Оба без чувств

      Гибрид сидит в своей мастерской, наблюдая, как его малышка играется с кисточкой, лежа в колыбели. Неожиданно на Майклсона налетело вихрем вдохновение. Он берет чистый мольберт и начинает творить, пока Хоуп весело визжит, дотягиваясь кисточкой до игрушек, висящих над ее колыбелью. Улыбка не сползает с лица Никлауса с момента ее рождения. Теперь в его жалкой жизни два лучика света. Один он запечатлел на всех картинах в своей мастерской. По телу до сих пор пробегают мурашки от воспоминаний о том дне. О тех поцелуях и тех чувствах, что захлестнули их обоих. Клаус проводит кистью по холсту, обводя контур лица Кэролайн, уделяя особое внимание скулам. Проходится кистью по нарисованным губам и делает яркий голубой акцент глазам. Она — не его женщина, или, как принято говорить, девушка. Не его дама сердца, и не он согревает ей постель. Не Клауса она целует утром, не Клаусу говорит нежные слова. Майклсон грешным делом мысленно сравнивает ее лицо с лицом Камиллы: но барменша и рядом не стояла со сверкающей и ослепительной Форбс. У него вроде бы и появилось недружеское влечение к Ками, но сквозь толстую броню на его тысячелетнем сердце Камилла не смогла пробиться, как бы не пыталась. А вот наглая блондинка из Мистик Фоллс сломала ее, лишь прикоснувшись пальцем. Любовь — самая большая слабость вампира. Он твердил об этом Элайдже, умудрившемуся влюбиться в Катерину, Ребекке полюбившей Мэтта, делал акцент на то, что сам никогда не поведет себя так легкомысленно. И на тебе. Кэролайн Форбс, которую он спасает от укуса гибрида, которой дарит браслеты и платья, картины, помогает ее друзьям, делает самые ужасные вещи, но заботиться лишь о ней и ее благополучии. Похоже, девушка смогла найти в его черной душе что-то хорошее.       В воспоминаниях всплывает тот момент, когда она помогает ему избавиться от внушения Сайласа. Беспощадно ковыряется в ране секатором, но боли Клаус не чувствует. Лишь ее нежная ручка на талии гибрида, под которой кожа просто пылает огнем. Именно в тот момент ему захотелось взять ее на том чертовом пианино, на которое он опирался. И сколько же сил понадобилось ему тогда, чтобы сохранить самообладание.       Кэролайн просит найти ей платье на выпускной — они уже стали друзьями. Когда девушка шутит и безропотно улыбается, пока Никлаус ищет в своих многочисленных сундуках платье, достойное королевы. Его личной королевы. Форбс оголяет зубы в белоснежной улыбке, когда гибрид прибывает на выпускной и вновь спасает ее жизнь. Он помнит поцелуй на прощание, помнит обещание стать последней любовью, помнит, как обещал ждать ее вечно.       Вампирша целует его в лесу, мягко зарываясь пальцами в его волосы, тянет его к себе, прижимается плотнее и сильнее. Снимает его пиджак, сцепляет ноги в замок и ждет ответных действий.       На столике отчаянно завибрировал телефон и Майклсон хмыкает, увидев имя тревожащего его абонента. Вырвать его из таких воспоминаний! Да, он точно думает, что бессмертный. — Деймон? Чем обязан? Кровь прислать по почте? — Клаус откладывает кисть и подходит к стойке, наливая себе виски. — Все остришь, — раздается на том конце. — Нужна помощь. И дело не в твоей волшебной кровушке. — Слушаю, — у гибрида загорелись глаза, участилось сердцебиение, будто он знал, что ему скажет Сальваторе. Рука отпускает только что налитый алкоголь. — Твоя блондиночка сидит под замком с отключенными чувствами, терроризирует моего брата и всех нас. Никогда не думал, что скажу это, но ты нужен нам, Клаус. Нужен ей, — Деймон ждет ответа. Майклсон открывает и закрывает рот как рыба, которую вытащили на сушу и ей срочно требуется вода. Как? Как его такая милая и нежная девочка смогла отключить свою человечность? Как она сумела превратиться в бездушного монстра без чувства горя и сострадания? — Я…., — вздох. Форбс состраивает щенячьи глазки, выпрашивая у него платье. — Я… — белокурая вампирша танцует с ним на балу. — Я… — Кэролайн шепчет его имя, пока уродует ногтями его спину в день признания. Клаус поворачивается к мирно посапывающей Хоуп. — Прибуду первым рейсом. Присмотрите за ней, — Майклсон нажимает на отбой.