The sunshine of my life

Молодой мужчина нервно расхаживал по холлу родильного отделения. Где-то там, за рядом дверей, уже несколько томительных часов его жена изнывала от мучительных схваток, пытаясь родить на свет их долгожданного первенца. Он настолько ярко представлял, как его возлюбленной тяжело и больно, как она кричит, чтобы облегчить муки, давая эмоциям вырваться, что, казалось, даже слышал эти душераздирающие вопли. Может даже она в этих криках проклинала и его за то, что заставил её испытывать это. Ему так хотелось быть рядом, держать её за руку и отвлекать, нашёптывая на ухо какие-то глупости. Но это было строго запрещено. По сути, он не имел права находиться и здесь, в отделении, но главврач был хорошим другом его отца, поэтому Мориц даже сможет увидеть свою жену с ребёнком на руках через стекло палаты, когда её туда переведут после родов. А сейчас он испытывал жуткие муки совести, что оставил возлюбленную одну, будто от него здесь что-то зависело. Но ему оставалось лишь ждать, измеряя приёмную нервными шагами и заламывая пальцы на руках, чтоб хоть как-то отвлечься. А белая плитка, которую он рассматривал, делая шаг за шагом, казалось, была совершенно равнодушна к его переживаниям, и кафель лишь разбрасывал по помещению блики, отражая летнее солнце. Это создавало дискомфорт, и у Морица уже болели глаза от этих «зайчиков». Но в то же время в комнате было намного светлее, что не давало возможности впасть в уныние и на каком-то подсознательном уровне держать позитивный настрой. — Герр Кромберг, — услышал он голос из-за спины и обернулся. Ему показалось, что обращение прозвучало громче, чем то позволяла врачебная этика. Но это оказался всего лишь эффект неожиданности, вернувший его в реальность из тягостных мыслей. Медсестра с ресепшина стояла за ним, держа в руках небольшой пластмассовый стаканчик, и протягивала ему. — Выпейте, это должно помочь, — девушка мило улыбнулась. — Вы не переживайте, с Вашей женой всё будет хорошо. Молодой мужчина залпом выпил содержимое и вернул сосуд. — Спасибо, — безучастно кивнул он. Спустя некоторое время, которое Морицу показалось вечностью, в холл родильного отделения вышла врач, принимавшая роды. — Герр Кромберг, у Вас дочь, — со счастливой улыбкой на лице оповестила она. Молодой отец стоял посреди приёмной и потрясённо смотрел на фрау Шварц, слова которой ещё не в полной мере были им восприняты. «У Вас дочь». Новость о том, что он стал папой, едва коснулась его сознания, эхом откликнувшись в мозгу. — Как Хелена? — первое, что он спросил, едва обретя способность говорить. Именно поэтому вопрос прозвучал сипло и неуверенно. — С Вашей женой всё в порядке, девочка родилась абсолютно здоровой, — продолжала улыбаться врач. — Поздравляю, герр Кромберг, — добавила она и удалилась. И только после того, как за врачом захлопнулась дверь в ординаторскую, Мориц ещё несколько раз прокрутил в голове новость, давая себе возможность распробовать её терпкую сладость. Его губы стали постепенно расплываться в улыбке. — Йес! — радостно вскрикнул он, даже подпрыгнув на месте. — Святые Небеса! У меня дочь родилась! Сейчас Кромберг чувствовал невероятный подъём. Ему казалось, что всё вокруг пело и танцевало, что краски стали ярче, а люди вокруг добрее. Казалось, даже стены улыбались и сейчас он был готов расцеловать каждого встречного, невзирая на пол и возраст. Ему хотелось раздарить всем женщинам цветы и праздновать это событие, водопадами разливая по всему Берлину шампанское. Хотелось кричать на весь мир, что он наконец-то стал отцом, делясь своей радостью даже с бродячими кошками и собаками. Улыбаясь, он протанцевал к регистраторской стойке и, повторив ещё раз новость о том, что у него родилась дочь, схватил за руку улыбающуюся медсестру, которая наблюдала за ним всё это время. Прокрутив её вокруг своей оси пару раз, помог присесть обратно и отошёл. Неожиданно слух уловил очень знакомую мелодию, тихо льющуюся из приёмника за регистраторской стойкой ему вслед. Это была одна из любимейших песен супругов Кромберг из всей дискографии группы Scorpions. Вдруг Морица осенила интересная мысль, которой он даже улыбнулся. Нужно будет обязательно поделиться этой идеей с женой. Спустя три дня счастливый до одури отец забирал своих девочек из роддома. Фрау Шварц вручила в едва ли не трясущиеся от волнения и безмерной радости руки небольшой конвертик, перемотанный красной ленточкой, которая заканчивалась огромным красным бантом. Укутанная белым детским одеялком, его дочь мирно посапывала. — Она такая красотка, — почти прошептал восторженно он, не отрывая взгляда от маленького личика. — Наша Слай, — проговорила Хелена, обхватывая обеими руками предплечье мужа и заглядывая через него на дочь. — Слай, — тихо повторил он и, повернувшись к жене, коснулся губами её виска. — Спасибо, родная. В ответ она лишь взглянула на него и едва заметно кивнула, прикрыв на мгновение глаза. — Хелена, иди, глянь! — позвал жену Мориц. В его голосе сквозила безмерная радость с лёгким оттенком гордости. — Что там, милый? — отозвалась она из кухни и буквально сразу же послышались тихие шлепки шагов босыми ногами по линолеуму. Она подошла к мужу, сидевшему за компьютером, и, наклонившись, упёрлась ладонями на его плечи. — Смотри, — мужчина указал ей пальцем в монитор на какой-то текст. — Мы выиграли пропуск за кулисы, — обернулся, вглядываясь в лицо супруги и пытаясь вычитать эмоции, отображённые на нём. Хелена быстро пробежала по письму глазами, подтверждая для самой себя слова мужа. Было очень сложно поверить в написанное, и она тряхнула блондинистой головой. Снова перечитала текст – всё правильно, Мориц выиграл для них встречу с легендарной группой, концерт которой состоится совсем скоро в родном Берлине. — Ты шутишь? — недоверчиво взглянув на мужа, она пыталась понять по глазам, есть ли в этом электронном письме подвох. Тот лишь отрицательно покачал головой, удовлетворённо улыбаясь – результат достигнут, ему удалось ввести возлюбленную в ступор. — И благодаря ему мы сможем увидеть их прям вот так, совсем близко, как я вижу тебя? — переспросила она, пытаясь осознать величину счастья, свалившегося на её голову, до сих пор не веря в происходящее. Новость о том, что она спустя много лет наконец-то сможет осуществить свою детскую мечту – встретиться с кумирами – превратится в реальность, в голове женщины не укладывалась. Это был самый невероятный подарок судьбы. Конечно же, после их маленькой дочурки Слай. Это же их любимая группа. Ребята, чья музыка сопровождала самые знаменательные моменты их жизни. Кумиры, чей концерт соединил два одиноких сердца, которые впоследствии стали семьёй. У Хелены перед глазами проскочили кадры того вечера, когда она познакомилась с Морицом. С тех пор уже прошло немало лет, но помнилось всё, будто было вчера. — Молодой человек, да не толкайтесь же Вы! — гневно пнув локтем в бок обидчика, прошипела девушка и обернулась, чтобы рассмотреть его. Им оказался весьма симпатичный парень на вид лет двадцати-двадцати пяти. К сожалению, более подробно ей не удалось разглядеть наглеца – в зале было достаточно темно. — Такой красивый и такой невоспитанный, — фыркнула она и отвернулась, вожделенно ожидая выхода своих любимых мужчин. А пока, – пританцовывала под звучащую из колонок музыку. Но вдруг песня оборвалась едва ли не посередине и практически сразу же упал занавес с официальным логотипом группы, зажглись прожектора, за ударной установкой незаметным движением появился Раребелл, зазвучали гитары, вприпрыжку выскочил на сцену Рудольф, прямо напротив Хелены стал Маттиас Ябс, и самым последним на сцене появился Клаус. Выбегая из-за кулис, он уже исполнял первую песню. Шоу было невероятным, музыканты великолепны, исполнение - выше всех похвал. Сами ребята веселились как могли, заводя публику своим драйвом, а толпа фан-зон, аккумулируя эмоции, с двойной силой выдавала обратно, вливая адреналин в кровь своих любимых исполнителей. Самые невообразимые настроения человек может получить, только посетив концерт любимой группы. Это непередаваемое ощущение, когда многотысячная толпа в одном настроении с тобой и любимцы так близко, что, кажется, можно дотянуться до них рукой. И чувствуешь каждого из них, потому что вы объединены музыкой. Ты можешь наблюдать за каждой эмоцией, скользящей по их лицам во время исполнения своих партий. И в тебе бурлит взрывной коктейль разнообразнейших эмоций, что местами перестаёшь себя контролировать, входя в раж, сливаясь с ритмом и мелодией, звучащей со сцены. Местами даже можно проронить слезу, когда безумно талантливый вокалист с неимоверной чувственностью исполняет одну из баллад, а музыканты вторят ему своими инструментами, и тогда кажется, что гитары и барабанная установка тоже живые. Концерт был закончен взрывной песней «Can't Get Enough» и яркой, дикой, живой, необузданной импровизацией самих музыкантов. Когда затих последний рифф гитары Маттиаса Ябса, свет над сценой потух, и в зале включилось искусственное освещение. Хелена потихоньку брела по течению оравы фанатов, направляющейся на выход из арены. На лице была счастливая улыбка, сердце бешено колотилось от пережитых эмоций, а в голове до сих пор звучала: «We eat the night, we drink the time make our dreams come true…». Выйдя из здания, она даже не сразу поняла, что на улице немного посвежело и редкими порывами, меж строений разгуливал холодный ветер, не свойственный летним ночам. — Девушка! — вдруг услышала она и почувствовала, как кто-то схватил её за руку. Обернувшись, узнала парня, который стоял чуть позади неё в фан-зоне. Тот самый, который всё время толкал её в спину. — Чего тебе? — буркнула в ответ девушка, разворачиваясь обратно и продолжая свой путь. Ей совершенно не хотелось портить себе настроение после концерта общением с «обидчиком». Такие радости, как концерт любимых исполнителей, случаются не так уж и часто, чтоб позволить себе разрушить эту паутинку счастья, что свили её любимые музыканты своими риффами. — Я это, извиниться хотел, — чуть заикаясь от волнения, ответил он, забегая впереди неё. — Оставь их при себе, — хмурясь, зачем-то снова ответила ему девушка. Всё равно он ей уже сбил то самое чувство лёгкости и сказочной задумчивости, в которой она прибывала, ещё сохраняя в мыслях картинку, где её любимый вокалист вдохновенно исполняет «Holiday». — Погодите, мне правда очень неловко за своё поведение. Хелена уловила нотки искреннего сожаления в голосе, которым прозвучала повторная попытка извиниться. И её это почему-то тронуло. Она остановилась, но продолжала смотреть прямо перед собой, не обращая внимания на неожиданного попутчика. Парень протянул ей барабанную палочку - одну из тех, которые бросал в толпу Клаус Майне. — Шутишь? — недоверчиво приподняв бровь, спросила она, наконец-то взглянув на него. — Совсем нет. Просто примите в качестве извинения. — Дорогие подарки, не находите? — Да у меня уже просто есть одна. А Вы мне понравились, — растерянно произнёс парень. Наконец-то девушка смягчилась и даже улыбнулась незнакомцу, принимая подарок. Теперь в свете уличных фонарей, она смогла рассмотреть его: высокий, спортивного телосложения, с длинными, чуть ниже плеч тёмными, почти чёрными волосами. Густая чёлка свисала до самих глаз, которые были, вероятно, карими. — Спасибо, — добродушно ответила она. — Прощаю. — Меня Мориц зовут, — наконец-то представился он. — Хелена, — назвала своё имя девушка и, смущённо улыбнувшись и переведя стыдливый взгляд на асфальт, сделала шаг вперёд, чтобы продолжить путь. — А разрешите Вас провести? — немного подумав, предложил Мориц, снова нагоняя свою новую знакомую. — Мне далеко, — она поёжилась от освежающего ветра, дунувшего прямо в лицо, пытаясь укутаться в джинсовую курточку, которую чудом решила взять с собой. — А я никуда не спешу, — пожал плечом он и, сняв с себя чёрную кожаную куртку, накинул на плечи своей спутницы. Та поблагодарила, смущённо улыбнувшись. Всю дорогу Мориц и Хелена общались на разные темы, ближе узнавая друг друга. Кроме кучи общих интересов, выяснилось ещё и то, что они обучаются в одном университете и даже живут в двух кварталах друг от друга. У подъездной дорожки к дому Хелены Мориц выпросил её номер телефона и поцелуй в щёку. Так и начались их отношения, переросшие в крепкую, счастливую, любящую семью. Вместе с этим вспомнились и другие моменты их жизни: как они сбегали с дому на концерты любимой группы, вместо того, чтобы писать курсовые работы; обменивались пластинками любимых исполнителей. Как она, наперекор запретам своей матери, посещала импровизированную репетиционную базу университетской музыкальной группы, в которой участвовал парень. Она была оборудована в гараже отца Морица. Естественно, помещение выглядело весьма стандартно: полки от потолка до пола забитые коробками с ненужным хламом, расставленные по углам инструменты, старая мебель… Два дряхлых дивана и несколько кресел, которые уже разваливались от ветхости, ребята подремонтировали и устроили нечто наподобие зрительного зала для своих друзей, которые тоже приходили их послушать. Естественно, Хелене приходилось хитрить и покидать дом через окно своей спальни, аккуратно перебираясь с подоконника на дерево, что росло прямо под окнами, а оттуда – спрыгивать на землю. Иногда её под тем деревом встречал сладким поцелуем и Мориц, снимая с нижней ветки. После этого они, взявшись за руки, шли к тому месту, где Кромберг парковал свой байк – в целях безопасности – и ехали к нему в гараж. Играя каверы на знаменитые хиты, Мориц не забывал посвятить и её любимые песни своей спутнице. Обычно это было что-то из репертуара Scorpions – причём совсем не важно: баллада это была или настоящая роковая песня. В конце он обязательно подходил к Хелене и целовал её. По окончании вечера парень отвозил её домой и помогал снова взобраться на дерево, шепнув на прощание слова любви. Хелена снова тряхнула головой, возвращаясь в реальность. — И даже поговорить с ними, — подтвердил Мориц, выжидающе глядя на супругу. — Невероятно, — выдохнула она, когда осознала всю грандиозность новости. В этот самый момент ей хотелось визжать и прыгать от счастья, как маленькой девчонке, которой подарили долгожданного щенка, выпрошенного слезами у строгих родителей. И плевать, что ей уже почти сорок. Подобные новости воспринимаются одинаково в любом возрасте. Всё же она не удержалась от короткого возгласа радости и уселась на колени мужа. — Я всегда знала, что ты у меня гений, — счастливо улыбалась женщина, потрепав Морица по волосам. Их губы сомкнулись в поцелуе.

***

— Слай, детка, поторопись. Мы можем опоздать, — подгонял Мориц дочь, топчась в коридоре. — Даже мама уже готова, — шутливым упрёком поддел он. — Сейчас! — слегка раздражённо ответила девочка. — Две минуты. Спустя обещанное время Эрика вышла из своей комнаты полностью собранной. Когда она стала рядом с Хеленой, обуваясь, мужчина не смог сдержать широкой улыбки – дочь была точной копией матери, даже одеты они были в одном стиле. — Всё, поехали! — скомандовал Кромберг, когда обе были готовы и, открыв дверь, выпустил своих девочек. Следом вышел и сам. Дорога до Max-Schmeling-Halle заняла едва ли не целый час, учитывая время суток и предстоящее событие. Эта арена находилась в районе Панков, практически затерянная среди зелёных насаждений. Местность выглядела так, будто строение располагалось где-то за городом, далеко от цивилизации. Но это было лишь первое ошибочное впечатление. На самом деле совсем неподалёку находились многоэтажные жилые дома, автомагистрали и даже стадион Friedrich-Ludwig-Jahn-Sportpark. Учитывая тот факт, что спорткомплекс не имел своей парковки, Морицу пришлось искать место, чтоб оставить авто где-то на соседних улицах. Едва отыскав свободную площадку для стоянки, он запарковался и направился вместе со своей семьёй к зданию. Ко всем входам, которых насчитывалось пять, уже была очередь человек по десять-пятнадцать, хотя даже до времени запуска было ещё больше получаса. Наконец-то шеренги начали потихоньку двигаться – охрана стала запускать гостей в помещение. Пройдя три линии контроля и найдя нужный зал, Кромберги тут же направились в фан-зону, чтобы успеть занять удобное место, ближе к сцене. Благо, им удалось войти в числе первых. — Ну что, Слай, готова услышать профессионалов в живую? — улыбаясь, спросил отец. — Конечно! — энергично закивала головой девочка, заинтересованно разглядывая зал. Отец так много рассказывал ей об этой группе, давал послушать их песни, сопровождая словами «вот это настоящая музыка!». Со временем они полюбились и ей, поэтому Эрика с нетерпением ждала этого концерта – первого в своей жизни. Ей очень хотелось увидеть в живую тех, кто создаёт такие чудесные аккорды. Уже сама атмосфера вокруг и предвкушение хорошего выступления вызывала бурю эмоций и учащала сердцебиение. Искусственное освещение ещё было включено, а по арене привычно разносилась записанная музыка. Зал потихоньку заполнялся: кто-то беседовал, кто-то находил новых знакомых, а кто-то просто двигался в ритм проигрываемых хитов. Через полтора часа после назначенного времени Scorpions вышли на сцену, начиная концерт. Разогретая ожиданием любимцев публика с удовольствием подпевала хором любимые песни, Клаус время от времени общался с фан-зоной и пожимал тянущиеся к нему руки. Маттиас и Рудольф мастерски высекали из своих гитар давно знакомые соло. Уже освоившийся новый ударник тоже не отставал от своих коллег по сцене, задавая невероятные ритмы. На протяжении всего концерта Слай не сводила глаз с мужчины, который стоял напротив, заворожено наблюдая за тем, как виртуозно он перебирал струны. Он был очень красив, что не могло не ускользнуть от внимания юной фанатки. Блестящие чёрные штаны, обнажённая грудь под расстёгнутой жилеткой, бессменная уже много лет бейсболка. А его улыбка, которая почти не сходила с губ, казалось, озаряла весь зал ярче, чем прожектора. Самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. Закончен концерт был нагремевшими хитами «Still Loving You» и «Rock Your Like a Hurricane». Клаус, поблагодарив, попрощался с публикой, ребята откланялись и ушли со сцены, в зале погасли прожектора. — Что скажешь, Слай? — поинтересовался Мориц у дочери, медленно двигаясь к выходу из зала. — Они классные! — восторженно ответила она, и мужчина, потрепав девочку по волосам, улыбнулся. Блондинистое недоразумение в блестящей розовой майке, заправленной в штаны, дёргающееся из стороны в сторону. Энергичный ударник за своим инструментом, длинноволосый басист, пытавшийся отрываться под ритмы исполняемых песен, невысокий, стильно одетый вокалист с незабываемым голосом, и он – самый шикарный мужчина на сцене – соло-гитарист. Именно так видела группу Scorpions юная Слай. Это каждый по отдельности, но вместе они представляли собой формирование маленьких божков, которые творят невероятную музыку, накладывая на неё красивые слова. И если бы она смогла выразить свой восторг в полной мере, то непременно сделала бы это, но в силу своего возраста, разложить по полочкам ей было не под силу. В музыке она разбиралась не так умело, как её отец, но она доверяла его вкусу, и сегодняшний концерт подтвердил, что не зря. Эти ребята действительно оставили в её душе неизгладимое впечатление, которое, она надеялась, не сотрётся из памяти со временем. Ей хотелось сохранить их образы, свой душевный отклик на их игру и, конечно, чрезвычайно красивый и сильный голос вокалиста. — Ну, идём тогда, пообщаемся с ними, — кивнул головой Мориц, беря дочь за руку, чтоб та, пребывая на своей волне, не потерялась в толпе. Наконец-то, выбравшись из зала, семья Кромбергов направилась в назначенное для счастливцев место, где их встретит представитель радиостанции, которая организовывала викторину, и проведёт к артистам. Это было огромное помещение, наподобие общей гримёрки, но там находились подсобные вещи и инструменты музыкантов. Туда же технический персонал начинал заносить гигантские мотки шнуров, колонки, усилители… Словом, всё, без чего не обходится ни один концерт. Победителей конкурса, участники группы встретили приветливо, перезнакомившись с каждым лично, поскольку везунчиков было всего пятеро, вместе с фрау Кромберг и маленькой Слай. — Мориц, — коротко представился глава семейства. — А это – моя жена Хелена и юная поклонница вашего творчества, наша дочь. Увидев в компании победителей ребёнка, все участники группы умилённо заулыбались. Это была очень красивая девочка лет одиннадцати-двенадцати, с крупными завитками каштановых волос и милейшей улыбкой в целом мире. Всё внимание взрослых мужчин теперь было приковано к юному ангелочку. — Святые угодники! Это, наверное, самый младший наш поклонник, которого мы когда-либо видели на концерте! — всплеснул руками Клаус Майне. — Какая прелесть! Он наклонился к девочке и, потрепав её аккуратно по волосам, о чём-то начал с ней заговаривать. — И как зовут подрастающее поколение наших фанатов? — следом, практически повторив манеру поведения друга, полюбезничал и Маттиас Ябс. Впечатлённый красотой малышки, он вдруг подумал, что ему тоже очень хотелось бы иметь дочь – вот такую же милую, забавную, похожую на ангела. — Хей, привет, малышка! — мягко и с улыбкой на лице проговорил Джеймс Коттак. Он присел на корточки и сжал её руку чуть выше запястья. Рудольф Шенкер и Ральф Рикерманн ограничились улыбками. — Её зовут Слай, — улыбнулся Мориц. — Слай? — удивлённо переспросил Клаус, отвлечённый кем-то из персонала, вновь поворачиваясь к Кромбергам. — Мы с Хеленой давние почитатели Scorpions, и ваши песни сопровождали нас в самые яркие моменты нашей жизни. Мы даже познакомились с Хеленой на вашем концерте в далёком тысяча девятьсот восемьдесят третьем. Первый супружеский танец тоже был под вашу песню. Но самое интересное, что, когда Хелена рожала, и я ждал в приёмной родильного дома, по радио как раз звучала наша любимая баллада – «Still Loving You». И у меня как-то мгновенно мелькнула мысль, что если родится дочь, то назовём её Слай – аббревиатура названия, и жена поддержала идею. — Как это мило! — растроганно произнёс Клаус, широко улыбаясь. Казалось, что он готов был пустить слезу. Конечно, за тридцать лет эти рокеры повидали немало всевозможных вариантов фанатской любви: нижнее бельё из зала, картины, стихи, коллажи, татуировки, но нечто подобное они видели впервые. Совершенно неординарный случай – назвать ребёнка в честь песни… — Кроме того, мы смогли хотя бы так сказать вам «спасибо» за ту музыку, что вы пишете, — подала голос фрау Кромберг. Слай внимательно слушала разговоры взрослых, принимая нежности от музыкантов, отвечая на их вопросы и вовсю улыбаясь в ответ. Наконец-то ей удалось уловить небольшую паузу, чтобы высказать то, что ей хотелось. — У Вас красивые гитары, никогда таких не видела, — глядя на Ябса, быстро выпалила Слай, боясь заикнуться от волнения. — И играете Вы на них очень здорово, — добавила тихо она и стыдливо улыбнулась. Маттиас по-доброму рассмеялся и протянул руку к девочке. — Идём, я покажу тебе все наши гитары. Слай сначала вопросительно глянула на родителей, а когда Хелена согласно кивнула, смело вложила свою маленькую ладошку в его раскрытую ладонь. Когда он сжал её руку пальцами, девочка залилась лёгким румянцем и где-то в районе сердца что-то дрогнуло. Это чувство было для неё совершенно новым и совсем не тем, как когда её брал за руку папа. Оно было абсолютно другого характера. Тем не менее, прикосновение принесло ей приятные ощущения и чувство спокойствия. Так же само она чувствовала себя, когда отец брал её на руки или обнимал – чувство защищённости. — Ого! — удивлённо выдохнула Эрика, когда Маттиас подвёл её к подставкам с гитарами. — Как их много и они все такие разные! А зачем их такое огромное количество? — с любопытством разглядывая арсенал инструмента, спросила Слай. Ябс улыбнулся, потрепал её по волосам и натянул на неё свою бейсболку. Естественно, она оказалась велика, и маленькая голова буквально исчезла под ней. Эрика немного поправила кепку, весело хихикнув. Мужчина улыбнулся в ответ. — Каждая из них звучит по-разному и задаёт разное настроение песне. В студии, когда мы записываемся, за одну песню я и Рудольф можем сменить гитару раз пять. Тогда каждая партия получает своё идеальное звучание, соответствующее словам, которые написал Клаус. На концертах я предпочитаю использовать эту, — он указал на полосатый Gibson Explorer. — Она более-менее универсальная по звучанию, но всё равно приходится менять как минимум на акустическую, — он улыбнулся, сделал два небольших шага вдоль шеренги и остановился напротив одной из гитар, беря её в руки. — Какая красивая, — выдохнула девочка, глядя на Fender American Standard цвета санбёрст, как он называется среди изготовителей этого музыкального инструмента. Технология создания такого окраса состоит из нескольких этапов. Сначала край верхнего и нижнего дека, а также боковые части ольховой заготовки выкрашиваются в чёрный цвет, затем полоса томатного цвета и только потом накладываются тёмно-коричневые цвета трёх тонов, к середине выходя на цвет молочного шоколада. Поэтому-то и нельзя назвать её, например, просто коричневой или даже тёмно-коричневой. Это такой же штамп названия цвета, как и у автомобилей «мокрый асфальт», «регата» или «небесный меридиан». — Это моя любимая, — он мечтательно улыбнулся. — В записях использую её редко, но когда на душе тоска, например, и хочется выплеснуть это в музыку, то я беру именно эту. Маттиас взял инструмент с подставки и перекинул ремень через плечо. — Какая твоя любимая песня из нашего репертуара? — Мне очень нравится соло в «Wind of Change», — быстро ответила девчушка, не раздумывая ни секунды. — Партия Рудольфа? Ну хорошо, сейчас. Ябс достал из кармана завалявшийся там медиатор, прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и стал подбирать сольную партию напарника по инструменту. Исполнял он её на свой манер, как видел и чувствовал прямо сейчас, но соло было вполне узнаваемо, и Слай зачарованно вслушивалась в мягкое звучание инструмента. Параллельно она, практически затаив дыхание, наблюдала за ним. Она пыталась уловить каждое подрагивание губ в полуулыбке, малейшее изменение в мимике. Ей хотелось в мельчайших деталях запомнить его красивое лицо. Он казался ей чем-то невероятным и чем-то несуществующим. Она была уверена, что это самый лучший, после отца, мужчина в мире. Как-то подсознательно, она даже прикинула себя рядом с ним: он был бы таким же хорошим мужем для неё, как и папа для мамы. Такой же любящий и заботливый, который всегда успокоит и пожалеет. Закончив играть, Маттиас вернул гитару на своё место. — Очень красиво. Лучше, чем у Рудольфа, — похвалила девчонка музыканта. — Идём, — тепло улыбнувшись, сказал Ябс, — я отведу тебя обратно к родителям. Время, отведённое на общение с музыкантами, подходило к концу. На прощание победители викторины получили в подарок футболки и открытки с автографами. А Эрике вручили фотографию с именными подписями участников группы и медиатор Маттиаса, которым он исполнил партию из «Wind of Change», подписанный им лично. Она ощутила, что этот маленький кусочек бездушной пластмассы был наполнен энергией музыканта и ещё хранил тепло его руки. Всю дорогу домой Слай не покидали воспоминания о сегодняшнем приключении. Но больше всего её мысли занимал Маттиас. Кроме того, что он был очень красивым, он оказался ещё невероятно добрым и весёлым. По крайней мере, так показалось юной фанатке. Глаза выдавали в нём очень хорошего человека. Именно эти два дивных зеркала души поразили девочку больше всего. Глядя в них, хотелось ему всецело доверять. Говорят, что именно дети острее всего чувствуют доброту, а больше всего тепла, по её мнению исходило от Маттиаса. Ну и чуть меньше, но в равных частях, от Клауса и блондинистого баламута Джеймса. Но гитарист казался ей тем самым Принцем из многочисленных сказок, которые часто читала ей на ночь мама. Тем самым, который приедет на белоснежном коне, весь облачённый в доспехи и сразится со злым драконом, что охраняет вход в за́мок. Победив его, освободит прекрасную Принцессу, которой будет именно она, Слай. Он вынесет её на руках, а через несколько дней они сыграют пышную свадьбу всем на зависть. Будут жить — не тужить до самой смерти и умрут в один день. — О чём замечталась, милая? — повернувшись к дочери, спросила Хелена, когда Мориц остановился на очередном светофоре. — Я думала про гитариста, Маттиаса. Он такой классный! Когда я вырасту – я выйду за него замуж! — голосом, полным уверенности, поделилась своими мыслями Слай. Мама рассмеялась на такое смелое заявление дочери. — Детка, через несколько лет ты о нём и не вспомнишь. Кроме того, он очень взрослый и популярный. К нему не так-то просто подобраться. Поэтому не забивай глупостями голову, — Хелена слегка улыбнулась и провела ладонью по щеке девочки. — Но мы же с ним сегодня общались, — с ноткой обиды настаивала Эрика. — Это только потому, что папа у нас очень умный, — она снова улыбнулась, потрепав мужа по волосам. Возможно, мама была права, возможно, дочь и перерастёт своё увлечение знаменитым мужчиной и эта пелена обожания слетит, не оставив после себя и следа. Может быть, повзрослев, она влюбится в одноклассника или одногруппника, с которым и создаст крепкую семью, как у её родителей. А влечение к Маттиасу останется в прошлом, и она сама будет с ностальгической улыбкой вспоминать о своей внезапной любви к нему. А если нет? Что, если это не просто помешательство, а что-то более сильное и серьёзное, начинающее зарождаться в юном сердце?