Маленькая трусишка

14 февраля

      Четырнадцатое февраля — день святого Валентина. В Конохе он тоже есть, его любят все: и дети, и взрослые, и старики. Мало кто противится традиции обмена «бумажками». Вы спросите, кто не любит праздник? Он не по нраву лишь тем, кто потерял возлюбленного человека, али просто тем, которым некому дарить открытку.       Конечно, этот праздник обошелся и без народных сказаний. Одна из легенд настолько давно бродит по Конохе, что уже никто и не примется вспоминать.       Согласно легенде, в те далёкие и тёмные времена, властный и жестокий император пришёл к мысли, что одинокий мужчина, не обременённый женой и семьёй, яростнее будет сражаться на поле битвы во славу Рикудо, после чего запретил браки — мужчины не могли жениться, а женщины и девушки выходить замуж за любимых мужчин.       Святой Валентин был обычным врачом и священником, который сочувствовал несчастным влюблённым и тайком ото всех благославлял молодожен. Вскоре деятельность святого Валентина стала известна властям, после чего его заточили в темницу, а затем приговорили к смертной казни. В заключении святой Валентин познакомился с прекрасной дочерью надзирателя — Юлией. Влюблённый священник перед смертью написал любимой девушке признание в любви — валентинку, где рассказал о своей любви, и подписал его «Твой Валентин». Прочитано оно было уже после того, как его казнили, а сама казнь произошла 14 февраля. Её рассказывают и сейчас, взмахивая руками и тяжко вздыхая.

***

      Наруто непринужденным шагом передвигалась к поместью Нара. Пусть она знала, что сегодня за день, но ей совершенно не с кем было провести этот праздник. Да и, по сути, каждый день, проведенный с Шикамару, был ей словно праздник.       Узумаки подходит к клановому поместью, на фоне которого она лишь маленькая букашка. Смелости ей не занимать, ведь ей не в первой здесь находиться. Тихо вздыхая, наша героиня стучится. За дверью послышались приближающиеся шаги, после чего дверь отворилась, являя взору голубоглазой мать семейства Нара.       — Здравствуйте, а Шикамару можно? — сказала Наруто.       — Привет, Нару, а зачем тебе Шика? Неужели хочешь моему сыну в любви признаться?! — прикрыв ладошкой губы пролепетала Ёшино.       — Нет, Ёшино-сан, я пришла чтобы с ним потренироваться.       — Нет, нет, и ещё раз нет! — резко возразила женщина. — В день святого Валентина вы не должны тренироваться! Это кощунство над святым Валентином. Сегодня надо радоваться и отдыхать, а не трудиться! Знаешь, я как раз купила новое платье, так что пойдём, — женщина не прислушивалась ни к каким возражениям со стороны Наруто, завела в дом не шибко сопротивляющегося ребёнка и поспешила ту переоблачить в чёрное платье средних размеров, а на груди разместив белый бант. Даже не обращая внимание на слегка смущенную Наруто, Ёшино за руку повела ту на кухню.       Спустя некоторое время на кухню вваливается сонный Шикамару, при условии, что уже обеденное время. Сначала он не обратил внимание на то, что здесь может кто-то присутствовать, беззастенчиво зевая. Налил стакан воды и, наконец, обернулся лицом к парам глаз, что наблюдали за борющимся с жаждой шатеном. Осознав положение, Шика от удивления захлопал глазами, едва ли не брызнув водой перед собой.       — Эм… Доброе утро, наверное, — с неуверенной улыбкой на устах обратился Шикамару, в то время как его мать прыснула в кулак, а Наруто застенчиво отворачивалась.        — Сынок, не утро, а обед. Вот, Нару пришла чтобы взять тебя на тренировку, но как ты видишь, у неё не получилось, — тихо посмеиваясь ответила Ёшино.       — Так что мы сидим? Пошли, — взяв Наруто за руку Нара поспешил покинуть поместье и отправиться на тренировку. Передвигались они не привычной дорогой, по воле Шикамару, дабы никто не увидел Наруто в платье.       Как итог ребята набрели на поляну, заполненную цветами, ни шагу без этих чудесных растений. Поблизости шуршал мелкий ручеёк, до ушей доносилось щебетание птиц. Здесь нельзя тренироваться, всплыла мысль в двух умах.       Они просто прилегли на цветочный ковер, снова прильнув взглядом к небу, то и дело проплывающими туда-сюда облаками. Подул легкий ветерок, заставив цветы прийти в движение, обволакивая юную Узумаки с ног до пят.       — Тебе идет, — положив на шелковистые волосы Узумаки еще один из цветков, произнес Нара. Голубоглазке ничего не осталось, кроме как смущенно попятить взор.