давай накажем хёна?..

Мин Юнги сегодня неохота делать ничего, кроме как закинуть пару бутербродов и свалиться в спячку. Юн расправляет чёрное покрывало, точно напоминающее его настроение, кладёт голову на подушку и закидывает руку на лоб, прикрывая глаза от дневного света. концерт закончился только час назад, потому менеджер дал официальное разрешение на ничегонеделанье, и Мин Шуга не мог не воспользоваться моментом, чтобы лишние пару-тройку часов не поспать. более «умные» люди разошлись по магазинам, а вот два несущих крах идиота остались в своих опочивальнях, чем бесили сонное состояние Шуги до предела. то головой ебнутся о стенку и эта чёртова вибрация проходит прямо по телу Мина, то орут несуразные фразочки по типу: «я заказывал кимчи, так что двинься». и всё бы было хорошо, если бы однажды тупоголовые малолетки не зашли в комнату спящего — почти — Шуги, ногой открывая дверь и посрать, что он тут, как бы, отдыхает. — хён, скажи, что я его выше? — один из долбоёбов — Пак Чимин. в меру накачанное тело, кубики пресса, всё как надо, но отсутствие мозга — это, конечно, минус. его неестественного цвета волосы, которые он старательно закидывает на загривок, мол, я мужик; телом больше похож на маленького мальчика, который в силу своего возраста не должен качаться, но кто ему скажет «нет»? сережки вдоль всего уха, — и как оно у него не отвалилось ещё — узкие глаза и яркая улыбка, от которой у Юнги кривится лицо. — сам же прекрасно понимаешь, что ниже, и твоё «встану на носочки» не поможет, — усмехается Чонгук и скрещивает руки на груди. Мин Шуга привык называть его талантливый зад, потому что куда этот подросток не сунется — всё идёт, как по маслу. на самом деле, Юнги относится к подростковому и со своими заморочками Чонгуку лучше, чем к накачанной кукле Чимину, который слишком «ми-ми-ми». поведение Чона будет достойнее, но Мин как-то и не задумывался над выбором… он не с того русла, как бы. Юнги скидывает подушку с лица и дарит испепеляющий взгляд обоим согруппникам, которых не смущает вообще ничего, и они продолжают ждать ответа. вобрав в рот воздух через сжатые зубы, Шуга садится и выдыхает: — а не пошли бы вы нахуй? — Мин Шуга сейчас злой, как чёрт из ада, а два идиота, будучи поставленными в известность о его срывном характере и том, как он любит поспать, почему-то не понимают намека «свалить» и продолжают стоять. — окей, — вздыхает Юнги и поднимается, подходя к парням и тыча пальцем в твёрдую грудь Чонгука. — ты не видишь, что ли, что он тебя ниже? подойди к зеркалу и покажи ему, что он почти на пол головы отстаёт в развитии в свои-то двадцать один. а ты ещё лучше, — усмехается недоброй улыбкой Шуга и делает шаг в сторону Пака. — ты меня уже заёб со своими загонами по поводу роста! посмотри на меня — мы с тобой одного ебанного роста, но я почему-то не ною и не кусаю ночами подушку, а принимаю, сука, факт. есть люди, у которых хуя нет и что? рожают детей и порятся, как кролики. — почему в любой ситуации ты пытаешься именно меня отругать? почему не Чонгук, а я? — чуть ли не со слезами на глазах хныкает Чимин, и у Шуги обостряется желание дать в хавальник Паку. — да вы оба меня бесите своими лицами и комплексами недостаточности, блять! — Юнги отходит от них подальше, усаживаясь на кровать, пока руки хранятся в карманах спальных шорт — как же хочется их почесать… о чьё-нибудь хлебало. — а теперь съебитесь. — но, хён… — съебались отсюда, я сказал! — почти крикнул Шуга, но из-за небольшой сонливости и того, что он, обычно, очень даже спокойный, Чимин с Чонгуком вздрогнули и таки покинули комнату. на губах Шуги проскальзывает воздух и он с облегчением выдыхает, когда дверь закрывается, а посторонние звуки куда-то вмиг пропадают. вновь прикрывает глаза и зарывается с носом в подушку, отворачиваясь к стенке, но почему-то так и не может заснуть ближайшие полчаса.

***

— тебе не кажется, что на этот раз хён перегнул палку?.. — шёпотом спросил Чимин, забираясь на свою кровать и укутываясь одеялом. почему-то после недокрика вокруг Пака резко похолодало, словно наступила самая настоящая зима, а настроение скатилось в бездну. да и ещё вспомнилось, что его хён часто позволяет себе подобным образом опускать Чима ниже плинтуса, хотя знает его комплексы по поводу роста. — не, ну я бы тоже злился, если бы меня будили, но видеть границы тоже надо, — надуто бурчал Чонгук, и в этот момент их с Чимином взгляды встретились. от какого-то устного шока их лица вытянулись, а потом на губах Чона проскользнула полуулыбка. — ты помнишь ту порнушку, которую Намджун-хён показывал нам в те выходные? — грех такое забыть… — скривился Чимин, вспомнив субботу. — к чему ты это? — ты знаешь, что я отношусь к таким вещам… ну, не очень. и когда хён решил нас наказать за немытую посуду таким образом, то я был против. собственного, как и ты, — Чонгук маленькими шажками приближал Пака к правде. — но в этом есть доля того самого «поучительного урока», раз сейчас мы больше не решаемся испачкать ту или иную вещь в доме, за собой не убрав. но ведь наказывать можно не только за немытую посуду или разбросанные вещи… — в смысле? — невинно поинтересовался Чимин. Чон выдержал небольшую паузу, улыбаясь, словно псих, после чего шепнул: — давай накажем хёна?.. Чонгук на секунду подумал, что судьба улыбается им и направляет воплотить все планы в реальность, потому что старшие обещали вернуться только к ночи, менеджер уехал в родной город, а ключи остались только у самих парней, потому как Шуга никуда выходить и не собирался — нет, ну не судьба ли? Чимин отпирался больше, чем тот парень из порнушки, которому в итоге запихали кляп; когда Чонгук ему тонко намекнул, что наказывать надо правильно, чтобы раз и навсегда, а также и самим что-то с этого понести, то Пак более менее сжалился и согласно кивнул. уломать наивного Чимина на любые плотские утехи — легче, чем не бесить Мина. парни до вечера сидели и пытались заниматься чем-то помимо того, чтобы думать о спящем Юнги и не пойти воплощать план сейчас — во сне неинтересно, хотя он наверняка проснулся бы. — а что, если он кому-то расскажет? — испуганно начал Чим, кусая обгрызенные ногти. — пф, — Чонгук фыркнул и одновременно удивился глупости данного вопроса. — кому он расскажет? фанатам? они сразу его в педики заделают и пошлют, а хёны... ну, думаю, ему будет тупо стыдно, что его выебали донсены... комната наполнилась тихим смехом и атмосфера стала более расслабленной.

***

Шуга никогда не доверял людям, даже тем же самым родителям, которые воспринимают его работу, как минутное увлечение, что уж там говорить о других. согруппники — это, наверное, одни из немногих его близких друзей, которым он кое-как доверяет, и то из-за того, что их связывает одна работа. когда Мин поднимается и оглядывает комнату, то понимает, что проспал до самого вечера... или даже ночи. он чешет затылок и трогает свои волосы, которые покрыты концертным воском и больше похожи на сосульки, — конечно, только на ощупь. кряхтя и разминая затёкшие мышцы от достаточно долгого сна, Мин выскальзывает из комнаты и встречается глазами со светом, из-за чего щурится. кухня встречает его темнотой, освещаемой только светом из коридора, ползёт пальцем по стене и щёлкает выключателем — да будет свет, сказал Шуга. плевать на стаканчик, Юнги берёт графин и заливает пустынную глотку водой, намочив свою белоснежную майку и облизывая губы — словно с бодуна, честное слово. его как-то совсем внезапно прижимают к столешнице передом, расставляя руки по бокам и выдыхая горячий воздух в районе шеи. Юнги сначала замирает на пару секунд и вертит головой от ощущения, что его сейчас прижимают и ему это мерещится, но, блять, какое-то твёрдое диво, упирающееся прямо меж ягодиц Мина говорит об обратном. слышится тихий хлопок кухонной двери и, кажется, её кто-то запер на щеколду. первая мысль Юнги — это ебучие воры, которые потеряли список, кого бояться надо. дальше об него начинают наглым образом тереться, а светлые волосы с хитрым лицом внезапно возникают перед глазами, и Шуга понимает, что дело в триебучих донсенах. — Юнги-хён, как думаешь, ты послушный? — Шуга начинает смеяться, и если бы Чонгук с Чимином его не знали, то подумали бы, что он конченный маньяк. маньяк, которого сейчас выебут. — Чимин~и, ты ебу дал? — Мин постукал по улыбающемуся лицу Пака ладонью, с каждым разом усиливая удар. — быстро отошёл, там, сзади. — давай его на стол. Юнги испытал такой спектр чувств, но все они слились к одному — к невъебенной злости. Чонгук без стеснения схватил руки старшего и вознёс их над спиной, скручивая, чтобы тот скулил от боли и одновременно подчинялся. его поддающееся тело перенаправляют и укладывают лицом на стол, нагибая Шугу так, как он не нагибался никогда в жизни. теперь младшие меняются местами, и перед окаменевшим лицом Шуги появляется ширинка Чонгука, которая находится от него в полметра, и макнэ без зазрения совести начинает тянуть штаны вниз. Пак же достаточно нерешителен, поэтому первые пару секунд невесомо касается худощавого зада Мина, после проходит по его стройным ногам и только потом набирается смелости, чтобы положить руку на более будоражащее место. эта ситуация вот не возбуждает, вот ни фига не возбуждает, что не касается младших... вечно стеснительный макнэ с достаточно спокойным характером и устойчивым темпераментом оказывается ещё тем пидером, который поднимает тяжёлую голову Шуги за волосы и с ухмылкой смотрит в глаза старшего. нет тут никаких запретов, никакой границы и никаких добрых побуждений — от Чона прямо-таки за версту несёт убойным трахом и горячей кожей, пахнущей сексом. больно оттолкнув голову хёна, что та падает на тёмно-дубовый стол и ударяется губой, Чонгук подходит и щёлкает выключателем, из-за чего кухня погружается в темноту. сбоку от Мина находится большое окно, но из-за тёмного времени суток оно не слишком-то освещает комнату, а Шуга почему-то начинает скулить. а что делать остаётся ему ещё, кроме как скулить? что тут может сделать его хорошо сложенный язык, кроме как... — соси, сука, — рыкнул не своим голосом Чонгук и толкнулся в полуоткрытый рот хёна. Шуга начинает давиться собственной слюной, потому как у младшего хуй вообще не младший — он скорее старше самого Чона. а Чимин всё медлит. как договаривались: валим и трахаем, а он всё задумчиво обводит взглядом и понимает, что, возможно, это слишком. их заставили посмотреть то порево, чтобы проучить, но с ними никто такого не вытворял, так почему же они должны так поступать с Юнги? у Шуги просто язык длинный и характер не простой, но это не значит, что он какой-то не такой и его надо наказывать... наверно. Чонгук замечает замешательство и понимает, что если сейчас же не скажет пару фраз для подтверждения правильности их действий, то один он с Мином не справится. просто Пак ему не позволит, а против двоих не попрёшь... потом ещё получишь от хёна. — хён?.. — с надеждой говорит Чон, вырывая задумчивость из Пака. он поднимает голову и смотрит с неуверенностью. — я... что-то... боюсь, — выдыхает тот. Чон не умеет останавливаться, и если уж он задумал что-то и начал это воплощать, то пойдёт до конца. неважно, каким способом. макнэ освобождает рот старшего, пока тот задыхается и изливается густой слюной прямо на пол. подойдя к Чиму, Чонгук дотрагивается до ширинки его плотных джинс и улыбается, когда тот вздрагивает. — и не говори мне, что не хочешь. у тебя уже стоит, — смеясь, говорит Чонгук. Чимину становится стыдно, но Чонгук прав, и ему до безумия хочется ворваться в этот зад побыстрее. — слышь, ёбырь недоделанный, — обращается Юнги к Чимину... или Чонгуку, кто его знает. эта кличка подходит к ним обоим. задыхаясь в возмущении и собственной слюне, а также в только недавно появившемся кислороде, Шуга продолжает: — отпусти меня быстро, блять, пока я... — закроем твой рот чем-то полезным, — перебивает его Чонгук и вновь заталкивает колом стоящий член в глотку Мина. да-да, именно в глотку. Шуга вновь давится и пытается вытащить орган Чона с помощью языка, вот только вдобавок доставляет ещё большее удовольствие младшему. Чонгук боязно смотрит на Чимина, потому как этот мягкий человек может быть задет словами Юнги, и потому передумать и послать все к хуям. именно по этой причине Чон пытается как можно глубже затолкаться в Шугу и не дать ему ещё более повлиять на Пака... к удивлению обоих, Чимин рычит и начинает судорожно срывать тёмные шорты со стройных бёдер, сопровождая своё занятие грубыми прикосновениями. когда Юнги чувствует неприятный холод и прикосновение чужих ладоней к его заду, он начинает сильнее дёргаться и до него лучше доходит, что собрались делать младшие. они. решили. выебать. Мин. Шугу. что? Юнги понимает, что они на всю голову двинутые, и что пересмотрели порнушки ночью, решив стать порно-звёздами, но Мин — это не та тёлочка с видео, которую можно ебать в разных позах. по крайней мере, так считал сам Шуга. Чимин падает на колени и раздвигает полушария Юнги в стороны, с каким-то диким блеском в глазах рассматривая увиденное: и вроде бы они с Чонгуком не геи, но почему-то от такой картины встаёт. простое ли это наказание? почти все в этой комнате остались без одежды, которая валялась где-то в ногах; парни спокойно проходились по ней и топтали, но не это сейчас важно... важнее то, что Чонгук уже на пределе и не отдаёт своим действиям отчёт, потому что с дикими стонами врывается в задыхающегося Мина и, не жалея сил, сжимает волосы на его затылке. Чимин превратился в того самого искусителя, который забыл про то, какой он стеснительный, и сейчас спокойно надавливает пальцем на тугое кольцо мышц. Шуга вроде как пытается дёргаться и противостоять, но в какой-то момент в него кончает Чонгук, и старшему уже откровенно похер, что там сзади, ведь он, блять, задыхается! впервые в жизни Юнги сделал минет, ему кончили прямо в глотку, это групповуха и ему скоро присунут сзади, в ходе чего он будет ебаться с парнями — отлично, жизнь удалась. Чонгук ещё на какое-то время остаётся внутри горла Мина, пока тот покорно всё не глотает: сперма — это самое ужасное, что когда-либо глотал Шуга. Чимин смазывает палец то ли в масле, то ли в специальной смазке, но в Мина проникает явно, как по маслу. один палец внутри Юнги и Чим готов кончить только от одного этого вида. Шуга щурится и охает, поднимая голову и пытаясь через плечо заглянуть назад: мало ли, может что-то новое увидит, хотя старший вот никак не хотел смотреть на то, как его обижают сзади. в ход идет второй палец, и начинает по максимуму растягивать внутри, превращая пальцы в ножницы и постоянно их растопыривая. — давай я, — от нетерпения говорит Чонгук и отталкивает медлительного Пака, после чего переворачивает Мина на спину. — обойди стол и держи его руки, чтобы не мешал. Чим выполняет приказ и держит руки Шуги, склонившись над ним. Шуга даже забывается от неожиданности, как Пак наклоняется и легонько целует его в губы. целовать неудобно, потому что лицо Юнги направлено в сторону Чонгука, а Чимин — наоборот. некий поцелуй, как в фильме человека-паука, и Шугу почему-то пропирает на смех, когда он вспоминает про такую сцену. а у Чонгука снова кол, и неважно, что он кончил минуту назад, — уж слишком хён привлекательный. растяжка закончена, хотя Чонгук с Чимином точно и не знают, сколько надо на это тратить времени и как правильнее её выполнять, зато уверены, что раз входит свободно, значит норм. головка входит быстрее, чем пальцы, а вот остальное... Юнги откровенно кричит в поцелуй, и сильнее пытается рваться, из-за чего Пак даже сомневается, что сможет его удержать. ни Чонгук, ни Чимин не представляли, какую боль он испытывал, с чем она сравнима и тд, но их это вообще не заботило: это же наказание, оно и не должно быть приятным. половина члена уже внутри, а Чонгук громко скулит вместе с Шугой, потому одного сильно сжимают, а второго — сильно растягивают. Чон боится доходить до предела и вся уверенность куда-то пропадает, но он всё-таки начинает выходить и входить, пускай и наполовину. Шуга молча терпит, хоть и чувствует, будто в него запихали кран и включили напор воды, — а ещё лучше свечу, которую подожгли на конце. всё горит, жарко, узко и слишком давит... не только на член, но и на сознание, когда Чонгук, оправданный своим гормональным возрастом, начинает делать более резкие рывки и уже входит до конца, будто забыв, что кому-то может быть больно. хотя Шуга не может сказать, что ему больно: его рот занят сочным языком Чимина, да и не так уж больно, честно говоря, скорее непривычно. в общем, терпимо, — успокаивает себя Шуга, пытаясь отвернуть голову от навязчивого Пака, — но этого, блять, априори быть не должно. Чонгук внезапно выходит из податливого тела старшего и поднимает того на руки, опуская на одежду, раскиданную на полу. Юнги лёгкий, словно девушка, и макнэ думает, что с ним ебаться в тысячу раз приятнее. — давай, иди, — хватая за руку Чимина, Чон буквально заставляет его лечь между раскинутых ног хёна и медленно в него войти. Шуга лежит с закрытыми глазами, уставший, но из него вырывается новая порция нецензурных слов, когда его нутро вновь заполнено. такое странное чувство. Чонгук идёт на повторный заход и решает, что кончить он хочет в этот сладкий ротик больше, чем когда-либо и в кого-либо хотел. устраиваясь на колени около головы Юнги, Чонгук поднимает его голову за подбородок, чтобы приблизить к своему набухшему члену, и вновь сует в хёновский рот. Чонгук удивляется, что тот покорно начинает посасывать, хоть и издавая непонятные звуки, и Мин удивляется вместе с ним, потому что не планировал. не планировал проснуться так рано, не планировал идти на кухню за водой, не планировал дать войти в себя, не планировал сосаться с младшими и, уже тем более, не планировал хотеть большего и отвечать на эти муки, как он думал раньше. Пак с каким-то садистским уклоном начинает ускоряться и входить на полную длину, вызывая из Мина хриплые стоны унижения, боли и... может быть чуть-чуть удовольствия. может быть чуть-чуть, а может и нет. Чимин кончает прямо внутрь Юнги, заливая его полностью и до конца, а Чонгуку не хватает ещё пары десятков секунд, чтобы залить ещё одно отверстие хёна. все трое облегченно выдыхают, и уже даже не знают, кто тут злится, кому ахуенно и кто в нокауте. все трое сейчас находятся в тумане оргазма. Чонгук прижимается спиной к стене, после чего рядом с ним умещается и Чимин; Шуга продолжает лежать на полу и внезапно чувствует что-то тёплое. опустив глаза вниз, на свой живот, Юнги видит, как его стоящей член извергается спермой, которая падает ему на пупок, и как-то глупо хмурится. — и вот только не говори, что тебе не понравилось, — смеётся Чонгук, тяжело дыша после разрядки. Шуге становится стыдно, он опускает голову на пол и проводит ладонью по лицу: неужели, ему и вправду понравилось? — может быть... чуть-чуть.