in the worst way

Юнги встречает соулмейта в свой восемнадцатый день рождения. март, месяц вообще-то весьма прохладный, одаривает ласковым ветром в лицо и звенит заливистым смехом школьной подруги, что тянет парня в кондитерскую. она заказала для него торт ещё в прошлые выходные, и теперь с детским восторгом спешила увидеть, все ли её пожелания были учтены. "я могу вам чем-нибудь помочь?" молодой человек за прилавком небрежным движением отбрасывает пшеничного цвета чёлку со лба и мягко улыбается. Юнги думает, что его лицо заслуживает разворотов в глянцевых журналах, рекламных проспектов и постеров в девичьих комнатах. Юнги наклоняется, чтобы принять из рук парня белоснежную коробку с фирменным витиеватым символом кондитерской по центру, и кое-что замечает. замечает, как татуировка, тоненькой змейкой обвивающая его мизинец, из чёрной становится ярко-алой. с татуировкой на мизинце (прекрасного) незнакомца происходит то же самое. отныне они связаны красной нитью, самой судьбой, и это наиболее правильная вещь во вселенной.

***

когда Юнги исполняется двадцать один, они с Сокджином вместе пекут (пытаются испечь) праздничный торт, до невозможности измазав всю кухню (и друг друга) в муке, черничном джеме и шоколаде. Юнги по-прежнему думает, что лицо парня заслуживает разворотов в глянцевых журналах, рекламных проспектов и постеров в девичьих комнатах. однако его вполне устраивает, что лишь в этой квартире (их первой совместной квартире, куда они переехали пару месяцев назад) на прикроватной тумбочке стоит рамка с фотографией Сокджина. с фотографией Юнги и Сокджина, потому что вот уже три года они - одно целое. и, если честно, Юнги представить не может, чтобы судьба могла вознаградить его лучшим способом. ведь ежевечерне засыпая в объятиях парня, он вновь и вновь осознаёт - в мире может происходить всё, что угодно, но они справятся с любыми бедами. потому что друг для друга эти двое и являются целым миром. этого всегда будет достаточно.

***

проходит ровно месяц после двадцать первого дня рождения Юнги, когда в пустынном ночном сквере у него случается астматический приступ. задержавшись в библиотеке до самого её закрытия, парень выходит в приятно-освежающую апрельскую темноту и, немного покашливая, пишет смс Сокджину. мол, ложись спать, мне придётся возвращаться пешком (знает ведь, что тот всё равно дождётся). кашель как-то очень странно и резко усиливается, и в какой-то момент Юнги чувствует, что дышать становится слишком тяжело. словно шарик для пинг-понга перекатывается вниз-вверх по трахее. такого не случалось, кажется, с шестилетнего возраста, и парень не знает, что ему делать, а кислорода между тем катастрофически не хватает. Юнги не может сказать, сколько времени прошло между двумя этими событиями, но вот он уже какого-то чёрта сидит на кровати в студенческом общежитии, а ему в рот молча засовывают ингалятор. нажимают. заставляют вдохнуть. "возможно, он тебе не подойдёт, и станет только хуже" - слышится словно через пуховое одеяло, но голос тем не менее очень красивый. и хуже не становится, а только лучше. карие глаза рослого парня смотрят с облегчением и лёгким укором одновременно, а Юнги в толк взять не может, как он вообще оказался в том чёртовом переулке ночью и зачем притащил незнакомца сюда. парень, представившийся Чонгуком, дарит ему ингалятор и отправляет домой на такси, наставляя обязательно сходить к врачу, ибо в следующий раз его рядом может не оказаться. Юнги не рассказывает Сокджину ни о вновь открывшейся астме, ни об этом странном знакомстве, а лишь только прячет единственное вещественное доказательство всего произошедшего под стопку одежды в комоде. незачем лишний раз волновать парня. а в голове навязчиво бьётся: "в следующий раз меня может рядом не оказаться".

***

в следующий раз Чонгук оказывается рядом в той самой злосчастной библиотеке, между стеллажами с книгами по социологии и иностранной литературой. завидев старшего парня, он только холодно кивает, вновь утыкаясь в свой учебник. а Юнги вдруг забывает, зачем вообще подошёл к этим полкам. но вместо того, чтобы развернуться и направиться к столу, за которым сидел ранее, он бездумно выхватывает книгу за книгой, пробегаясь пальцами по корешкам. очень сильно хочется что-то сказать, так, что горло режет, но слов не находится. а Чонгук на скорую руку переписывает строки из учебника и, захлопнув его, возвращает на место в книжном ряду. кидает на Юнги задумчивый взгляд и уходит. ночью Юнги видит странное и пугающее сновидение: метка на его пальце стремительно разрастается и трансформируется из тоненькой ниточки в настоящую змею. пара мгновений - и он чувствует, как холодное чешуйчатое тело ползёт прямо под его кожей, на руке вздуваются вены и волдыри. хищник подбирается к шее парня и обвивает её кольцами в два оборота, затрудняя попадание кислорода в организм. Юнги страшно, но просыпается он не от кошмара, а от того, что кто-то с силой трясёт его за плечи. сквозь вязкую поволоку недореальности слышатся звуки кашля. его собственного. испуганное лицо Сокджина появляется словно из ниоткуда, и вот уже до Юнги доходит - никаких рептилий под его кожей, конечно, нет, но он на самом деле задыхается. в груди свистит, а из горла вырываются лишь глухие хрипы. резко спихивая с себя чужие заботливые ладони, Юнги, не переставая кашлять, вскакивает с кровати и открывает комод (отодрав при этом правую ручку). через пару свитеров, вываленных прямо на пол, руки нашаривают ингалятор. он судорожно вдыхает препарат и вспоминает укор в глазах Чонгука. да, идиот, нужно было сразу же обратиться в больницу. за спиной Юнги по-прежнему находится шокированный Сокджин, и он должен ему всё объяснить.

***

спустя три дня Юнги готовится к семинару за привычным столом в библиотеке. записаться к врачу - некогда, приступы кашля - учащаются, но в кармане кожаной куртки - чонгуковский ингалятор, и этого пока хватает. сам шатен появляется в помещении чуть позже и садится в двух столах от него. Юнги почему-то вспоминает тот идиотский жуткий сон и буквально физически чувствует, как мизинец с красной меткой зудит. а ещё он через каждые три минуты отвлекается от методички и возвращается взглядом к Чонгуку. и, наверное, это первый раз, когда в голове фиолетовой вспышкой проносится с л о в о: "тянет". и, наверное, именно начиная с этого момента всё идёт не так. Сокджин встречает его вечером на автобусной остановке, держит большой чёрный зонт над их головами, татуировка перестаёт зудеть и Юнги вновь падает в тепло и уют, автоматически образующиеся, когда они вместе. Юнги просто не умеет чувствовать тревожность, если рядом Сокджин - всё внутри укладывается по местам, а он укладывает голову на плечо соулмейта и утыкается носом в воротник его свитера под расстёгнутой курткой, когда они едут домой. парень, чьё лицо всегда казалось слишком красивым, чтобы быть реальностью, ночью зацеловывает Юнги ключицы, а у того мизинец покалывает. но никто не обращает на это внимания.

***

если абсолютно серьёзно, Юнги не знает, зачем подсаживается к Чонгуку в день их очередной встречи в библиотеке. тот даже не поднимает глаз от своего конспекта, полностью игнорируя чьё бы то ни было присутствие поблизости. с каким-то маниакальным любопытством Юнги разглядывает сидящего напротив парня: ровный нос, длинные опущенные ресницы, кожа - идеальная, будто фарфоровая, татуировка на мизинце - чёрная. значит, Чонгук всё ещё одинок, он из тех, кого принято называть "опаздывающими" - большинство людей встречает свою судьбу ещё в школьные годы. Юнги зачем-то пытается представить, как может выглядеть человек, красной нитью связанный с этим сосредоточенным темноволосым юношей. на ум приходит образ миловидной воспитанной девушки из хорошей семьи, одной из тех, у которых всегда волосы идеально лежат и юбки не короче нормы. - сходил к врачу? - Чонгук по-прежнему не отрывает взгляда от тетради, и Юнги вздрагивает от неожиданности, услышав его голос. - нет. - сходи. - схожу, - парень немного выбит из колеи и нащупывает в кармане ингалятор, словно спасательный круг. Чонгук перелистывает страницу и, нахмурившись, смотрит на часы, висящие на стене слева. Юнги думает, что он наверняка собирается уходить. Юнги не хочется, чтобы он уходил. - ты первокурсник, да? что изучаешь? - блондин перестаёт ломать комедию, словно его сейчас интересует написанное в разложенных на столе учебниках. - социологию и политологию, - младший парень кидает на него взгляд, полный необъяснимого скепсиса, и... не задаёт вопросов в ответ, после которых можно было бы продолжить беседу. Юнги, кажется, весьма очевидно дают понять - пора отъебаться, но он вновь раскрывает рот для вопроса. впрочем, задать не успевает. - слушай, я тогда просто оказался в нужное время в нужном месте, - Чонгук откладывает тетрадь в сторону и наклоняется чуть вперёд, наконец устанавливая прямой зрительный контакт, - если ты крутишься рядом, потому что думаешь, что что-то мне должен - забей, хорошо? - я так не думаю, - совершенно искренне говорит Юнги. - тогда что? - понятия не имею. - ты странный.

***

после этого несколько дней подряд Юнги и Чонгук сидят за одним столом в библиотеке, совсем никак не реагируя друг на друга. если быть точнее, Чонгук никак не реагирует на Юнги, а тот, пожалуй, реагирует даже слишком сильно, забывая об истинной причине своих приходов сюда. но в какой-то из дней (не совсем "какой-то", Юнги точно знает, что это пятница, потому что в восемь часов вечера они с Сокджином идут на ужин с общими друзьями) темноволосый первокурсник ни с того ни с сего вновь обращает на него внимание. - что ты чувствуешь, когда встречаешь его? - парень протягивает руку и легонько постукивает указательным пальцем по мизинцу Юнги. тот теряется. теряется в этом вопросе, но ещё больше - в эмоциях, лавиной захлёстывающих от едва ощутимого прикосновения, и тёмных глазах. сильнее - разве что в собственном страхе, накатывающем следом, потому что какого чёрта? - у всех по-разному, я думаю, - Юнги инстинктивно убирает ладони под стол и пожимает плечами, - я почувствовал... не знаю, спокойствие, наверное. - как-то скучно, - щурится Чонгук, вызывая у Юнги ухмылку. - маленький ещё. на последнее замечание шатен лишь только фыркает, и, облизав пересохшие от долгого молчания губы, возвращает взгляд к страницам учебника. Юнги сцепляет руки в замок так сильно, что ногти больно врезаются в тонкую бледную кожу. единственное желание, прокатывающееся горячей волной по всему телу, - перегнуться через стол и поцелуем впиться в персиковый изгиб рта, да с таким напором, чтобы Чонгуку дышать нечем стало, чтобы он задохнулся и наконец перестал делать все эти вещи. что именно сделал парень, Юнги не знает, но ненавидит его за это примерно так же, как и хочет заполучить. осознавая, какой пиздец происходит в его собственных мыслях, Юнги, словно в сомнамбулическом состоянии, встаёт со своего места, и, быстро покидав тетради в рюкзак, буквально бегом устремляется к выходу из библиотеки. его лихорадочно трясёт, а чёртов мизинец зудит так, что хочется его сломать, раздробить фаланги чем-нибудь тяжёлым, раскрошить косточки в пыль. это больше похоже на дурной сон, и, если честно, Юнги бы предпочёл быть задушенным той блядской змеёй. Сокджин держит его ладонь в своей, обсуждая с Чимином какой-то фильм, недавно вышедший в прокат. Юнги слышит их голоса отдалённо, без возможности разобрать смысл слов. все смеются над какой-то пошлейшей шуткой (кажется), он наблюдает, как красиво переплетаются одинаковые метки на их соединённых руках и мечтает всадить пулю себе в лоб. потому что Ч о н г у к.

***

Юнги заводит читательский билет в другой библиотеке. она находится дальше от университета, расположена совсем не удобно, и нужной ему литературы в ней меньше. но всё это - мелочи, ведь требуется лишь одно - забыть о высоком темноволосом мальчике, чей образ непостижимым образом въелся под корку и никак не желает исчезать. каждый день Юнги чувствует себя плохо, морально и физически вымотанным. он пытается отвлечься, но так или иначе возвращается к н е п р а в и л ь н ы м мыслям. что самое отвратительное - он думает о Чонгуке даже тогда, когда смотрит на Сокджина и его самую_ласковую_в_мире улыбку, обращённую к одному лишь Юнги. моментами хочется даже рассказать парню о том, что он чувствует, только бы тот перестал так улыбаться. перестал считать Юнги тем идеальным человеком, каковым он на самом деле не является. но Юнги, конечно, молчит, потому что лучше действительно застрелиться, чем собственными руками причинять боль своему соулмейту. но молчание не меняет того факта, что засыпает и просыпается он с другим именем на губах. словно больной. дефективный. бракованный.

***

заканчивается весна, когда Юнги вновь сталкивается со своим самым большим кошмаром и самым желанным сном. это до нелепости идиотская случайность - вот так пересечься в очереди за рецептами на ингаляторы. и если бы, шагая по больничному коридору, Юнги смотрел перед собой, а не под ноги, то у него была бы возможность предотвратить столкновение. но история, как известно, сослагательного наклонения не знает. Чонгук, отворачиваясь от окошка выдачи документов, сразу же натыкается взглядом на старшего парня и замирает так, держа в руках ворох бумажек. его глаза - омут; омут, до краёв наполненный ужасом и тьмой, и в этом взгляде Юнги понимает в с ё, каждый чёртов оттенок этой непроглядной ночи. Юнги словно за пару секунд успевает считать все его мысли - столь же ненормальные, грязные и грызущие, как у него самого. Чонгук отодвигается, пропуская блондина в очереди, и пока тот со стеклянным взором и совершенно затуманенным рассудком ставит свою подпись в журнале, забирая рецепт, покидает больницу. Юнги знает, что Чонгук никуда не уйдёт. Чонгук останавливается у крыльца и смотрит на сгущающиеся над городом тучи. сопроводители их личного апокалипсиса. через двадцать три минуты напряжённого молчания и скручивающихся канатами внутренностей Чонгук поворачивает ключ в замке своей комнаты. Юнги мало волнует, где его сосед, что происходит с миром за этими четырьмя стенами и как они собираются потом расхлёбывать последствия своей слабости (болезни). он разворачивает парня лицом к себе и толкает к едва закрывшейся двери, смазанно и неаккуратно впечатывая в его губы поцелуй. крышу сносит. Чонгук перехватывает руки Юнги, упирающиеся ему в грудь, и разводит их в стороны, потому что сжатые кулаки мешают быть ещё ближе. а миллиметры в данной ситуации - смертельное расстояние. Юнги всё понимает, хватается за его плечи и тянет на себя, отступая куда-то вглубь неизведанного пространства комнаты. попытка вскрикнуть оборачивается сдавленным скулежом и прикусанными губами, когда руки обоих парней от кончиков пальцев и выше пронзает резкая вспышка боли. они отшатываются друг от друга, словно от очага возгорания. Юнги чувствует, как по его щекам текут слёзы, а руку между тем жжёт нестерпимо, хочется взять первый попавшийся острый предмет и ампутировать её к чёртовой матери. Чонгук стонет сквозь зубы, падает на колени и трясёт кистью так, как будто конечность охвачена огнём (и по ощущениям это действительно сравнимо). когда боль немного утихает и оба находят в себе силы вытянуть руки вперёд, то видят, что метки на мизинцах обильно кровоточат, забрызгивая горячей бордовой жидкостью остальные пальцы, одежду и ковролин. Юнги вдруг захлёбывается истерическим смехом и оседает на пол рядом с темноволосым парнем, так и не поднявшимся с колен. он смеётся до тех пор, пока смех не перерастает в удушливый, безостановочный кашель, и думает, что задохнуться сейчас - не такой уж плохой вариант. но Чонгук, марая кровью нежно-лавандовый плед, достаёт с полки над кроватью ингалятор и насильно запихивает его в рот сопротивляющемуся парню, после чего сам вдыхает лекарство и вновь опускается на запачканный ковролин. они сидят так долго, игнорируя трезвонящие телефоны, пока за окном не начинают сгущаться сумерки. - и кто твой соулмейт? - хрипло спрашивает Юнги наконец, уставившись в одну точку. Чонгук молча стягивает с тумбочки полароидный снимок и кладёт на его колено. улыбающаяся девушка, из тех, у которых всегда волосы идеально лежат и юбки не короче нормы. Юнги отдирает с пальцев запёкшуюся кровь и, если честно, он бы всё же предпочёл быть задушенным той блядской змеёй, чем смотреть сейчас на белоснежную шею находящегося в непозволительной близи парня, не имея возможности оставить на ней свою собственную метку. такая смерть - болезненнее.