Chasing the Dragon

На следующий день Гарри отправился к профессору Дамблдору. Он встал очень рано, нетерпение подгоняло Поттера, и юноша больше не мог ждать. Профессор терпеливо выслушал перечисление имен и информацию, которую сообщил Драко. Дамблдор с гордостью принял доклад любимого ученика. Но когда, плутовато поблескивая очками, он спросил у Гарри, почему тот верит полученной информации, юноша смутился и начал заикаться. Он сознался, что разговаривал с Драко и Блейзом во время отработки у Снейпа и был очень благодарен Дамблдору за то, что тот не стал его расспрашивать дальше. Гарри признал, что информации пока мало, но указал, что она перекликается с той, что уже была у директора школы. В общем, Дамблдор согласился, что в этом направлении стоит работать, и заверил Гарри, что его информаторы получат защиту Ордена Феникса. Он посоветовал пока не распространяться об их разговоре, ведь так будет безопаснее для его новых друзей. Во всяком случае, не стоит болтать об этом без крайней нужды. * * * Темное время суток очень быстро стало для Гарри любимым. Они с Драко переписывались каждую ночь. Иногда они вместе делали домашние задания, особенно Зельеварение и Защиту против темных искусств. Это давало повод Гарри беспощадно дразнить Драко – он постоянно спрашивал, смог бы он отбиться от матери Панси или отца Винса. Драко сначала сдерживался, а потом начал отпускать шутки на его счет или описывать воображаемые сражения Пожирателей смерти с его детскими игрушками. В конечном счете, именно Драко заговорил об Окклюменции. Он рассказал Гарри, что ему было очень легко заглянуть в его воспоминания. На что Поттер возразил, что не сопротивлялся его вторжению. И что раньше уже пытался ею заниматься и у него не получилось. Обсуждать подобные вещи с несостоявшимся Пожирателем смерти было рискованно, но Гарри чувствовал, что Драко обеспокоен. Ему было очень приятно слышать, как слизеринец предлагает свою помощь. Малфой настаивал, что может защитить Гарри. Гриффиндорец уже слышал это от Дамблдора и Снейпа, но Драко не знал о них. Поттер с благодарностью принял предложение возлюбленного, а Малфой просто ответил, что Окклюменция значительно увеличит его шансы на победу. Конечно, по ночам они обсуждали и гораздо более личные вещи. Они обнаружили, что могут заниматься мастурбацией по очереди. Один дрочит, другой пишет в тетради непристойности, и это очень здорово! Также их «беседы» стали для Гарри сексуальным ликбезом. Ему казалось, что большинство завоеваний Драко произошло из-за доступности партнеров, а не потому, что ему очень уж хотелось. Малфой уже говорил, что на Слизерине бисексуальность приветствовалась, но свободные нравы также обучали управлять другими властью желания. Драко считал, что вел себя правильно. Ночь субботы приближалась, и Гарри не мог найти себе места. Ему плохо удавалось прятать свои эмоции, юноша светился счастьем. Главный побочный эффект его состояния был таков – он должен был свести к минимуму практические занятия по магии и заняться теорией. У Гарри была врожденная способность чувствовать силу, в отличие от Гермионы, которая всего добивалась «работой, работой и только ей». Теперь, занимаясь вместе с Роном и Гермионой, с аналитическим умом девушки и природным чутьем Гарри, достигнутые результаты были более гармоничны. Все трое извлекли выгоду из нового таланта Поттера. * * * Суббота наступила, и Гарри не мог найти себе места. Гриффиндорцы были в ужасе. За завтраком, обычно уравновешенная Гермиона, взорвалась и посоветовала ему пойти ко всем чертям полетать на метле, чтобы истратить излишек энергии. И немедленно сообщила Рону, что ее предложение на него не распространяется, так как у него не сделано задание по Гербологии. Поразмыслив, Гарри признал идею Гермионы отличной, и решил уйти на поле сразу после завтрака. Встав из-за стола, юноша увидел Люси Купер, ловца Хаффлпаффа, которая недавно так ужасно сыграла на матче. Упиваясь своим великодушием, Гарри подошел к ее столу, одновременно наблюдая за вытянувшимися лицами других студентов, и остановился перед ней с широкой улыбкой на лице. Девушка выглядела потрясенной, когда Гарри предложил потренироваться вместе, ее лицо покраснело от смущения и гордости. Взяв у счастливой мадам Хутч метлы, Гарри и Люси отправились на тренировку. Конечно, Поттер совершенно подавлял юного Ловца. Они потратили много времени для того, чтобы просто научить Люси управлять метлой, и показать ей несложные фигуры. Гарри только решил приступить к более сложным финтам, когда на них спикировала половина команды Когтеврана во главе с Алисией Чемберс, выглядевшей как бульдог, жующей осу. Она зычно сообщила Поттеру, что ей выделено время на дополнительные тренировки. Тогда великодушный Гарри пригласил когтевранцев присоединиться к ним с Люси. Это предложение было принято благосклонно. Через некоторое время представители трех факультетов играли в квиддич как одна команда. Через пятнадцать минут с метлой в руке и усмешкой на лице из школы вышла Демельза Роббинс. Она влилась в игру, позволив таким образом разделить игроков на две небольшие команды. Чуть позже подтянулся ограниченный контингент из Гриффиндора, включая Рона и Гермиону. Гарри было очень доволен тем, что он может поменять роль в игре. Он разделил всех на команды, назначил Люси Ловцом и следил за ее игрой, подбадривая девушку криками. Поттер настолько увлекся тренерской работой, что прозевал бладжер, который ударил его в живот и свалил на землю. Она, к счастью, оказалась недалеко, и под смех зрителей, Гарри валялся на земле, держась за живот и стараясь не расхохотаться. Он открыл глаза, когда на него упала чья-то тень. Он был очень удивлен, когда увидел Панси Паркинсон. Скрестив руки, приподняв бровь, она явно хотела поговорить. - Что ты делаешь, Поттер? – спросила она, пытаясь не рассмеяться. - Ммм… Корчусь от боли? – ответил очень удивленный Гарри, - Не будь идиотом, Поттер, - ухмыльнулась Панси, - кое-кто хочет знать, почему ты не позвал на «дружеский матч» представителей четвертого, лучшего, дома школы? - А! Ну да, - ответил юноша. – Но должен признаться, что Слизерин никогда не был дружелюбным. Конечно, мы были бы рады видеть на поле и ваших игроков. Но они слишком любят побеждать. – Отрезал Гарри, а потом продолжил. – Но если капитан вашей команды хочет принять участие, то он должен понимать, что за Ловца он играть не будет. Это справедливо, не так ли? Панси явно развеселилась, но, кивнув, отступила. Гарри только сумел, с помощью Люси, взгромоздиться на метлу, как увидел Драко, Крэба и Гойла. Малфой, прежде чем взлететь, смерил Поттера удивленным и раздраженным взглядом. «Вот задница!» - подумал про себя Гарри. Они начали игру с двенадцатью игроками, но с Преследователем в каждой. Люси просияла от счастья, когда к ним присоединился второкурсник с Хаффлпаффа, эти двое постоянно шутили и смеялись. Игроки собрались и разделились на команды. Гарри остался в нападении, предварительно убедившись, что Крэб и Гойл разделены (один Загонщик, другой Охотник), а Драко стал Преследователем в другой команде. Тот день стал одним из самых счастливых дней Гарри в Хогвартсе, и это говорило о многом. Впервые ученики школы были объединены настоящим духом товарищества, пусть даже на игровом поле. Приблизительно после почти часа игры, большую часть времени они потратили на финты и трюки, больше рисуясь, чем желая победить, трибуны были полны зрителями. Гарри даже показалось, что он видел некоторых преподавателей, проталкивающихся между рядами поклонников. Он решил, что быть Преследователем очень весело. Особенно, если это является поводом постоянно следить за Драко и его бладжером, хотя он удостоверился, что ни одна из подач Малфоя не достигла цели. Попытки Драко увернуться стали общим развлечением, даже тихий Гойл хихикал. Наконец, когда спустя два часа снитч был пойман, все были вымотаны, взмылены и очень довольны. Полные трибуны ликовали, и каждый игрок подошел к Люси, чтобы поздравить ее с отличной игрой, вызывая ее шокированное хихиканье. В этой игре все чувствовали себя победителями. Мягко приземлившись, довольный, но усталый Гарри, оказался лицом к лицу с Драко. Гриффиндорская мечта, покрасневшая и сердитая, с выбившимися из хвоста прядками, которыми играл ветер, была очаровательна. Гарри тут же захотелось съесть его. Но он ничего сдержался. Драко сложил руки на черенке метлы, громко вздохнул и позволил уголкам своего рта приподняться в подобии улыбки. - Ты полон сюрпризов, Поттер, - наконец сказал он. - Мне надо было сбросить излишек энергии, - тихо ответил Гарри, отчаянно пытаясь не флиртовать на глазах у общественности. - И ты решил обучить моего соперника, не так ли? Или «мудрость Поттера» может осенить кого-то еще? – голос Драко сочился сарказмом. Это рассмешило Гарри. - Вот как? В таком случае мне нужен стимул. Я не собираюсь помогать конкурентам просто так. Что ты на это скажешь? – Гарри поднял брови, явно дразня Малфоя. Не на того напал. Ответом ему послужило: - Надеюсь, у тебя осталось достаточно энергии на эту ночь. Было бы непростительно проспать наше свидание, - глаза Драко полыхнули. Гарри покраснел, но, прежде чем уйти прочь, услышал грязный смешок Малфоя. Поттер встал, как вкопанный, глядя ему вслед. * * * Поздно вечером Гарри изучал Карту мародеров, впившись глазами в имя «Драко». Он наблюдал за тем, как слизеринец двадцатый раз шагнул от кровати к платяному шкафу. Не в силах оставаться на месте, соврав Рону что-то о свежем воздухе, Гарри завернулся в плащ-невидимку, схватил карту и отправился на седьмой этаж. Было еще рано, поэтому пошел в обход, прячась от Снейпа и Филча. В былые времена Гарри любил блуждать по пустым коридорам замка. Он не торопился попасть в Выручай-комнату, а достигнув ее, потратил много времени, продумывая свою просьбу. Он не хотел врываться немедленно, чтобы дать ей время приготовить что-то удобное. Когда он открыл дверь, то чуть не захлебнулся смехом. Интерьер был выдержан в богатых, темно-зеленых оттенках, с вкраплением черного и серебряного, даже на подушках, разбросанных на высоком, огромном диване. Комната стала маленькой, но уютной, с несколькими большими мягкими креслами по сторонам дивана. На стенах было много эротических картин, которые Гарри изучил с интересом, развлекаясь незнакомыми позами. Один джентльмен сделал ему чрезвычайно непристойное предложение, включающее наручники, зеркало и овощи. Он заставил юношу покраснеть и ретироваться. Наконец, он улегся на бархатный диван и уставился на пламя, мерцавшее в камине. Ему нравилось прикосновение ткани, огонь успокаивал и, в то же время, будоражил. Странно, он совсем не обжигал, наверное, все дело в теплом вечере. За пятнадцать минут до оговоренного времени, Гарри услышал, как дверь открылась, а затем щелкнул замок. Его пульс зачастил, наконец-то он увидит возлюбленного рядом, и вокруг не будет любопытных взглядов. Он услышал, как Драко присвистнул, также как Гарри обходя комнату. Поттер услышал его тихий, восхищенный смех. Когда Драко подошел к дивану и их глаза встретились, Гарри увидел в них счастье и удивление. Он знал, что Драко очень понравился цвет интерьера. Как всегда, слизеринец выглядел ошеломляюще - с ног до головы в черном, он вызвал обильное слюнотечение и желание сорвать эти тряпки. Посмотрев на него, Драко тихо потянулся к юноше, и Гарри почувствовал, что затвердел. Малфой забрался на диван медленными, кошачьими движениями. Голодный блеск в глазах слизеринца обрадовал юношу, колени ослабели. Драко, прижимаясь и потираясь, скользнул по телу Гарри, и улегся на него. Глядя возлюбленному в глаза, Поттер раздвинул ноги и обвил их вокруг бедер Драко, прижимаясь стояком к его паху. Гарри почувствовал, как запульсировал член Малфоя. Наконец, измученный неудовлетворенным желанием, Драко подобрался совсем близко, и поцеловал его в губы. Гарри застонал, почувствовав его разгоряченное дыхание. Юноши соприкоснулись кончиками носов, и Поттер наклонил голову, давая возлюбленному больший доступ. И тот страстно впился ему в губы, вынуждая подчиниться еще больше. Малфой прижал Гарри к дивану, обхватив за плечи, прижав к себе и потираясь о промежность. Выбросив все из головы, оба застонали, непрестанно двигаясь, заполненные потребностью прикасаться и ощущать. Гарри было так хорошо, что он был готов кричать об этом. Когда они прервались, чтобы отдышаться, Гарри поднял голову и засосал нижнюю губу Драко. Он облизывал и катал ее, пробуя на вкус прежде, чем возобновить поцелуй уже на своих условиях. Руки гриффиндорца наконец-то запутались в волосах Малфоя. Они были распущены, видимо, в угоду вкусу Гарри. Оба юноши были крайне возбуждены, они столько дней не прикасались друг к другу! Гарри прижался губами к шее Драко, он ее обожал. Она всегда так хорошо пахла, впрочем как и сам слизеринец. Поттер знал, как его возлюбленному нравятся его метки, но на этот раз решил сдерживаться. Драко первым начал раздевать своего партнера. Его пальцы пробежали по груди Гарри, с невообразимой скоростью расстегивая пуговицы на рубашке. Единственными звуками в комнате были треск огня и затрудненное дыхание юношей. Даже персонажи на картинах притихли, вытянув шеи, чтобы не пропустить ни одного движения страстно обнимавшихся молодых людей. Оба молчали, растворивших в прикосновениях. Извиваясь, они освободились от рубашек, и Гарри почувствовал прикосновение к груди платиновых колечек в сосках Драко. Задыхаясь от возбуждения, Поттер схватил Малфоя за плечи, он должен был увидеть свой подарок на гладкой мускулистой груди. Когда их глаза встретились, брюнет заметил в глазах возлюбленного смущение, Драко испуганно ждал его одобрения. За доли секунды Малфой успел заметить в глазах гриффиндорца жажду и голод, затем Гарри громко выдохнул и взял в рот один из сосков. Драко резко закинул голову назад, когда Поттер потянул языком за крошечную платиновую змейку. Гарри увлеченно посасывал упругую горошину, обернув язык вокруг нее, постукивая металлом по зубам. Он разделил свое внимание между обоими сосками до тех пор, пока они не увлажнились его слюной и не затвердели от возбуждения. Поттер не хотел отрываться от груди Драко, но у его возлюбленного были другие планы. Слизеринец потерял голову от близости обнаженного желанного тела, которое он мог целовать и облизывать где угодно. Сорванная одежда полетела в разные стороны, их напряженные тела соприкоснулись. Кожа Драко так хорошо пахла, что Гарри спрятал лицо на его груди и тесно прижался. Он мягко покачивал бедрами, круговыми движениями притираясь к паху возлюбленного, постанывая сам, и вырывая всхлипы из Малфоя. Они снова начали яростно целоваться, сплетаясь влажными языками, прихватывая зубами, и облизывая губы друг друга. Руки юношей беспорядочно блуждали по разгоряченным телам, то мягко поглаживая кончиками пальцем, то впиваясь ими в возбужденную плоть. Драко переместился, чтобы поднять руки Гарри вверх и, получив глазами разрешение, прижать запястья. Он немного отстранился, вызвав недовольное хныканье партнера, и просунул руку между их телами, чтобы взять ею оба вставших члена. Мир Поттера сузился до самой горячей точки соприкосновения с возлюбленным. Они оба уже были влажными, липкими, измазанными обильно выступившей смегмой. Гарри чувствовал руку Драко, которая мягко скользила по его крайней плоти, дроча обоим одновременно. Он пытался сосредоточиться и сдержать возбуждение. Юноша отчаянно нуждался в разрядке и много раз простонал в рот возлюбленного его имя. И тогда Драко начал действовать. Он перевернул Гарри лицом к камину и прижался к его спине. Поттер кожей почувствовал, как извиваются платиновые змейки и прикосновение влажного члена Малфоя. Не имея больше сил сдерживаться и страстно желая проникновения, брюнет выгнул спину и выпятил ягодицы. В ответ на его нетерпение Драко хихикнул, и прижался еще больше. Он немного приподнял ногу Поттера и скользнул в открывшуюся расщелину. Продвинувшись вперед, блондин заставил партнера сжать бедра вместе, чтобы увеличить давление на свой член. Он начал медленно раскачиваться, трахая промежность партнера. На пике каждого движения, его головка упиралась в мошонку Гарри. Оба громко стонали, увеличивая взаимное возбуждения этими звуками. Затем Драко протянул руку вперед, и плотно обхватил член Гарри, поглаживая его все быстрее и быстрее. Пока движения не начали совпадать с его собственными толчками и тогда Поттер закричал. Он звал своего возлюбленного, он просил трогать, брать, иметь его. И чем быстрее Драко протискивался в промежность Гарри, тем быстрее он дрочил его член. Несмотря на исступленные стоны возлюбленного, Малфой не собирался так быстро сдаваться. Гарри как раз выстанывал свои просьбы в бархат дивана, когда Драко вцепился зубами в безвольно подставленное плечо и увеличил скорость движений. Боль от укуса заставила Поттера немного сосредоточиться. Он откинул шею насколько мог, чтобы Драко мог сильнее его укусить. Удовольствие и боль опьяняли его, он чувствовал, что на пределе. Протянув руку назад, Гарри намотал на кулак прекрасные волосы Драко, притягивая его для поцелуя. Он яростно двигал бедрами вперед и назад, вбирая между ними член возлюбленного, пытаясь увеличить трение и взаимное удовольствие. Поттер закричал, что кончает, и почувствовал, как горячая влажная жидкость заливает его яйца и складку между ягодицами. Он выстрелил в кулак Драко, заливая себя и диван… Задыхаясь, они смеялись, дрожа всем телом и постепенно успокаиваясь. Гарри повернулся лицом к Драко, прижимаясь влажным и липким животом, а Малфой притянул его к себе еще ближе. Они пахли потом, сексом и друг другом. И это было прекрасно. Юноши нежно целовались, обмениваясь ласковыми словами и прикосновениями, зная, что вечер только начинается. * * * Какое-то время юноши просто валялись на диване, обнимаясь и болтая о всякой ерунде. Они получали удовольствие просто прижимаясь к теплой коже партнера. А потом состоялся первый урок Окклюменции. Развалившийся на зеленом бархатном диване Драко являл разительный контраст по отношению к профессору Снейпу. Малфой был терпелив и спокоен, его желание помочь было ослепительно очевидным. В тот вечер они узнали друг о друге множество слишком болезненных, для того, чтобы говорить о них вслух, вещей. В первые минуты после полуночи Гарри впервые успешно вторгся в разум Драко, узнав как глубоко тот переживает пренебрежение родителей. Тогда, возможно впервые, Поттер понял, почему он смог так тронуть Малфоя. Он с раскаяньем признался в том, что изначально его помыслы вовсе не были чисты. А Драко обнял его, прижал к себе и, поглаживая непослушные волосы, шептал слова прощения и благодарности за то, что Поттер подарил ему то, что он всегда считал недостижимым. Наконец, глаза Гарри начали закрываться - он так устал! Драко нежно подтолкнул его к одежде, и Поттер с ужасом почувствовал, что сейчас они расстанутся, и между ним снова разверзнется пропасть. Когда они подошли к двери, Гарри закутал обоих в плащ-невидимку. Малфой хихикал и восклицал, что теперь ему многое становится понятным. Они долго целовались в холодном коридоре, невидимые для других и реальные только друг для друга. Гарри решил про себя, что в следующий раз покажет Драко Карту мародеров. Ему очень понравился наивно удивляющийся и смеющийся Малфой. Он долго провожал своего принца до подземелий, но рано или поздно все кончается. Юноши вынуждены были распрощаться около зачарованного входа в слизеринскую гостиную, обещая друг другу, что обязательно скоро встретятся. Когда Гарри упал на свою кровать, он почти немедленно заснул, сохраняя ну лице широкую и счастливую улыбку. * * * Жизнь продолжалась для Гарри, Драко и их друзей, которые даже не подозревали об отношениях, которые сделали счастливыми двух самых лучших учеников Хогвартса. Экзамены близились, и давление на учеников школы увеличилось. Не только на Гарри и Драко, но и на всех семикурсников. Во всяком случае, тех, кому хорошие оценки были необходимы для карьеры. Поэтому даже при самом большом желании, юношам удавалось перехватить всего пару лихорадочных поцелуев и нежных прикосновений в пустых классах. Никогда не любивший прежде, и теперь бросившийся в омут со всей страстью, Гарри с трудом переносил вынужденную разлуку. Он чувствовал, что они с Драко предназначены друг другу и очень скучал. Драко же был глубоко несчастлив, он боялся, что обстоятельства и выбор, сделанный за них другими, навсегда отнимут у него это недолгое счастье. Поттер пытался успокоить любимого, хотя он предчувствовал, что им многое придется пережить и это только цветочки. Но большую часть времени ему хотелось стоять на вершине Астрономической башни орать во всю глотку какой Драко замечательный. Ведь он так любил его! Несмотря на острую влюбленность, физиологическая сторона их отношений волновала юношу больше, чем эмоциональная. Он так хотел Малфоя, что ему было почти больно, и каждая клеточка тела кричала от облегчения, когда им удавалось хотя бы соприкоснуться рукавами. Однажды, в конце марта, Дамблдор встретил в коридоре идущего на обед Гарри и пригласил к себе обсудить разные щекотливые вопросы вроде невозвращенцев Волан-де-Морта и прочее. Директор объяснил, что имели место несколько «случайных» встреч со многими людьми, которые бы хотели освободиться от власти Темного Лорда. В ход пошли интриги, заговоры, уловки. Недовольные своим положением Пожиратели Смерти были озабочены безопасностью своих семей. Азкабан. Они чувствовали, что Министерство может воспользоваться их доверием, чтобы без особых хлопот пересажать всех в тюрьму. Гарри до определенной степени сочувствовал им, но понимал, что Пожиратели сами виноваты в сложившейся ситуации. Он не испытывал ни малейшего сочувствия даже к родителям Драко, зная, как тот их любит. Прогуливаясь с директором по коридорам, Гарри размышлял о том, что никогда не поверил бы, что сможет так сильно полюбить младшего Малфоя. Дамблдор, казалось, знает, о чем думает Поттер. Он замедлил шаг и обнял юношу за плечи, широко улыбаясь любимому студенту. Потом повернул назад, к Большому залу. Достигнув его входа, директор сказал: - Профессор Снейп сказал мне, что за последние недели ваши способности к Окклюменции резко улучшились. В этот момент Дамблдор отвернулся, чтобы помахать рукой в ответ на приветствие первокурсника с Хффлпаффа. Гарри тут же, как только слова директора дошли до его сознания, повернулся к нему лицом «Как, черт возьми, он об этом узнал?! В этом году у нас не было таких уроков!» Гарри показалось, что на какое-то мгновение Дамблдор выглядел очень довольным собой. - Мне показалось также, что наш уважаемый профессор Зельеварения, - тут Гарри резко нахмурился, - был несколько удивлен вашим энтузиазмом, умениями и вашей концентрацией на его предмете. Директор сделал паузу, и Гарри почувствовал острое беспокойство, руки и ноги начало покалывать от страха, что сальноволосый ублюдок о чем-то догадывается. Дамблдор хихикнул, видя очевидный дискомфорт собеседника. - Профессор сказал мне, что абсолютно неспособен прорваться сквозь ваши барьеры. Должен сказать, что он встревожен. – Директор школы мягко засмеялся. – Он полагает, что вы, вероятно, учились у кого-то весьма квалифицированного в этом искусстве. И он знает очень немногих людей в нашей школе, которые могли бы вам в этом помочь. Дамблдор выглядел неимоверно довольным, наблюдая проступившее на лице Гарри удивление. Поттер не предполагал, что несколько уроков, данных Драко, могут дать такой заметный результат. Сжалившись над гриффиндорцем, директор обнял его одной рукой и сказал: - Мне кажется, что ваш новый учитель неимоверно талантлив, или нашел способ, чтобы невероятно стимулировать своего ученика. Гарри вспыхнул, и через силу попросил директора не настаивать на подробностях. Его отпустили и через некоторое время юноша смог присоединиться за столом к своим друзьям. Рон и Гермиона быстро привыкли к новому, счастливому Гарри, но понятия не имели, кто мог сделать его таким. Втайне они предполагали, что он нашел кого-то, на кого смог перенести свое безумное увлечение Забини. Они надеялись, что докопаться до правды им помогут близнецы Уизли, которые обещали почтить своим появлением Хогсмид в эту субботу. Рон был несколько смущен тесной дружбой братьев и Гарри. Он знал, что они вместе работают над идеями для ящика Пандоры. По Хогвартсу сновали тучи сов с пакетами и наличкой от Гарри и, в принципе, все было понятно. Но он не мог отделаться от ощущения, что дело не только в этом. Однако Рон предполагал, что на фоне их взаимной заинтересованности с Гермионой, Поттер чувствовал себя лишним. Поэтому не обижался на друга, зная, как много значит для него семья и как он нуждается в друзьях. Близнецы неожиданно всплыли во время беседы за обедом. Гермиона несколько принужденно, к удовольствию Гарри, поинтересовалась, как там дела с ящиком Пандоры. Он рассказал, что есть несколько идей, которые, видимо, никогда не будут иметь реального применения из-за побочных эффектов. Фред был очень расстроен тем, что некоторые из его зелий, казалось, никогда не получат широкого применения. Например, для увеличение члена, которое не имело фиксированных пределов. Испытатель, естественно, Джордж, потерял сознание от нехватки крови прежде, чем рост пениса закончился (Гарри быстро скрестил ноги). А заклятие анального расширения, предназначенное для тех случаев, когда прелюдия неуместна, оказалось такой большой проблемой, что Фред о нем почти ничего не рассказывал. Кроме того, что Джорджу пришлось провести всю ночь в больнице Св. Мунго лицом вниз, а персонал клиники изрядно повеселился. Фред, однако, мог гордиться одним из снадобий из книги Сириуса. У Хьюберта Корэла удалось купить вытяжку из кактуса, которая в микроскопических дозах, смешанная с зельем, давала умеренно, без сыпи, раздражающий эффект. Смысл был в том, что при добавлении в смазку она требовала немедленного близкого контакта с основным партнером. В противном случае, постоянный зуд и раздражение были изменнику обеспечены. Это было немного неприятно, но забавно и поучительно, и гарантировало, что связь продлится несколько дольше. Гарри намеревался уговорить Рона и Гермиону принять участие в тестировании большинства новинок, но собирался обсудить это позже. Он мог бы попросить об этом и Драко, но не хотел омрачать их редкие свидания. Во время ночных бдений (Драко был не в курсе, что это будет продаваться) они смогли усовершенствовать заклинание Calligra, основываясь на принципе действия старого дневника Тома Риддла. Им удалось создать заклинание, которое навсегда заколдовывало бы два пергамента и перья, что позволяло иметь постоянную связь. Они больше не должны были обновлять заклинание и записи сохранялись. Гарри шутил, что их записи станут воспоминаниями о подростковых извращениях, которые они смогут перечитывать намного позже. Но возникала проблема, что будет, если их записи попадут в неправильные руки. В чужие. * * * В следующие выходные было разрешено сходить в Хогсмид, а это означало, что большинство студентов покинут замок с раннего утра. Драко и Гарри решили, что ночь на пятницу будет идеально подходить для очередного свидания, поскольку их друзья в это время будут увлеченно обдумывать и предвкушать планы на следующий день. Они решили встретиться снова, но на сей раз Гарри хотел встретить любимого около подземелий, чтобы проводить его под плащом-невидимкой. Ему было очень легко сбежать от друзей, которые ушли вдвоем «на минуточку». Около одиннадцати Гарри отправился в подземелья, чтобы дождаться Драко. Каждый раз, когда под небольшим плащом любимый к нему прижимался, у него срывалось дыхание. Ведь нетерпеливый Малфой постоянно обнимал и целовал его. Если бы не возможность быть пойманным, он так и стоял бы там, в подземельях, целуясь с Драко. В конце концов, подталкиваемый Малфоем, он тихо прокрался на седьмой этаж в Выручай-комнату. Проблема обозначилась сразу же, как только они миновали гобелен с танцующим бегемотом. Дверь уменьшилась до двенадцати дюймов в высоту и никакие просьбы, угрозы и подхалимаж не смогли увеличить ее размеры. Возможно, Гарри кричал, может быть, Драко выражался не намного лучше, но они не смогли заставить дверь вырасти или открыться. Пятнадцать минут они изощрялись перед дверью, но так и не смогли убедить ее сдаться. Затем Драко предложил прогуляться до Астрономической башни, места, которое они оба любили. Наполовину утешенный, Гарри обнял любимого за талию и, прижавшись друг к другу под плащом, юноши ушли. Только единожды они были в опасности – им попался Снейп, который отчитывал Пивза за манеру разбрасывать вещи в классных комнатах, обещавший в противном случае разщепить привидение на молекулы и разлить по ретортам. Гарри мог почувствовать руками пульс Драко, который боялся, что, несмотря на плащ, их поймают. Юноши обошли скандалящую парочку и двинулись дальше. У основания лестницы в башню Гарри снял с них плащ и, взявшись за руки, они поднялись наверх, все больше ощущая навалившееся разочарование. Поттер пропустил любимого вперед, чтобы он мог выбрать самое удобное место. Драко остановился перед окном, в котором были видны и озеро, и дорога в сторону гор. Гарри вошел в комнату и обнял Малфоя, обвив руками его талию и положив подбородок на плечо. Драко вздохнул, прижался ближе и положил ладони поверх сомкнутых рук брюнета. Гарри уткнулся носом в белую шею, чуть помедлил и поцеловал ключицу. Он почувствовал, что Драко вздохнул и понял, что тот сейчас заговорит. - Мне так жаль, что Выручай-комната не открылась, - сказал он, и голос отозвался эхом в прохладной тишине. - Ты не виноват, глупый, - ответил Гарри, улыбаясь и звонко целуя шею Драко. Этот звук снова отозвался эхом, заставив юношей рассмеяться. Поттер сжал любовника, и Малфой повернул голову для поцелуя. Оба застонали, когда их языки соприкоснулись, исследуя друг друга с бесконечной нежностью, облизывая и посасывая пухлые губы. Гарри крепко обнимал Драко, словно стараясь защитить свое сокровище. Они оторвались друг от друга, пристально вглядываясь в глаза, прислушиваясь к звукам собственного дыхания. Юноши стояли так, тесно прижавшись, несколько минут, им не хотелось возвращаться в гостиные факультетов. Наконец, Драко повернулся к Гарри и поцеловал того в губы. - Может, пойдем ко мне? Ты там уже был, - он с надеждой поднял на Поттера умоляющие глаза. Гарри глубоко вздохнул перед ответом. - Но я бы хотел остаться на всю ночь, - он поднял брови. Драко понял, о чем он не сказал. - О! - пауза. – Я понял, сожалею вдвойне. Он прочитал в глазах Поттера: «Я хотел бы, чтобы все были прекрасно. И не смогу не думать о других любовниках, которые побывали в твоей постели». Драко коротко кивнул, понимая чувства любимого. А Гарри даже не стал предлагать ему подняться в гриффиндорскую башню. Он был уверен, что Малфой откажется. Вариантов не было. Оба раздраженно нахмурились, потом печально улыбнулись друг другу и начали мягко целоваться. Драко осторожно подтолкнул Гарри к стене, застенчиво улыбнулся, и скользнул рукой по талии. Нащупав рукой застежку брюк, он лукаво поинтересовался: - Может быть, я все-таки смогу что-нибудь сделать? Ну, как утешительный приз? Затем дразнящее изогнул бровь и плотоядно усмехнулся – он как раз нащупал почти возбужденный член любовника. Гарри дернулся, представив, как его семя прольется в ненасытное горло Драко и приглушенно застонал. - Добрый вечер, господа! – раздался в комнате знакомый, добродушный голос. Пальцы Драко замерли, и оба юноши медленно повернулись к говорящему, понимая, что выкрутиться не удастся. Гарри первым пришел в себя: - Ммм… Добрый вечер, профессор Дамблдор. Как видите… - Да мой мальчик, вижу, действительно, «ммм», - директор ехидно улыбнулся, явно наслаждаясь моментом. Тут очнулся Драко: - Вы давно здесь, сэр? – в его голосе чувствовалась надежда на то, что профессор признается, что зашел сюда секунду назад. - Да, мистер Малфой, уже некоторое время. Я был в нише у задней стены. Я частенько коротаю тихие ночные часы, любуясь видом из окна. Совсем, как вы недавно, - старик снова широко улыбнулся. Минуту Гарри и Драко смущенно смотрели на Дамблдора, а тот разглядывал их. - Вы знаете о нас? Обо мне и Драко? – спросил Гарри, проворно застегнув ширинку, и встав между профессором и возлюбленным. - Я надеялся на это, чего уж там, - профессор кивнул в знак одобрения Драко. – Могу предположить, что мистер Малфой именно тот самый таинственный учитель по Окклюменции? Гарри кивнул в знак согласия. Он взял блондина за руку, почувствовав, что тот стал вровень с ним и прижался бедром. - Мои поздравления, Драко, вы преуспели там, где более опытные наставники потерпели неудачу. И все это за короткий промежуток времени, если я не ошибаюсь? - Да, сэр, - ответил Драко, более уверенный в себе теперь, когда брюки Гарри были застегнуты. – Предполагаю, что вы также осведомлены о моем желании и моей семьи вырваться из-под власти Темного Лорда? Поттер почувствовал в воздухе напряженность, пока они ждали ответа старого волшебника. - Я слышал об этом, Драко, и о многих других слухах, - Дамблдор мерил Малфоя взглядом, больше не отвлекаясь на Гарри. - Уверяю вас, профессор, наше искренне желание, - голос Драко пресекся, возможно, из-за того, что профессор все еще не ответил. – Мы можем очень помочь вам в войне с ним. Гарри был потрясен искренностью партнера, он чувствовал, что тот говорит от всего сердца. Шагнув к ним ближе, Дамблдор сказал: - Вы уже сделали много хорошего, вы сделали Гарри счастливым. Полагаю, вы единственный человек, в котором он нуждается. Напряженность исчезла, юноши тепло улыбнулись друг другу, признавая сказанное. - Что ж, думаю, самое время вам вернуться в относительно безопасное логово льва. В башне очень холодно, близится утро, и господа Уизли и Грейнджер скоро покинут седьмой этаж. Желаю вам провести лучшую из ночей! – с этими словами Даблдор исчез, махнув на прощание рукой, а юноши ошеломленно уставились друг на друга. Затем оба бросились вниз по лестнице. Внизу Гарри снова набросил на них плащ-невидимку. - Думаешь, он разрешил нам переночевать в твоей спальне, Гарри? – засомневался Драко. - Напрямую – нет, но он дал понять, что одобряет нас,- пожал плечами Гарри, чувствуя, что Малфоя надо успокоить. И удивился, когда слизеринец сказал: - Тогда мы можем переночевать у тебя? Я хотел бы остаться там, даже если мы ничего не будем делать. Просто, чтобы быть рядом… - внезапно он неуверенно замолчал. Гарри широко улыбнулся и обнял блондина, крепко поцеловав. - Я хотел бы этого! – прошептал Поттер и прежде, чем нахмурившийся Драко отступил назад, добавил. – Но моя кровать меньше твоей, она не рассчитана на двоих. Малфой рассмеялся, на его лице появилось хищное выражение. - Ее ширина не имеет значения, я собираюсь быть на тебе большую часть ночи, - мурлыкнул он, заставив колени Гарри задрожать. После этих слов Поттер на крейсерской скорости потянул Драко в сторону гриффиндорской башни и своей хорошей, маленькой кроватки.