Разделишь со мной и это

Акутагава готов был выругаться вслух, хотя и не имел склонности к употреблению нецензурных выражений. Но эмоции, неожиданные и не самые лучшие, вспыхнули так ярко, что подавили даже обиду и растерянность. Никто не любит давление. Акутагава в том числе. Позволить кому-либо влиять на собственные решения? Вынудить действовать так, а не иначе – потому что кому-то так выгоднее? Не осталось в этом мире людей, кому бы он подобное позволил. Сейчас на него давила его работа. Его образ жизни, его прошлое, которое равномерно переросло бы в его будущее. Портовая мафия – это больше для него, чем просто место, где он работает и может реализоваться. Это его дом. Это важный уголок его сущности. Но он на него давит. Ставит перед выбором, который его невероятно раздражает. Он ведь пытался избежать открытого конфликта, а в итоге все старания пошли насмарку. И все же ответ у него уже был. Будь вопрос поставлен иначе, он бы, вероятно, еще подумал. Но не теперь. Возможно, потому он так злился. Но сам же, что он пытался сделать не так давно? Затянуть Ацуши в ту тьму, в которой все это время жил? В тьму, в которую погрузился его мир, когда учитель его оставил? Когда ему преподнесли урок, и он действительно его усвоил – стал сильнее, жестче, понял больше, но и вынужден был за это платить? Когда дыра в груди, и без того болезненная и глубокая, не только не залечилась, но и напротив, усугубилась, заняв прочное место в самом его существовании? Боль и черствая пустота – это реальность, это необходимость, если решил никому не открываться. И его все устраивало. Акутагава привык жить в таких условиях, не понимая, не зная, что может быть иначе. Потому презрительно отвергал непривычное, незнакомое, подозрительное, но, не желая отпускать, тянул в свою тьму, потому что не умел иначе. Тигра хотелось приручить, хотелось сделать своим – но он знал только один способ, как такое возможно. Пусть станет частью его тьмы. Пусть отдаст себя и успокоится. А Акутагава получит свое. О том, насколько он непригоден для любви, он уже думал не раз. Сейчас о подобном не шло даже речи. Но тигр ступать во тьму наотрез отказался. Тигр отказался от него – он был уверен в этом, но ошибся. Совершенно внезапно оказалось, что тигр на самом деле в нем нуждается. Тянется, отчаянно и со всей своей наивной искренностью, и как бы его ни отталкивали, как бы ни упрямился его решениям и взгляду на правильность поступков Акутагава, оставить, предать, выбросить он не только не мог, но и не хотел. Почему? Да чтобы он когда-нибудь перед кем-то так себя вел… делал что-либо ради другого человека, признавая тем самым его важность для себя… «Тигр мой», - выкручивалось сознание, и такой подход, в общем-то, вполне вязался в привычную картину мира. Мало. Так скоро стало понятно, что этого слишком мало. Они из разных миров, у них даже логика отличается, они не могут, не способны быть вместе, на одной стороне. Это как смешать воду и масло – ничего ведь не получится. Он убеждал себя в этом, испуганный, хоть и заинтересованный в происходящих в нем переменах. И именно эта заинтересованность, вызванная усталостью от статичности собственного мира, позволила увидеть больше. Тигр – его возможность. Мягкий шарик тепла, который разрастается, если взять его в руку. Тигр – впервые за долгое время то, чего действительно хочется, в чем он не видит подвохов, то, что способно не только зацепить, но и вывести из холода глубокой ямы, в которой он сам себя упорно держал, хотя выход был открыт еще пару лет назад. Что это значит, он понимал пока с трудом. Надежда вязалась в его понимании с собственным характером плохо, но это щекочущее тепло в груди было слишком приятным, чтобы не тянуться к нему снова и снова. Тянуться теперь уже осторожно, чтобы не сломать. Даже не ради этого глупого мальчишки – хотя, несомненно, во тьме Акутагавы он зачахнет, как по глупости забравшийся в кромешный ад котенок – ради самого себя. Ему этого хотелось, и это понимание вызывало удивление. Нежность – он на нее способен. Красота – он ее видит. Преданность, верность, желание любить и защищать – какие милые глупости, но и они находили в нем отклик. Тигр – личная возможность стать таким, каким ему в самые отчаянные минуты хотелось, каким он способен стать сам, а не подчиняясь чужим желаниям и обстоятельствам. Тигр – его причина попробовать, попытаться стать… лучше? К щекам прилила краска, и Акутагава опустил голову, радуясь, что Ацуши сейчас смотрел в другую сторону. Так легко и так трудно было признать это для себя… «Спасибо», - мысленно поблагодарил он, мягко коснувшись рукой его руки. Благодарность была за то, что ему все это позволяли. За любовь, которую, несомненно, испытывал мальчишка. За глупости, которые имели смысл только для него одного – и которые стали приятными для Акутагавы. Шагнуть во тьму за любимым человеком Ацуши не мог, иначе погиб бы. Но вот сделать шаг в свет вместе? Разве не это Акутагава сейчас делал? Разве не вызывало это в нем неожиданную радость? Беглого взгляда на сосредоточенного напряженного и непривычно серьезного тигра было достаточно, чтобы понять, что тот боится. Но чего? Он же едет на встречу с Дазаем. Дазаю тигр доверяет. Или он боится за Акутагаву? Глупости. Вот уж чего точно не стоило делать. Впервые за долгое время он наполнен такой уверенностью. - Приехали, - тихо сообщил он, припарковываясь у самого причала. Ацуши согласно кивнул. Акутагава держался подчеркнуто серьезно, хоть лицо его и выглядело бледным, а поджатые губы выдавали сосредоточенность. Глупо отрицать, Ацуши волновался, особенно за эту излишне наглую руку, которую упрямо держали на его талии и которую у него не было смелости не то чтобы оттолкнуть – просто подвинуть. Он понимал эмоции, осознавал причины, но эта встреча обещала стать настоящим испытанием – как для него, так и для его партнера. Мысленно Ацуши молился лишь о том, чтобы Дазай не взял на встречу Кеку. Он малодушно боялся с ней теперь встретиться, сильно переживая и о ее чувствах, и о собственном решении, которое вполне можно принять за предательство. Обещал же помочь, защитить, а сам… - Будешь молчать, - приказным тоном заявил Акутагава, - с Дазай-саном говорить буду только я. - Что?! – возмутился Ацуши, резко к нему обернувшись. - Я не хочу, чтобы ты мешал. - Я и не буду! Но я не стану молчать! Это ведь важная встреча для всех нас, кроме того, мы давно не виделись. А если там еще будет Кека-чан… - Не будет, - резко перебил его Акутагава, собственнически сжимая руку на талии Ацуши и вынуждая его буквально подпрыгнуть на ходу. - Эй! – успел он возмутиться, когда ему пояснили: - Не будет, Дазай-сан не станет брать ее на переговоры с нами. Он бывает мерзавцем, но он не идиот. И ей не желает зла. Этот ответ удивил Ацуши. Он повернулся, чтобы заглянуть в черные глаза, уже заранее, впрочем, понимая, что ничего в них не прочитает. Но когда он бывал таким в себе уверенным, можно было не сомневаться в его словах. Встретиться они договорились в тихом укромном кафе на окраине Йокогамы. Сюда вела единственная дорога, узенькая улочка, мощенная булыжником, а окна были такими огромными, что создавалось впечатление, что с улицы можно было разглядеть все столики, а с ними и барную стойку. Идти и хотелось, и не хотелось одновременно. Ацуши испытывал противоречивые эмоции. С одной стороны, он с удивлением осознавал, как скучал по Дазаю и ставшей привычной жизни в детективном агентстве. Скучал по тем людям, которые наполнили его будни смыслом и улыбками. Скучал по чувству одобрения и безопасности. С другой же стороны – Акутагава в его реальности уже изменил слишком многое. Он умудрился ворваться в его жизнь и перекроить на свой лад, сдвинуть акценты и наполнить ее чем-то совершенно новым – чувственностью. Но с Акутагавой было связано слишком много противоречивого. Это и его принадлежность к мафии, и его отношение к Кеке, и их с Дазаем прошлое, и в целом такое различное мышление. Казалось невероятным уже то, что у них все может быть хорошо, и положительные эмоции полностью перекроют негативные. Но сейчас он ничего не хотел так сильно, как возможности уладить все проблемы и просто побыть с этим человеком вместе, наедине. Как тогда, в бункере, когда им никто не мешал, а проблемы они сами отодвинули подальше. Погулять, поговорить, почувствовать его тепло, его близость, просто ощущать его рядом. Не показательно, как сейчас, а искренне, не на публику. Они, не сговариваясь, в ногу вошли в кафе, прохладное, просторное и полупустое, и там их уже дожидались. Дазай вместе с Чуей сидели за крайним столиком, мирно попивая чай из аккуратных кружек. Кеки не было, Ацуши облегченно выдохнул. Несмотря ни на что, он все же переживал о чувствах девочки, но Дазай действительно заботился о ее душевном благополучии. К тому же, тема разговора не располагала к тому, чтобы учитывать ее мнение и возможные обиды. Как и компания, которой они собрались. Вошедших заметили сразу же и махнули им рукой. Ацуши на ватных ногах шел следом за Акутагавой и робко устроился на краешке стула рядом с ним. Улыбнулся, но скромно, нерешительно. - Привет, Ацуши-кун, Рюноске-кун, - первым заговорил Дазай, и голос его так и лучился дружелюбием. Это позволило пусть немного, но расслабиться. Кажется, все может пройти хорошо. Да и Акутагава прав, это ведь Дазай. Он умный человек, умеющий избегать ненужных конфликтов. - Здравствуйте, - вежливо поздоровался Акутагава. - Привет-привет, - небрежно бросил Чуя. Воцарилась тишина, длившаяся всего пару секунд. Голос не подал только Ацуши, но он и забыл о необходимости что-либо сказать. Слишком странная компания собралась за столиком. Первым заговорил Дазай. - Рюноске-кун, я рад, что ты все же решился на такой ответственный шаг. Это прямо-таки подвиг с твоей стороны. Ты определенно вырос, если принял такое решение. Готов похвалить тебя за твою сообразительность. Взгляд Акутагавы на мгновение стал вспышкой, горячей и убийственной, но она затихла слишком скоро, а голос остался спокойным. - Это естественно. Я не желаю погибнуть. - И не желаешь гибели Ацуши-куну. Более того, пытаешься отгородить его от проблем. Берешь часть их на себя. Ты стал таким благородным! Ацуши вздрогнул от этих слов. В груди разгоралась паника, он в ужасе и непонимании поднял глаза на улыбающегося Дазая. Зачем он это говорит? Разве не знает о характере Акутагавы? О том, насколько он подвержен эмоциям, а тема, хоть и стала для него менее болезненной, но все же может вызвать неприятные последствия? Он косо посмотрел на Акутагаву, вгляделся в его глаза, в бледное лицо, в плотно сжатые губы. Вспышка… где она? Он выглядел совершенно спокойно. - Тигр теперь принадлежит мне. Вам прекрасно это известно, ведь вы нас и свели. Разумеется, я не хочу, чтобы он подвергся опасности со стороны этого таинственного заказчика. Он тигра не получит, я об этом позабочусь. Но нам нужна ваша помощь. Чуя фыркнул: - Совсем стыд потерял, - буркнул он, закрывая лицо кружкой. - Здесь нет ничего постыдного, - тут же ответил Акутагава, - не постыднее, чем дуэт Соукоку. Дазай расплылся в улыбке, широкой и почти счастливой. - Вот как? Ты действительно вырос. В этот раз на похвалу не только ничего не сказали, но и внешне не отреагировали. Акутагава ждал ответ на свой вопрос, заданный еще по телефону, и никак не менялся в лице. Это ведь наверняка стоило ему значительных усилий. Просто не желал упасть лицом в грязь перед бывшим учителем? Хотел показать себя спокойным и хладнокровным, уверенным в себе? - Ацуши-кун, ты согласен с тем, что говорит Рюноске-кун? – тем временем вполне дружелюбным тоном поинтересовался Дазай. Ацуши вспыхнул. Это все звучало слишком противоречиво, двусмысленно, словно их заставляли признаться в интимной связи, прямо сейчас, перед ними, заявить об этом во всеуслышание. Щеки предательски загорелись, и Ацуши опустил голову. Но соврать сейчас он не мог. Как и не мог уйти от ответа. Кроме того, неожиданно захотелось поддержать Акутагаву, дать ему понять, что тот не один. - Я хочу, чтобы это поскорее закончилось, - торопливо выговорил Ацуши, - чтобы я и Акутагава оказались в безопасности, - он умолк на пару секунд, а затем заметил, как напряженно смотрят на него глубокие черные глаза, и понял вдруг, что, кажется, переживает не только он один, а потому нельзя не добавить однозначное: - вместе. Я и он. Мне… мне правда этого хочется. Щеки горели так сильно, что выдавали его еще больше. Стоит ли говорить, что к подобным темам он был не готов? Обсуждение тактики, возможной опасности, путей ее устранения – да, но не признания того, что он хочет оставаться рядом с Акутагавой, что не возражает против его собственнических заявлений. В тот же момент он понял, что слышать подобное ему даже приятно. Только бы это не было показательной бравадой – Ацуши ни на мгновение не забывал во время беседы, кем эти двое друг другу приходились ранее. Но теперь Дазай, кажется, окончательно переключился на этого рыжего парня-мафиози? У них тоже в бою своя команда, сильная, разрушительная, ничуть им с Акутагавой не уступающая. И они оба довольны, у них все хорошо, зачем бы ему снова переключаться на бывшего ученика? - Чудесно, - продолжал Дазай, - это то, что я хотел услышать, от вас обоих. Это замечательно, что мы наконец все поняли друг друга. И теперь можно перейти к сути проблемы и разобраться, как же ее решить. Чуя тем временем допил свой чай и многозначительно стукнул чашкой о блюдечко. - А проблемы-то и нет уже. Самую главную вы решили. Вы зря переживаете, птенчики, все у вас уже в порядке. Опасность как была, так и миновала. - Что? – сразу же спросил Акутагава. С хитрой усмешкой Чуя обвел взглядом новоявленную парочку, после чего перевел взгляд на Дазая. - Ну? Расскажешь им сейчас все? - Ох, не нравится мне полностью раскрывать карты, - он манерно почесал затылок, после чего тяжело вздохнул и устало потянулся. - Дазай-сан?.. – тихо спросил Ацуши. - Чуя прав, - наконец выговорил он, - опасность вам больше не угрожает. Да и не угрожала, по сути. По крайней мере, со стороны Фицджеральда. Вы же о нем оба подумали, не так ли? Выжил, желает мстить… логично, конечно, но нет, мимо. - Что вы хотите сказать? – напряженно переспросил Акутагава. - Все просто, куда проще, чем вам кажется. Дело в первую очередь в вас обоих. На самом деле это было замечательно – то, что вы оба наконец начали проявлять интерес друг к другу, вне вашей рабочей жизни, я имею в виду. Но затем случился инцидент с ранением Фукузавы, вылившийся в конфликт с Кекой. Мы в него практически не вмешивались. Акутагава представлял интересы мафии, мы же помогали, как могли, Ацуши-куну, защищая при этом нового члена детективного агентства, но у нас в этот момент была и другая проблема, куда более важная. Но все видели, что на переднем плане лежит не что иное, как взаимоотношения двух людей. Причем в романтическом плане, основанные на недоверии, неопытности в подобных делах и упрямстве, неумении уступать. Таким образом, вы могли бы просто и легко сломать то, чего пока еще даже не создали. Играючи, достать камень из подножья пирамиды. - Для нас это не было игрой, - буквально прошипел Акутагава, сжав кулаки, - никто из нас не был несерьезен. Удивленный его тоном, Ацуши осторожно повернул голову и присмотрелся: к стиснутым зубам, к горящим глазам, ладоням, которые сжались в кулаки. Судя по его виду, он был здорово уязвлен этим заявлением. Впервые за время их разговора в кафе его эмоции были такими сильными, впервые он открыто их проявил. Он словно защищал то новое, что у них возникло, - Ну разумеется, - успокоил его Дазай, - Рюноске-кун, ты был слишком нестабилен. Мы не были в тебе уверены. Если Чуя и предан мне и, несомненно, отдаст за меня жизнь, если это потребуется, - тут ему пришлось прерваться, чтобы увернуться от кулака в перчатке, уже готового врезаться в его челюсть под возмущенные попытки опровергнуть только что сказанное, - то ты – куда более сложный и неоднозначный. Я не мог быть в тебе уверен. А нестабильная команда в бою не даст того результата, который нам будет необходим. Понимаешь ли, скоро у нас снова начнутся проблемы, и то, что не так давно случилось с директором детективного агентства – лишь самое их начало. Мы с Чуей уже работали вместе, а вот вы с Ацуши-куном пока плоховато друг друга понимали. И времени на букетно-конфетный период у вас уже не оставалось. Его и сейчас уже нет, то, что произошло с Фукузавой, это подтверждает, мы должны быть наготове. Мы все. - То есть, вы хотите сказать, опасность тигру не угрожала? – задал вопрос Акутагава. – А вы все вместе договорились разыграть очень качественный спектакль? И действительно его разыграли? Но ведь тигр разнес к чертям притон этих жалких шавок, что его похитили! - Не горячись, - вмешался Чуя, - и не бери на себя слишком много. Все не так. За тигром действительно охотились, и мафия была бы не против заработать на нем. По сути, игра была живой, мы ее не контролировали. И Мори действительно надеялся получить свое, продав тигра. Мы были бы в выигрыше в любом случае, а вот детективное агентство рисковало. - Но это было необходимо, - снова заговорил Дазай, - потому мы решали проблемы по мере их возникновения. - Кому тогда нужен был тигр? - Разве это теперь имеет значение? – задумчиво проговорил Чуя. - Проблемы в итоге оказались у портовой мафии, не сумевшей удержать мальчишку. Но мы уладим их, сообщив, что вина лежит на этих отщепенцах. В конце концов, именно с ними в итоге предпочел сотрудничать наш несостоявшийся союзник, наплевав на наши заверения. Это его проблемы. - Ребята, с которыми вы разобрались, принесли вам неплохую пользу, - отметил главное Дазай, - они лишили Акутагаву необходимости быть предателем. Во всяком случае, в полном смысле этого слова. - Это я их раскидал, - тихо отозвался Ацуши, - Акутагава ни при чем. - Заткнись, тигр, - тихо рыкнули на него, но Дазай его слова услышал. - Неважно, кто именно это совершил. Важно, к чему это привело. И что будет дальше. - Для портовой мафии я, учитывая все произошедшее, стану предателем? – спросил Акутагава. Вопрос был адресован Чуе, но ответил на него Дазай. - Не совсем. Необходимо было понять, как ты станешь действовать в новых для тебя условиях. - Что? - Ранее ты жил и действовал только для себя. И сражался тоже один. Но раз уж теперь ты обзавелся партнером, с которым тебя, к тому же, связали романтические отношения, могли возникнуть проблемы с твоей работой. Понимаешь, о чем я? Никто не сомневается в твоей преданности портовой мафии как таковой, но в случае, если бы ее интересы столкнулись с твоими личными, если бы тебе пришлось выбирать, на чьей стороне сражаться, что бы ты поставил на передний план? Теперь это стало очевидно – твоя верность партнеру прочнее, сильнее, и в сложной ситуации ты выберешь Ацуши-куна. Это не плохо, это данность, которую необходимо было выяснить. И теперь у тебя есть выбор, как поступить. У тебя есть два выхода. Акутагава выслушал это довольно спокойно, даже хладнокровно. Ацуши вообще был удивлен его реакцией на многие вещи. Словно этот человек изменился, и уже давно, но изменения эти дали о себе знать только сейчас. Или это Ацуши закрывал на них глаза ранее? - Уходить из портовой мафии или нет? – задал все-таки вопрос Акутагава. - Не совсем так, - отозвался Дазай, - оставаться в портовой мафии или же перейти в детективное агентство. - Что?! – наконец-то выдал он живую реакцию. - Ты можешь стать членом вооруженного детективного агентства, - максимально торжественно и довольно выговорил Дазай, даже потянулся к плечу Акутагавы, чтобы одобрительно по нему хлопнуть. - Но ведь он… - подал голос Ацуши, но быстро умолк, осознав, какую глупость чуть не ляпнул. Кто – он? Убийца, разыскиваемый полицией Йокогамы? Эспер с самой опасной способностью, которую он знал? Что из этого он хотел сейчас сказать? Просто все это было так неожиданно, так внезапно… К счастью, его не слушали. - Это глупо, - отозвался Акутагава, - учитывая, насколько привычные для вас уставы неприменимы ко мне. - Да ну? Совсем недавно неприменимым к тебе был тот факт, что ты можешь заиметь напарника и рискнуть собой ради его благополучия. Собственно это Фукузава-сан готов рассматривать как вступительный экзамен для тебя. - Вы уже даже с ним об этом поговорили?! – снова вмешался Ацуши, слишком потрясенный услышанным. - Новость для тебя неожиданная и шокирующая, я это знаю, - проговорил Дазай, - потому не стану настаивать. Ты должен решить сам, чего ты хочешь, готов ли настолько изменить свою жизнь. Тебе нужно время. Возможно, пару дней. Ты подумаешь, решишь и дашь ответ. - Вот как, - выговорил Акутагава, - вы не только подстроили все это, но и теперь хотите сделать из меня члена вашего агентства? - Не думай об этом так, - осторожно выговорил Дазай, однако руку с его плеча убрал, - ты пытался забрать к себе Ацуши-куна, но при этом в итоге принял верное решение, последовав за ним. Никто не станет на тебя давить, решение должен принять только ты сам. Хочешь ли ты быть рядом с Ацуши-куном, работать вместе с ним, но при этом полностью изменив суть своей способности? Готов ли окончательно отбросить то темное, чем была наполнена твоя жизнь прежде? Не спеши. Взвесь все для себя, торопиться тебе больше некуда. Ацуши слушал его, затаив дыхание. Слова были правильными, до дрожи уместными, точными, словно ювелирное изделие. Этим они даже пугали. Но насколько подобное уместно в отношении Акутагавы? Начать новую жизнь, став членом детективного агентства? Разве это правильно для него? Впрочем, у Кеки ведь получилось. Она рада, что окончательно распрощалась со старой жизнью. А он? - Хорошо, - отозвался Акутагава и тут же поднялся на ноги, - я подумаю, как вы того и хотели. Опасности нет, верно? Тогда я отправляюсь восвояси. Ацуши подскочил было вместе с ним – слишком привык за последнее время к тому, что он имеет отношение в первую очередь к этому человеку, даже не к Дазаю и детективному агентству, привык не делить на «я и он», а сразу же формулировать «мы», но по взгляду, брошенному на него, понял, что сейчас это неуместно. - Я свяжусь с тобой, тигр, - бросил ему Акутагава, - не стоит волноваться, тебе так уж точно. До встречи. С этими словами он покинул кафе – темный худой силуэт человека, сохранившего даже в весьма непростой ситуации свое лицо.