Сон

ПОВ Кирилл Сознание то и дело соскальзывало в пустоту. Тело будто в сотни раз стало тяжелей. Ни рукой, ни ногой нельзя было пошевелить. Даже дышать не получалось толком. И что меня довело до такого жалкого положения? Стас! Если эта сука попадется мне на глаза, все ему выскажу! От гнева внутри все заклокотало, появилось ощущение дискомфорта, будто я очень хочу в туалет, но в своих желаниях я разобраться не успел. В комнату влетел Стас. Ему бы крылья, так вообще бы за ангела сошел… ангела смерти. Скорчив максимум недовольную моську, поворачиваю голову в противоположную от двери сторону. - Вижу, уже оклемался? Как ты себя чувствуешь? – он решил обо мне позаботиться? Вот это новость. - Чтоб тебя ртутным дождем замочило! – выплевываю в его сторону и снова отворачиваюсь. Он не уходит, он стоит и смотрит. Потом медленно подходит, каждый его шаг оглушает и рвет во мне что-то. Волю? Упрямство? Гордость? Он садится на край кровати и гладит мою дурную голову по волосам. - Ну же… Дышать тяжело? Мешает что-то? – сюсюкается как с новорожденным. Но мне и правда тяжело. - Дышать тяжко… - наконец заткнув противный воображаемый голосок, глюков мне не хватало, поворачиваюсь и смотрю на Стаса, а он как Лампочка Ленина светится, наверное, «сила патриотизма!» заряжает. Засмеяться не успеваю, а пожалеть уже пришлось. Внутри все обожгло болью, будто кто в мочевой пузырь и кишки залил плавленый свинец. Недобитый поднял мои руки вверх, потом медленно опустил на подушку, держа за голову, и на удивление мне стало легче. Оперативно он. В глазах моих все еще стоят слезы. Кто обжигался кипятком, тот меня поймет, ощущение не из тех, которые можно терпеть с покерфейс. Он склоняется, слизывает влагу и целует меня. Снова я поперхнулся воздухом. Стас сразу же оторвался от меня. - Не бойся, я пока воздержусь от игр с тобой, но готовься. Восстановишься – пощады не жди! – Он проговорил это так… нежно… У аж меня зубы свело. Я лишь горько вздохнул. Стас снова поцеловал меня: вначале губы, потом закрытые веки… как покойника. Мысли так медленно стали течь. Или мне кажется? Он ушел. Закрыл дверь и ушел. Сколько часов прошло? А может дней? Не знаю. Я спал или просто смотрел в потолок темной комнаты. Свет не включался, ни единой живой, ни единой мертвой души. За исключением иногда входящей, когда я бодрствовал, девушки, которая подходила, вводила что-то в капельницу и уходила – все молча. Спустя еще какое-то время после очередного посещения той медсестры, я решил: сейчас или никогда! С огромным трудом поднялся с кровати. Слабость была не такая сильная, тем не менее ноги я ощущал плохо, потому чуть не повалился обратно. Сделав пару шагов вдоль кровати, я был подхвачен на руки и уложен обратно. - Вечно ты занимаешься самодеятельностью себе во вред. Матка приживается и забирает у тебя много энергии. Ты угробить себя захотел? – стоп, стоп, он сказал… - Матка? – Стас устало потер переносицу. Кажется, он сболтнул то, что говорить не должен был. - Да, зайчонок, матка. Теперь ты можешь беременеть и рожать вполне полноценно, как любая женщина. Я вначале выпал в осадок, потом мой мозг стал давить на череп, потом взорвался, да так громко, что у меня в ушах зазвенело, и я потерял сознание. Вернулось оно и явило моему взгляду Стаса, снующего неподалеку от кровати. Он суетился как счастливый папочка. Стоп, папа? Матка? Господи, скажи, что это было только мое воображение! Но ощущение тяжести повыше лобка развеяло сомнения. - Очнулся? Ну и напугал ты меня. Нет, я точно дам зарок, как только встану на ноги, надену ему на голову арбуз и буду играть пинету! – И почему ты решил встать? Тебе нельзя! Попросил бы, тебя бы вынесли на веранду или, в крайнем случае, на кресле-каталке добрался бы, куда надо, – и с каждым его словом я зверел все больше. - Заткнись, или я за себя не отвечаю! – истерично вскрикиваю. Голос предательски срывается. - И что ты тогда сделаешь? – мою спесь как ветром сдуло. Стас прижал меня к кровати, а я даже не сопротивлялся. Он будто бросил меня в неизвестность и сам же успокаивает. Одно его присутствие, даже вот такое, и мне уже не так страшно. Чего же он добивается? Я и так зависим от него дальше некуда. Стало так горько, что губы сами собой задрожали. Некромант еще уставился на меня… Видно, соображает, почему я так себя веду. Я тоже начал над этим соображать. - Это, наверное, эстрогены виноваты. Я простимулировал твою эндокринную систему, так что женского гормона у тебя в достатке, но не пугайся, тут уже побочных эффектов не будет. Половину слов я не понял, но неважно, главное, меня вынесли из затхлой темноты на солнце, на воздух. Буквально надышаться не могу, но мороз будто склеил пазухи носа, я стал безудержно чихать, ежесекундно вскрикивая от резких болей. Меня поспешили вернуть на место. Теплые ладони легли на мой живот и стали массировать диафрагму и область ниже пупка. Я успокоился, а тепло тут же исчезло, я аж заскулил, а в ответ услышал смех. - Зайчонок быстро учится…