуть в шутку, Шерлок вдруг выхватил из кармана телефон, потыкал в экран и объявил: - Я должен идти. У меня там дома… эксперимент. Все пропадет, если я не проверю результаты через двадцать семь с половиной минут. И ушел, не прощаясь, швырнув на стол двадцать фунтов.