Тысяча порезов

***

От стен пустого коридора отражался только звук его шагов, ритмом напоминающий скорбную панихиду. Стены вокруг него были серыми и гладкими, а там, где по прошествии лет с них облупилась краска, они сияли зеркальным блеском. Плитка пола была разбита на неровные осколки, которые впивались в тонкие подошвы его ботинок, с каждым следующим шагом усугубляя страдания. Следовало двигаться всё быстрее и быстрее, но тело отказывалось подчиняться паническим командам разума. Ощущение преследователя сводило с ума: что-то неясное, не имеющее формы, гналось за ним смутной тенью. Нельзя было терять темп. О том, чтобы сорваться на бег, не могло быть и речи, но и останавливаться было невозможно. До тех пор, пока он не достиг двери. Это была безликая деревянная панель с медной ручкой, стёртой прикосновениями несметного количества пальцев. Он взялся за ручку и, повернув её, присоединился к их числу. В этот миг его ушей достиг шёпот. Этот звук был похож на шум накатывающих на берег волн, или, может быть, на миллион отчаянных молитв, срывающихся с уст прихожан. А ещё в нём слышался шелест, напоминающий бумажный, который противоречил влажному аромату джунглей, заполнившему его нос. Шерлок замер, когда противоестественно громко заскрежетала защёлка двери. Парализующий страх остановил его на пороге, вызвав судорожное сокращение мышц и липкий пот вдоль позвоночника. Несмотря на то, что его преследовал изнуряющий бесформенный кошмар, вынуждая устремляться вперёд из последних сил, теперь, когда он остановился в некоем определённом месте, его охватил более глубокий страх. Его пугало то, чего не хватало этому монотонном миру. Здесь не было Джона. Джон, его проводник света, должен быть здесь. Он солнце планеты по имени Шерлок. Но сейчас здесь только тёмные тени, а под рёбрами − адское одиночество. Но Джон не оставил бы его. Никогда. Эта уверенность, будучи единственной путеводной звездой, пустила корни в солнечном сплетении, изгоняя липкую жуть. Он обязательно найдёт человека, которого ищет; он просто должен собрать в кулак всю храбрость, чтобы начать поиск. Глубоко вздохнув, он положил широкую бледную ладонь с растопыренными пальцами на дверь и толкнул её. Золотые солнечные лучи, проткнув тьму и разогнав сумеречные тени, заставили его быстро заморгать, когда он шагнул вперёд. Тропические растения росли плотной стеной; их зелёные листья с острыми шипами цвета нефрита и изумруда тянулись к мерцающему свету, льющемуся сквозь далёкую крышу атриума. Земля была покрыта опавшими листьями и мульчей(1) − плодородной ароматной средой для новой поросли. Звон от капель воды, разбрызгиваемой поливальными установками, достигал его слуха и был похож на отдалённый перезвон церковных колоколов, по сравнению с тем шумом ветра, который шевелил листву, освещаемую тонкими лучами солнца. Цветное движущееся облако преградило ему путь, переливаясь калейдоскопом оттенков от коричневого и бежевого цвета до яркой умбры, кобальта и кроваво-красного. Бабочки. Их было несметное количество. Шерлок плотно зажмурил глаза, пытаясь избавиться от необыкновенного видения. Миграции бабочек были известны во всём мире, но они всегда происходили с какой-то целью; одна из них − найти свой путь к дому, который был им знаком на инстинктивном уровне. Здесь же царили безумие и хаос. Бабочка адмирал(2) летала вместе с махаоном(3), а репейницы(4) танцевали среди ирид(5). Некоторые были не больше ногтя большого пальца, в то время как другие были размером с две его ладони. Он не мог двинуться вперёд. Даже если не обращать внимание на хрупкость неожиданной преграды, Шерлок чувствовал, что его останавливает отвращение. Из-за того, что бабочек было слишком много, перед ним проносились не прелестные Lepidoptera(5), а бурлила трепещущая и ползущая масса, такая же плотная, как любая другая стена. Воздух мерцал от пыльцы с их крыльев, от драгоценных чешуек, без которых они не могли обойтись. Неуверенно шагнув вперёд, Шерлок понял, что здесь происходит. Это не был стихийно создавшийся рой. Это было поле битвы. Caligo eurilochus(7), с двумя большими пятнами, похожими на совиные глаза, на обратной стороне крыльев, села на на тыльную сторону его руки. Казалось, что крылья бабочки царапают друг друга. Они были повреждены и, задевая друг друга, оставляли за собой вязкую жидкость, как будто начали отваливаться. Шерлок инстинктивно дёрнулся, чтобы поймать их, но не успел это сделать − крылья существа начали рассеиваться в воздухе дымкой. Прежде чем хрупкие мембраны, вспыхнув, начали превращаться в пепел, их рваные края пылали как тлеющие угольки. Как мотылёк, который подлетел слишком близко к свече, существо не должно было оставить после себя ничего, кроме оболочки, но ведь огня, который он видел своими собственными глазами быть... не могло. Существо теперь было бескрылым − от крыльев остались только подпалённые ошмётки, а на их месте − острые края обугленной кости, как у летучей мыши. Остатки легчайшей ткани, с помощью которой оно когда-то летало, были натянуты как прогнившие насквозь верёвки или тряпки между опорами. Кроме того, у существа была грудная клетка, и это заставило Шерлока внимательней к нему присмотреться. У тела насекомого исчезли изящная клиновидная форма и веретенообразный клубок конечностей. То, что заняло их место, было пугающе знакомо: извилистый позвоночник, клетка рёбер, сочленения рук и ног, и всё это венчалось крошечным кальциевым куполом черепа. Пустые глазницы уставились на него, как ужасные останки выброшенной куклы, и, пока он смотрел, она начала двигаться. Отшатнувшись, он услышал хруст, а когда увидел под ногами обломки, едва сдержал жалобный стон: странные миниатюрные скелеты лежали на земле толстым слоем. Часть маленьких жалких остовов шелестела остатками крыльев, когда они брели по своим собратьям. Кость царапала кость; они шли по направлению к нему, подзывая к себе крохотными хрупкими лапками. − Шерлок! Подняв голову, он вытянул шею, чтобы попытаться что-то увидеть через гарнизон нимфалид(8). Он слышал этот голос каждый день и ночь − и его сердце подпрыгнуло. − Джон? Джон, где ты? В ответ − ничего, за исключением странного пронзительного звука, похожего на перестук кастаньет. Посмотрев вниз, Шерлок понял, откуда источник этого шума. Скелеты смеялись; их челюсти с зубами, похожими на идеальный миниатюрный жемчуг, стуча, подпрыгивали как игральные кубики в чашке. У них не было голосов, чтобы выразить их насмешку. Но они могли издавать этот тошнотворный стук. Шерлок, зарычав, шагнул вперёд. Захрустев под ногами как тараканы, они стали осыпаться дождём на лодыжки и ступни, цепляясь при этом за брюки. Они стремились удержать его, остановить. Он отчаянно отбрасывал их прочь, не заботясь о том, что от каждого удара ломались кости, и существа рассыпались. Он должен был добраться до Джона. Выпрямившись во весь рост, расправив плечи, он приблизился к границе скопления бабочек и сильным взмахом руки попытался разогнать рой. Сначала это удалось, но от обжигающих укусов вдоль пальцев прокатилась острая, ноющая боль, что заставило его отступить. Кожа рук оказалась испещрена кровавыми линиями. Её бледность окрасилась в тёмно-красный, и кровь закапала на пол. Звон капель, как монотонный метроном, стал основным ритмом какофонии вокруг него, а потом он увидел, как у его ног восстаёт вторая жизнерадостная волна существ и присоединяется к первой. Бабочки чуть успокоились − после бесславного воздушного боя у них наступила небольшая передышка. Они просто зависали в воздухе; их всё ещё было несметное количество, но теперь у их движения обнаружилась цель. Они собирались в армию, и Шерлок понял, что её действия сейчас будут направлены на него. Крылья бабочек замерцали, обрастая зубцами и колючей проволокой − то, что было досадным, но неопасным, стало смертоносным. Смерть от тысячи порезов(9). Судорожное дыхание, резкий вскрик − предупреждение для Джона, который где-то здесь должен быть, − а потом отчаянный вопль от ужаса и безумия того, с чем он столкнулся. Насекомые ринулись на него в атаку, щёлкая крыльями как острыми лезвиями ножниц; скелеты, так похожие на человеческие, кинулись вперёд. − Шерлок! Он отчаянно хватал ртом воздух, задыхаясь до тошноты; прохлада показалась эликсиром, когда он вскочил, широко открыв глаза. Теперь он увидел себя в совершено другой обстановке. Он был чем-то опутан, на него налетал холодный вихрь... Осмотревшись, он нашёл себя дрожащим и запутавшимся в постельном белье, а ветер из открытого окна вызвал новую волну дрожи. Его горло горело, челюсть болела, ломило суставы и поясницу. Жар и холод вели свою битву в его теле, отступив только тогда, когда его нежно и бережно обняли две тёплые шершавые руки. − Шерлок, с тобой всё в порядке? − Умелые пальцы убрали со лба пропитанные потом завитки волос, и Шерлок, обернувшись, увидел, что Джон встал на колени на своей стороне кровати; вокруг его бёдер была простынь, а голая грудь казалась золотой в свете лампы. На щеке остался след от подушки, а волосы торчали под странными углами. Однако его лицо было мягким и любящим. Оно нахмурилось от беспокойства, и губы заменили руку, прижавшись мягким и знакомым поцелуем ко лбу Шерлока. − Я думаю, что действие анальгетиков закончилось. Ты совсем как печка. Снилось что-то плохое? Кивнув, Шерлок устроился в объятиях Джона, позволяя тому принять его вес. Он теперь всё вспомнил, и даже если не было бы этих слов Джона, боль в горле напомнила о происходящем. Он был нездоров, подхватил чёртов вирус, и сейчас не способен ни думать, ни работать, ни даже поговорить по телефону. Высокая температура измучила его, но из пропасти лихорадочных кошмаров его уверенно вытаскивала любящая рука. Джон подвинулся поближе; его обнажённое сильное тело рядом, и это прекрасно. Конечно, им обоим сейчас не до страсти, костёр лихорадки ещё пылает, обессиливая и затуманивая сознание. Джон просто рядом. Держит Шерлока в приюте их постели, проверяет, спадает ли жар, даёт лекарства и питье. Он без слов понимает, что требуется. Нежность заботливых рук Джона медленно откалывает слой за слоем от покрывшегося трещинами ледяного кокона ужаса. Уже нет ни сумрачного коридора, ни страшных бабочек, кошмар поблек, рассеялся, стал ничем... Джон касается его скул нежными поцелуями, гладит волосы, чуть-чуть улыбается. Глаза Шерлока закрыты, но он видит лучистый свет и ощущает ровное тепло, жизненно необходимое и идеальное, которое успокаивает и защищает. С тихими вздохами от удовольствия и облегчения Шерлок утыкается носом под челюсть Джона, позволяя себя обнимать, ласкать и шептать нежные глупости, которые убаюкивают его и погружают в целительный бальзам сна. И на этот раз, в безопасности обнимающих рук Джона, Шерлоку снятся свет и жизнь. *** Примечания переводчика: (1) − Мульча − В качестве органической мульчи используется скошенная трава, сено, солома, листья, кора, опилки, а также резаная бумага и картон. Полностью разложившийся компост без семян сорняков тоже применяется при мульчировании. (2) − Адмирал (английское название Red Admiral, латинское Vanessa atalanta) − дневная бабочка из семейства нимфалид (Nymphalidae). Размах крыльев до 5-6,5 см. Окраска крыльев тёмно-бурая, иногда почти чёрная, с ярко-красными полосами и белыми пятнами у вершины передних крыльев. Широко распространённый многочисленный вид, ареал которого охватывает в Европу и Западную Сибирь, Среднюю Азию, Северную Африку, острова Атлантического океана, Северную Америку, Гватемалу, Гаити и Новую Зеландию. Гусеницы питаются преимущественно на крапиве и чертополохе. https://www.m-sokolov.ru/wordpress/wp-content/uploads/2018/08/IMG_9203.jpg https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/61/Vanessa.atalanta.caterpillars.jpg (3) − Swallowtail (досл. "ласточкин хвост") – это название целой группы крупных, ярко окрашенных бабочек из семейства Парусники или кавалеры (Papilionidae), около 550 видов. Типовой род семейства − хвостоносцы, или парусники, или настоящие кавалеры (лат. Papilio), включает более 200 видов, среди которых такие хорошо известные как: махаон (Papilio machaon) https://i2.wp.com/o-prirode.com/_nw/3/s98535000.jpg https://avatars.mds.yandex.net/get-pdb/367895/8045f8aa-3f32-48aa-b67c-2511540b1b07/s1200 парусник Маака (Papilio maackii) https://lh3.googleusercontent.com/proxy/aOBebqJTzEojraTzsbqqiDWSjJxCVS76-x2WXb6DkAzFvHivqTkILOYB6jvii1EwsZNsJrk5U8SqRSdqc1Dk https://zooclub.org.ua/assets/files/2015/06/gusenica-parusnik-maaka.jpg парусник Улисс (Papilio ulysses) https://img.megaobzor.com/old/charley//Babochki/Papilio%20ulysses/6.jpg https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/76/Papilio_ulysses_%28Linnaeus%2C_1758%29.jpg/200px-Papilio_ulysses_%28Linnaeus%2C_1758%29.jpg https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/ee/Ulysses_Butterfly_Caterpillar.jpg/220px-Ulysses_Butterfly_Caterpillar.jpg (4) − Репейница, или чертополоховка, или чертополоховая углокрыльница (английское название Painted Lady, лат. Vanessa cardui) − дневная бабочка из семейства нимфалид (Nymphalidae). Латинское видовое название происходит от латинского Carduus − чертополох, одного из кормовых растений гусениц данного вида. Размах крыльев 47-65 мм. Цвет крыльев сверху светло-кирпично-красный с чёрными пятнами, образующими посередине переднего крыла поперечную перевязь, вершина передних крыльев чёрная с белыми пятнами. Нижняя сторона задних крыльев с тёмными и светлыми разводами и 4-5-ю глазчатыми пятнами (жёлтыми с синим ядром) перед оторочкой. https://1gr.tv/wp-content/uploads/2019/03/painted-lady-butterfly-97568952-5c3ea99bc9e77c0001a81145.jpg http://il4u.org.il/wp-content/uploads/2019/04/Vanessa-cardui_1.jpg (5) − Переливница ивовая, или радужница большая ивовая, или переливница большая, или ирида (английское название Purple Emperors, английское Apatura iris) − дневная бабочка из семейства нимфалид (Nymphalidae). Размах крыльев до 60-80 мм. Верхняя сторона крыльев чёрно-бурая, у самца с ярко-фиолетовым отливом, у самки тёмно-бурая без отлива с осветлённым краем. Переливы создаются не синим пигментом, а структурными окрасками, которые обусловлены частичным отражением синей составляющей спектра света. Самки крупнее самцов. Передние крылья с белыми пятнами, задние с белой срединной перевязью и тёмным глазком, окружённым ржаво-красной каймой. Нижняя сторона крыльев серо-бурая, с коричнево-ржавыми полями, чёрными и белыми пятнами и серо-зелёными базальными и прикраевыми участками. https://i.pinimg.com/originals/fd/b8/06/fdb80612ebaa95a2177778aff82627dc.jpg https://otvet.imgsmail.ru/download/c5d8a72c52afb39aab19cd298f57adad_i-534.jpg (6) − Чешуекрылые, или бабочки, мотыльки, моли (Lepidoptera) − отряд насекомых с полным превращением, наиболее характерная особенность представителей которого − наличие густого покрова хитиновых чешуек на передних и задних крыльях. (7) − Калиго эврилокус (английское название forest giant owl, латинское Caligo eurilochus) − довольно крупная, до 17 см бабочка из семейства нимфалид (Nymphalidae). У бабочек из рода Калиго на обратной стороне крыльев − два больших пятна, похожих на совиные глаза, отсюда и английское название − Owl butterfly, "совиные бабочки" (в русском "со́вками" называют семейство ночниц (Noctuidae), ночных (легко отличить, они "мохнатенькие") бабочек). https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/8/8a/Caligo_eurilochus_bananenfalter.jpg (8) − Нимфалиды (английское название Fritillary, латинское Nymphalidae) − семейство чешуекрылых, около 6100 видов. Бабочки средних размеров, размах крыльев 25-180 мм. Крылья широкие, их наружный край часто с угловатыми выступами или зазубринами. Окраска преимущественно пёстрая и яркая. Нижняя сторона крыльев часто покровительственной окраски, порой подражающая сухим листьям и другим сухим растительным остаткам. Многие нимфалиды склонны к миграциям в поисках пищи и кормовых растений для потомства. Почти все нимфалиды − активные посетители цветущих растений. Ряду видов из семейства для жизнедеятельности необходимы микроэлементы, в первую очередь натрий; они охотно летят на влажную минеральную глину, на экскременты и мочу крупных животных, влажный древесный уголь, человеческий пот − откуда получают влагу и необходимые микроэлементы. (за информацию о бабочках благодарю от всей души J.Sigerson)