(По)пытки социализации

- Рамси? – окликнул Русе, зайдя в полутёмную комнату; Болтон-младший обнаружился на кресле в углу: точил нож и что-то бормотал – видимо, обращаясь к Вонючке, сидевшему на полу у его ног. – Ты вернулся так быстро? - Дети – куски дерьма, – злобно высказался мальчишка, повернув лицо, украшенное синяком под глазом. – Вонючка в сто раз лучше. - Это в чём же они ему уступают? – Русе иронично приподнял бровь. - Они не делают то, что я говорю. Дерзят. Выпендриваются. И не боятся. – Резкий голос маленького Рамси звенел от негодования. – Никакого почтения! Ещё и в глаз посмели дать. Ничего, сейчас пойдём и их проучим! Вонючка, рычи! Растрёпанный мальчишка в ошейнике преданно заглянул хозяину в глаза и, показав острые искусственные зубы, отозвался тихим, но очень убедительным собачьим рыком. - Затравлю их псом, а потом дорежу, – с огоньком в глазах заявил младший Болтон; попробовал ногтем остроту лезвия. – И пусть только сунутся ещё раз. - Рамси, послушай меня внимательно. – Русе встал перед сыном, глядя в упор: холодные прозрачно-голубые глаза напротив таких же прозрачно-голубых – злых и обиженных. – Это очень заманчиво – играть только с тем, кто никогда не даст тебе отпор. Но мы живём в мире людей. А не слюнявых псов, ищущих, кому бы подчиниться. И люди эти жаждут взять над тобой верх – точно так же, как ты над ними. И ты отнюдь не всегда будешь сильнее. А если продолжишь возиться с одним только Вонючкой – то и хитрее не станешь, не научишься иметь дело с равными. И тогда Вонючкой станешь ты сам. На тебя накинут поводок из обязательств, – Русе, нагнувшись, брезгливо подцепил тремя пальцами ошейник сыновьего питомца, – и будут таскать, как захотят, – потянул на себя, заставив Вонючку тихо захрипеть, – время от времени подпинывая. Рука небрежно отпустила ошейник – Вонючка шлёпнулся на пол, жадно вдыхая, – прямоугольный носок дорогого ботинка коротко и жёстко ударил в тощее бедро. Не глядя: Русе ни на секунду не отпускал завороженно-напуганный взгляд сына. - К сожалению, ты пока единственный мой наследник, Рамси. И ты должен быть готов однажды продолжить моё дело. – В холодном голосе всё отчётливее чувствовался стальной нажим. – Ты будешь общаться с равными, хочешь ты того или нет. А если эта мерзкая игрушка будет мешать твоей социализации, я её сломаю. Сначала чуть-чуть, а потом полностью. Вонючка, дай руку. - Не… – шёпотом выдохнул Рамси и осёкся; грязная изрезанная шрамами кисть послушно дёрнулась к Русе Болтону и неуверенно – обратно, но тот быстро нагнулся и схватил её. Вонючка замер – а Русе, смерив сына презрительным взглядом и не обращая никакого внимания на тварь у своих ног, коротко, с усилием сжал пальцы. Влажный хруст-щелчок – Вонючка даже не дёрнул рукой, только резко вдохнул, да зрачки рывком заполнили почти всю радужку. - Расскажи, какое решение ты принял, Рамси, – великодушно предложил Болтон-старший, не выпуская выломанный в обратную сторону палец. - Я буду общаться с другими детьми, – сухо сглотнув, произнёс мальчишка; голос его был спокоен и почти безразличен. – Если так надо, я буду стараться перехитрить их и запугать, а не прирезать. - Почти, – хмыкнул Русе и отпустил Вонючку; тот, подтянув освобождённую руку к груди, вжался спиной в ноги хозяина – только сейчас Рамси почувствовал его дрожь. – Иди туда сейчас и налаживай контакт. Не придёшь сегодня – завтра будешь уже изгоем. За отцом захлопнулась дверь – и Рамси, мгновенно переменившись в лице, метнул в неё нож. Его трясло от ярости и унижения. - Вонючка, лапу. Питомец подчинился, протянул пострадавшую кисть – с тихой безропотной готовностью к новой боли. Рамси выщупал все косточки до последней, в мизинце – в ответ только короткий стон да похрустывание под пальцами; отобрать руку Вонючка не пытался, помня, как бесит хозяина любая попытка сопротивления. - Дерьмо, – заключил младший Болтон. – Перелом. Теперь пойдёшь с гипсом ко дну, когда за палкой поплывёшь. - Если прикажете, мой лорд, – смиренно отозвался Вонючка. - Придурок… Рамси сгрёб живую игрушку в охапку, стиснул коленями – и, сжавшись в комок и сам, уткнулся носом в растрёпанные волнистые волосы. Как будто в том, чтоб спрятаться, отсрочить выход из поместья, был хоть какой-то смысл. Добро пожаловать в говённый мир людей, маленький ублюдок. Никуда теперь от него не денешься…