Про неё

POV Автор Красный джип продолжал нестись по шоссе, не замечая ничего вокруг. За рулём сидела уже известная нам Маргарита Мельникова, а на соседнем пассажирском сидел самый завидный (и наевшийся до отвала) холостяк страны — Егор Крид. В машине стояла гробовая тишина, которую разрушала только тихо играющая музыка. — Там, где я… Там, где и ты, Держи меня скорее за руку, держи. Там, где ты, Там, где и я Не отпускай меня. Ты снишься мне, летишь во мне, ты белым ангелом во сне, как здорово, что ты поёшь во мне. — Рит, — вздохнул парень, убирая руку девушки с коробки передач и сжимая её в своей руке. — Что с тобой? Ты молчишь с самого аэропорта. — Ты признался мне, что любишь, — не отводя взгляда от дороги, тихо ответила девушка и сжала рукой руль ещё сильнее. — Расслабься, — улыбнулся парень, целуя тыльную сторону ладони Риты. — Я не могу, — выдохнула девушка. — Тем более у нас намечается серьёзный разговор с Матвеем. Неожиданно в салоне выключилась музыка. Рита удивлённо посмотрела на Егора, но тут же перевела взгляд на дорогу. — Она тебе мешала, или ты забыл, что в машине не один? — Усмехнулась девушка, но обратно музыку включать не стала. — И она верила, верила во что-то лучшее, жила настоящем — не думая о будущем, Идёт вперед, оставляя за собой следы, с улыбкой на лице воплощая в реальность мечты, — тихо пропел парень, а потом посмотрел на водителя. — Ты очень сильно изменилась. Раньше ты была независимой, вольной девушкой, а что сейчас? Что с тобой стало? — Я устала, — не выдержав, Рита включила аварийные огни и остановила машину на обочине. — Устала быть сильной, устала быть для кого-то примером, устала от всего. — «Про неё» частично про тебя, — через несколько минут напряжённой тишины произнёс Егор. — Про сильную, независимую, — парень усмехнулся. — Про ту, кто, не смотря ни на что, идёт только вперед, с гордо поднятой головой, слушает только сердце и остаётся самой собой. — Почему про меня? — Слёзы аккуратно скатывались по её лицу, но девушка не спешила их стирать. — Когда ты в первый раз появилась на лейбле, ты как-будто вздохнула жизнь во всех работников, — улыбнулся парень. — Все, как под музой, начали творить, писать тексты песен. — Даже ты? — Тихо спросила Мельникова, рассматривая свой маникюр и даже не пытаясь поднять взгляд на парня. — Особенно я, — так же тихо, но достаточно уверенно ответил парень. — Половина «Холостяка» прошлые треки, написанные, так скажем, под твоим воздействием. — Но я ничего не делала, я просто проводила время на лейбле, — сошла на шёпот Рита. — Вспомни, какой девочкой-зажигалкой ты была, — положив руку на плечо девушке, тихо, но с нажимом произнёс Егор. — Ты, буквально, вздохнула в каждого из нас жизнь, ты стала для большинства музой. Не кто-то другой, а ты. Да, даже вспоминая тебя те несчастные полгода назад,  ты же другой была. Ты была яркой, дерзкой, независимой девушкой. Девушкой, которая, как кошка, идёт сама по себе и никого не слушает, потому что знает, как ей будет лучше. — Время прошло, Матвей сломал меня, — выдохнула Рита и подняла глаза на парня. — Нет больше той Маргариты Мельниковой. Она умерла. — Не смей так говорить, — воскликнул Егор, поднимая лицо девушки, которое она успела снова опустить. Но он увидел. Увидел красные глаза. Увидел слёзы. Почувствовал её боль. Почувствовал, как свою. *** Светлая комната. Лучи весеннего солнца легко проходят сквозь прозрачную занавеску и падают на лицо юной особы. Сегодня тринадцатое апреля, её день рождения, о котором она не любит вспоминать. Казалось бы, почему? Тринадцать — её не счастливое число. Она родилась тринадцатого числа. Когда ей было тринадцать, от тяжёлого заболевания умер её лучший друг. Тринадцатого ноября она крупно поссорилась с братом, и он отправил её в Лос-Анджелес. В тот день она вылетала в час дня (рейс был в 13:31),, а в самолёте она сидела на тринадцатом месте, и весь полёт к ней приставал какой-то пожилой мужчина, пытаясь уговорить её заняться непристойными вещами в туалете воздушного судна. Потом ей так же не везло несколько раз, когда что-то было связано с числом тринадцать. Постепенно девушка смирилась с этим — она несчастна, и судьба ей так об этом намекает. В комнату, освещённую яркими лучами апрельского солнца, тихо вошёл парень. В руках он держал тарелку, на которой стояло небольшое пирожное с одной свечкой. — Рит, — нежно произнёс он и аккуратно поцеловал девушку в щёку. — Рит, вставай. — Булаткин, отстань от меня, — буркнула в ответ девушка и накрылась одеялом с головой. — А если я начну тебя щекотать? — Усмехнулся парень, проводя рукой по открывшейся в результате накрывания головы правой ноге. — Ты же знаешь, я люблю так делать. — Но ты так же знаешь, что будет, если ты начнёшь меня щекотать, — ехидно продолжила за Егора Рита, выпутываясь из «кокона», в который сама же и замоталась. — Неделя без поцелуев, — как-то огорчённо произнёс Булаткин, а потом посмотрел в глаза своей возлюбленной. — Как же хорошо, что ты поговорила с Матвеем. ***Разговор с Матвеем*** С момента приезда Крида в Москву прошло три дня. Сегодня на лейбле должен был появиться и Матвей, встречи с которым Рита ждала с лёгким волнением. Никто не знает, что принесёт этот разговор. С самого раннего утра Рита сидела в кабинете Максима — менеджера Матвея и ждала брата. Она была на сто процентов уверена, что её многоуважаемый братец всё же появится сегодня на лейбле и зайдёт к менеджеру. И он пришёл. Максим тогда вышел из кабинета, чтобы выпить чашечку кофе, а Рита осталась, чтобы не проворонить Матвея. И он пришёл. Спустя минут двадцать после того, как вышел Макс, в кабинет зашёл всеми известный Мот. Стрелки часов тогда показывали половину третьего. — Как же долго я тебя ждала, — усмехнулась девушка, когда Матвей, оглядев комнату, уже собирался выйти. — Рита? — Удивлённо произнёс он. — Что ты тут делаешь? — Когда я пришла сюда в первый раз Тим спросил тоже самое, — всё с той же усмешкой продолжала девушка. — Ностальгия. — Я ещё раз повторяю, — грозно начал парень. — Не стоит, я не глухая, чтобы мне по несколько раз повторять, — грубо прервала его девушка, а в её глазах так и «плясали» огоньки. — Я всё равно не буду тебя больше слушать, мне надоело. Надоело, что ты указываешь мне, что мне делать; надоело, что все знают, как мне будет лучше, а меня даже не спрашивают; мне всё это уже надоело. — Рита, ты что, пила что ли? — Вдруг спросил Матвей и начал подходить к ещё сидевшей в кресле девушке. — А хочешь дыхну, — усмехнулась Рита. — Я трезвая, как стёклышко. — Тогда что с тобой? — Продолжил спрашивать Матвей, осматривая свою сестру с ног до головы. — В меня вдохнули жизнь, которую ты высосал из меня, — всё с той же усмешкой продолжала она. — И ты даже знаешь, кто это. — Рита, — грубо произнёс Мельников. — Если ты сейчас же не скажешь мне, что с тобой, я за себя не ручаюсь. — А то что? — Ехидно поинтересовалась девушка, которую ни капли не напугал тон брата. — Опять побьёшь меня, как пару добрых лет назад? Ведь никто из лейбла ещё не знает, почему я тогда уехала обратно в Краснодар, а не осталась. — Это было в прошлом, — выдохнул, как-будто парню дали в поддых. — Ты всегда прикрывался тем, чем по априори невозможно, — усмехнулась Рита и встала с кресла. — Я люблю Егора, и, если ты ещё раз попытаешься что-то сделать ему или мне, я за себя не ручаюсь. Я выросла на твоих издевательствах, и теперь мне не страшно. Я больше не поведусь на твои угрозы. Я стала другой. Рита уже собиралась открыть дверь, когда услышала глухой удар. — Ри, прости меня, — тихий полный мольбы голос, раздался у девушки за спиной, заставляя её развернуться. Позади неё в центре комнаты стоял на коленях её брат. Его голова была опущена, а папка, которую он до этого держал у себя в руках, валялась где-то рядом. — Монька, — ласково улыбнулась девушка, подходя у брату и так же, как он, падая на колени. — Дурачок ты мой. — Прости меня, моя родная, прости, — шептал парень, обнимая сестру. — Ты же у меня одна такая родственная душа. Прости меня. — Я и не обижалась, — улыбнулась Рита и стёрла слезу, катившуюся по небритой щеке брата. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, и что никогда обижаться на тебя не буду. Что бы ты не сделал. — Прости меня за то, что навязывал тебе своё мнение, — отодвигая сестру за плечи, произнёс Матвей. — Прости. — Ты у Егора проси прощение, — усмехнулась девушка. — Это я на тебя не умею обижаться, а он-то умеет. *** — Хорошо то, что он всё понял, а главное принял, — улыбнулась девушка. — Скорее смирился, — усмехнулся Егор, поглаживая щёку Риты. — Я так люблю тебя. — Я знаю, — усмехнулась девушка. — Я тоже тебя люблю.