Cote D'azur

Луи Уильям Томлинсон одинокий смотритель маяка, который приобрел себе домик у берега Кельтского моря, недалеко от городка Пензанс. Человеку из такой хорошей и состоятельной семьи скорее пристало бы жить в огромном живом мегаполисе, но никак не в тихой долине среди лугов и пастбищ, которые окружены непроходимым лесом, а единственным населенным пунктом была маленькая и скромная деревушка со своими фермерами. Укромный угол земли, где никто тебя не найдет, и ты полностью остаешься предоставлен своим раздумьям, мыслям и мечтам. Но Луи Уильям был одержим одной большой любовью — морем. Именно поэтому он отдалился ото всех, покинул родной дом и отдался полностью, без остатка, своей любви. Каждый вечер он выходил на балкон маяка, чтобы понаблюдать за хаотичным движением волн, за неугомонными странствующими чайками, и остаться наедине. Однако больше всего смотритель любил наслаждаться огромным огненным шаром, который скрывался за умиротворенным морем, будто утопая, а на рассвете вновь оживая. Иногда Луи задумывался о человеке, который займёт такую же часть его сердца, как бездонное море. Все эти мысли приводили к одному — если ему и суждено найти свою вторую половинку, которая сделает из него самого счастливого человека, то он найдёт, а если вдруг нет, то состарится, безмятежно глядя на закат, словно видя прошлое, которое он прожил. Когда-то парень читал про родственные души, (впрочем Луи большой любитель прочесть, отчего жизнь для него полна мечтаний и превосходства) узнал, что из поколения в поколение две души, которые были предназначены друг для друга, обязательно встретятся. На что он надеялся. Смотритель собой представлял молодого парня, лет двадцати четырех, хотя по его мыслям и разговором не скажешь. Луи Уильям имел глаза голубого цвета, которые иногда могли казаться серыми или даже зелеными. Его каштановые волосы всегда были в беспорядке, но ему это нравилось, считая, что выглядит беззаботно и по-домашнему. Он часто носил очки, прикрепляя их к воротнику, но нет, у него не было плохого зрения. Ему казалось, что это придавало ему элегантности, загадочности и шарма. Многим кажется, что смотрителем маяка должен быть мужчина в годах, с отросшей бородой и трижды побывавший в браке. Однако юноша никак не соответствовал данным стереотипам. Он был слишком хрупким для этого, но его это не останавливало. Ведь он был влюблен. День Луи Уильяма состоял из того, чтобы проснуться (а порой он даже оставался на ночь в маяке), отправиться на рабочее место и допоздна любоваться морем. Казалось, это слишком глупо для молодого и энергичного парня, который был хорошим энтузиастом и мечтателем. Есть одно крылатое выражение:

Мечтать не вредно, вредно не мечтать.

И смотритель полностью согласен с этим утверждением, ведь когда мы мечтаем, то пытаемся достичь нашей мечты, продвигаясь, становясь сильнее. Каково же будет ваше счастье, когда вы достигнете вашей заветной цели, только представьте. Например, даже если вы хотите встретить своего кумира, если вы хотите стать богатым, если вы хотите спасти всех бездомных животных — это всё можно исполнить, но только если проявить хоть каплю усилия. О чём же мечтал загадочный парень? Хоть он особо и не ждал, но Луи хотел также смотреть на море вместе с любимым человеком, а в это время мимо него пробегают дети, которые резвятся с собакой. Типично, но это то, чего так хотел смотритель маяка.

***

В Апреле берег окутывал уже теплый бриз, принося с собой свежий морской запах. Солнце давно уже скрылось за горизонтом, но небосвод так и остался нежно-коралловым. Луи ждал, когда стемнеет, чтобы отправиться домой, так как работу на сегодня всю выполнил. Сейчас он стоял, держа в руках чашку с горячим шоколадом, и размышлял над книгой, которую читает на данный момент. (Эта история буквально заставляют его раздумывать над поведением персонажей и их мыслями.) Прожектор маяка слишком шумно гудел сегодня, по крайней мере так показалось парню, что заставило его спуститься вниз и уйти раньше. Оказавшись у лестницы, которая вела к причалу, Луи ещё раз посмотрел на линию горизонта, словно ожидая увидеть чудо. Он верил в чудо. На его глаз попалась маленькая яхта, которая медленно продвигалась к берегу, качаясь по волнам. За несколько лет нахождения здесь, тут ещё никто не останавливался, что заставило смотрителя забеспокоиться (хотя он был рад, что кого-то увидит здесь). Луи Уильям спустился к самому берегу, дойдя до предела причала, сел и, свесив ноги, которые не доставали из-за роста до воды, стал ждать, когда судно завершит свой путь к утёсу. Ему очень хотелось познакомиться с тем человеком, которого привело сюда, в самое укромное местечко на Земле. Яхта, будто маня, пробиралась медленно к берегу по волнам, словно играя с ними в салки. Луи достал из кармана своих брюк блокнот и во время ожидания стал делать наброски судна, которое прекрасно смотрелось на фоне оранжевого неба. Перевернув страницу, он решил изобразить загадочного странника по своим представлениям. Он уверен, что этот человек не будет злым или коварным, как многие люди на земле. — Что вы рисуете, месье? Молодой художник настолько увлёкся возникшем в голове образом, что даже не заметил как причалила яхта. К нему подсел такой же парень-мечтатель Гарри Эдвард Стайлс. Это был высокий паренек, лет двадцати двух-трех, с короткими вьющимися волосами (которые в прошлом были ниже плеч), с выразительно глубокими зелеными глазами, с изящно сложенными на коленях руками и, конечно, идеальным голосом, который имел приятный тембр, а ко всему этому идиллию добавился и английский с французским акцентом. Каково было удивление Луи, когда перед собой он увидел рисунок, который только что нарисовал, но только это не рисунок, а живой парень. Ему казалось, что ничего прекрасней, чем этот человек, нет. Наверное, со стороны смотритель выглядел смешно: ошалевший и восторженный взгляд, приоткрытый от удивления рот, ослабевшая хватка рук и неловкое молчание. Блокнот с кожаным переплетом выскользнул, воспользовавшись моментом, словно человеческая юность, и полетел вниз, прямо на дно. — Вот же чёрт! — проругался растерянный Луи, затем извинился за ругательство. Незнакомец пролепетал быстро «Je vais maintenant» и попытался достать промокнувший насквозь блокнот, который превратился в просто кожу с макулатурой. Смотритель остановил его, дабы избежать падения в воду, ведь в апреле она была холодная. — Не стоит, его уже не спасти, — улыбнулся Луи Уильям, после встав с места. Странник повторил его движения и хотел что-то сказать, но будто не мог вспомнить слова. Смотритель заметил его смущение и спросил: — Куда вы держите путь? — Ох, я не ставил себя особой цели, — растерянно ответил Гарри, когда встретился с голубыми глазами, которые показались ему знакомыми (хотя они никогда не встречались). — Je mʼexcuse, за своё невежество, меня зовут Гарри, — парень протянул свою большую руку. — Луи, — тихо пробормотал шатен и пожал руку, которая так притягивала к себе. От прикосновения у Томлинсона всё перемешалось в груди, вызывая необъяснимые чувства. В точности также себя чувствовал Гарри. Они буквально прошибли друг друга током, который окутал электрическими волнами по всему телу от кончиков пальцев ног и до самых ушей. Голубые глаза встретились с изумрудно-зелеными и растаяли, словно последний лёд под весенним солнышком. Парни бесстыдно разглядывали друг друга, будто видятся в последний раз, хотя может быть это так и было. — А где вы остановитесь, monsieur? — Луи даже не знал французского, но классические книги со своими сносками помогли ему. — Думаю, лучше стоит перейти на легкий тип общения, без лестного уважения, — намекая перейти на «ты», заметил Гарри. — Вы. Ты правы, прав, — смущаясь, ответил Луи. — Ну, так где ты остановишься? — Я изначально хотел найти здесь ближайшую деревушку и там найти у кого-нибудь ночлег, — Томлинсон был очарован красотой юноши, поэтому сейчас он разглядывал его без всякого стеснения. —  Можешь остаться у меня, — смотритель показал на верх, где практически у самого края стоял уютный домик, который зарос в некоторых местах плющом. У Луи множество воспоминаний о том, как он строил и обустраивал его. — Это очень мило с твоей стороны, я не помешаю? — Гарри смущенно опустил голову, отчего некоторые короткие пряди упали на его лицо. — Ты мне не помешаешь, правда, — шатена забавлял румянец на щеках собеседника, ему казалось, что это до жути мило. — Пойдем? — Стайлс кивнул и, поправив лямку сумки, которая была на нём, улыбнулся Луи. Смотритель ответил такой же обворожительной улыбкой и пошёл в сторону лестницы, направляя за собой странника. — Я вообще тут один живу, — Томлинсон и сам не знал к чему это сказал, возможно, он должен был это сказать, но только не осознал, или его мысли разгуливают в гостях у разума, творя полный беспредел. — Мне казалось, что у тебя тут семья, — удивленный Гарри поднимался за шатеном по лестнице, наблюдая между своими действиями за небом, которое перекрашивалось в синий цвет, а в некоторых местах проявились звёзды. — Мои родители и сестры живут далеко отсюда, в Донкастере, — иногда можно было сказать, что смотрителю не было дел до своей семьи, но это не так. Он как можно чаще писал им, рассказывая сёстрам о храбрых героях из книг, которые присылали ему родители. Парень совсем не помнил, когда в последний раз виделся с ними, но фотографии получал регулярно. — А ты? Далеко твоя семья? — Не знаю, я не видел своих родителей, а точнее не помню их лиц, — брюнет тяжело вздохнул, но не расстроено, а скорее обеспокоено. — Мне пришлось уйти из дома после ссоры с отцом, — ему может быть и не хотелось это кому-то рассказывать, но с Луи он поделился историей. Когда Гарри был четырнадцатилетним мальчишкой, у которого были пышные кудряшки и большие пухлые щёчки, он понял, что влюбился, тогда ему казалось, что это беспросветно. Его любовью был соседский парнишка Аарон, Аарон Вильямс Браун — имел хорошую репутацию в школе, отчего все «сохли» по нему. В том числе и маленький Гарри. Из всех трехсот пятидесяти шести учеников простой французской средней школы Браун предпочел скромного мальчика с кудряшками. Все были возмущены, а они влюблены. По словам брюнета, Аарон не был задирой, а наоборот имел самую чистую душу, которую только мог иметь человек. Однажды Стайлс рассказал о своих чувствах и о своём парне матери, которая пообещала сохранить секрет сына. Потому что она мама, потому что она его любит таким какой он есть, а не таким каким хочет его видеть. Но мирная жизнь не длилась долго. Отец узнал о предпочтениях сына и был в ярости. Гарри не мог потерпеть унижений от него, поэтому разругавшись со всеми, покинул дом и устроился подрабатывать юнгой. Теперь же он сам себе был капитаном и управлял своей жизнью без контроля. Луи и Гарри приближались к маленькому, но вполне уютному домику. Стайлсу понравилась маленькие клумбы под окнами, которые придавали этому зданию пряничный вид. На небо от красного остался лишь маленький уголок, который был где-то глубоко в море, а оставшаяся часть была тёмно синей, полностью осыпана блестящими звёздами. Брюнету показалось, что это самое замечательное место в мире, к слову, он много чего видел, но именно сюда его затянуло, казалось, бесповоротно. Тянуло его не что-то, а кто-то. Войдя внутрь, Томлинсон помог гостю с вещами и только потом занялся собой. Он усадил Гарри за круглый столик, а сам отправился на кухню, чтобы приготовить им чай, от которого никто не отказался. У юного смотрителя возникло столько вопросов, что не хватило бы и ночи получить на них ответы. Его интересовала личность незнакомца, который сейчас что-то записывал в своем дневнике, если это, конечно, дневник. Вернувшись к столу, Луи поставил чашки, где находился ароматный чай из трав, которые шатен сам собирал на лугу и сушил у духовки. В комплекте с чаем были печенья с шоколадной крошкой и посыпанные корицей — за несколько лет обитания здесь он научился замечательно готовить. С таким навыком его взяли бы и в престижный ресторан. Гарри поблагодарил за гостеприимство Луи и отпил чай, после чего восхваляя. Он даже попросил маленький мешочек с собой в дорогу. Смотритель расстроился, когда задумался о том, что его новый друг (для него практически каждый человек был другом, хотя из книг знал, что не все могут быть друзьями) отправится дальше и, возможно, забудет голубоглазого парнишку, который обожал большие серые свитера. Естественно, Томлинсон подарит ему мешочек с ароматным чаем, надеясь, что хоть как-то оставит память о себе. — Я обязательно вернусь за чаем, — казалось, что он шутит, но нет. Он пообещал. Страннику так понравился он, и нет, совсем не чай, а юный смотритель, который сейчас грустно помешивал сахар в чашке ложкой, иногда задевая стенки посуды. Ему так хотелось завлечь чем-нибудь, но не знал чем. Дневник подсказал идею, которую Гарри тут же озвучил. — Луи? — шатен вопросительно посмотрел на зеленоглазого, ища в нём что-то ещё более удивительное, хотя куда уж дальше. — Можно я тебе расскажу о своих поездках? Гарри протянул ему блокнот, переплетенный кожей, который и был дневником. Глаза смотрителя сначала заполнялись чертятами, а затем засверкали ярче звезд, когда брюнет начал говорить. И какого же было наслаждение кому-то рассказать о том, что ты думал, видел и слышал на протяжении стольких лет. Какого же было наслаждение кого-то слышать, когда ты всё время был отдан морю и мечтаниям. Это было намного лучше книг, которые хранили в себе секреты бытия. Всё началось с небольшого судна. Гарри тогда после ссоры бежал на причал и запрыгнул в первую попавшуюся лодку, где заснул. Его обнаружил Дядя Френсис, который стал воспитывать мальчишку, как собственного сына, которого, к сожалению, у него не было. Стайлс благодарит старика до сих пор, что не выбросил его за борт. Когда он подрос, Френсис отдал его в юнги капитану, который ладил с Дядей. Капитана звали Роджер Гиббинс, поэтому многие в шутку звали «Весёлым Роджером». Именно с Роджером у юного Гарри появились увлекательные приключения. Первым делом брюнет рассказал Луи о высадке на неизвестном острове, описывая это так, словно Томлинсон читал эпическую книгу. Несмотря на современное время, Гарри тогда себя ощущал Томасом Сойером или Робинзоном Крузо. Роджер говорил, что Стайлс вырастет замечательным человеком, и он был определено прав. На том острове самый младший юнга показывал остальным матросам базу выживания. Гарри описывал множество завораживающих бухт, мысов и ворот, под которыми он проходил, получая восхищенный взгляд голубоглазого. (прим. автора — такие как «Золотые ворота») После совершеннолетия Стайлс на свои накопления приобрел яхту и, попрощавшись со своей командой Роджером, отправился на одиночное приключение. Он никогда не составлял своего пути, поэтому каждый раз течения приносили его в удивительные места. Как-то раз он попал в Испанию. Там он испробовал вкуснейший хамон, продегустировал изысканные испанские вина, посетил захватывающую гору Монсеррат, выступы которой напоминали гномов или иных мистических существ. Также Гарри познакомился с Хорхе, который занимался виноградниками, а также узнал от него о замечательном месте, как Андорра Ла Велла. Это было город-государство, находящиеся в горах между границей Испании и Франции. Стайлс посетил его и был ошеломлен природой и красотами этой мини-страны. Ночь была короткая. Так показалось двум парням-мечтателям, которые ещё не сомкнули глаз, наблюдая друг за другом. Всю ночь они провели вместе, в маленьком, но таком уютном домике, за крохотным, но вместительным столом. Всю ночь воодушевленные голубые глаза следили за игривыми зелеными. Их сочетание напоминало небо и землю, которые всегда были вместе и никогда не разлучались. Они уснули лишь тогда, когда солнце вновь скрылось за горизонтом, а крошки от остатков печенья неизвестно каким образом просто исчезли. Это было странно, но эти двое уснули вместе, обнимаясь. Когда Гарри засыпал, то запомнил рассказ Луи о Мистере Дарси, который у смотрителя занимал множество тем для рассуждений. Заснуть в объятиях того человека, которому ты предназначен — было самым большим счастьем для них. Гарри пробыл у Луи три дня. Всё это время он рассказывал ему истории, а шатен увлеченно слушал, впитывая время, проведенное вместе. На причале, прощаясь со смотритель, Стайлс напомнил о своём обещании и сказал, что обязательно расскажет о том, что повидал. Они простояли на причале несколько часов, потому что так им не хотелось разлучаться. Но почему Гарри не может остаться? Несмотря на исчезновение, Луи попросил странника встретиться с родителями, а заодно и прокатиться до новых мест. Когда рука брюнета покинула кожу Томлинсона, когда яхта отчалила и скрылась за волнами, когда стало тихо, как обычно — тоска яростно напала на расстроенного смотрителя. Время шло. Секунды, минуты, часы, дни, недели, месяца — Луи ждал. Он никогда не терял надежду, потому что знал, что Гарри честного расклада человек. Он ждал ежедневно, сидя на причале. Смотритель давно в себе признал чувства, испытываемые к страннику. Луи Уильям был влюблён не только в море, но и в Гарри Эдварда Стайлса. Но он не был влюблён в красоту лица юноши, а он был влюблён в красоту души, которую редко можно найти. Таких людей, как Луи, один на миллион. Смотритель понимал, что его родственная душа сейчас где-то далеко в море, в таком любимом и желанном для Томлинсона. Ежедневно, сидя на причале, Луи рисовал свой любимый образ, который прогонял всех книжных героев. Он воссоздавал те черты лица, которые отражали настоящего Гарри. Разве можно влюбиться и узнать человека за три дня? Если эти люди искали друг друга, если эти люди предназначены друг другу, если эти люди вместе, как одно целое, то определенно — да. Да, они смогли влюбиться и узнать друг друга за три дня. Они были рождены друг для друга, словно две детали одного сложного пазла.

***

И вновь апрель, теплый бриз и уходящее солнце. Луи лежит на пледе у причала и наслаждается звуком бьющихся воле, прикрыв глаза. Он тихо напевал песню, которую сам же сочинил, и из стороны в сторону покачивал коленом. Рядом с ним сидел его новый друг Рэвур (а с французского это — мечтатель) — дворняжка, которая имела помесь лайки и золотистый окрас ретривера. Рука парня медленно поглаживала хвостатого по голове. Внезапно под рукой пропали приятные ощущения, и раздался лай. Томлинсон подорвался и взглянул на собаку, которая лаяла, смотря в сторону моря. Повернув голову, Луи Уильям увидел приближающуюся яхту. Именно ту яхту, которую он однажды встретил таким же тёплым апрельским вечером. Улыбка озарила лицо парня и, наверное, её никто и ничто не снимет. Яхта изнурительно продвигалась всё ближе и ближе, заставляя смотрителя всё больше и больше нервничать. Ждать долго не пришлось. В скором времени перед Луи стоял тот самый лучезарный Гарри, которого он ждал год. И он не был рисунком, сном или образом. Они смотрели друг на друга, впитывая каждую частичку, потому что не хотели больше никогда расставаться. В глазах смотрителя защипало толи от радости, толи от безудержной любви к человеку напротив. Теперь мальчик Стайлс стал мужчиной, который был выше шатена и имел широкие плечи, а длинная челка спадала, закрывая глаз. Второй же практически не изменился, не считая безумной влюбленности. — Я вернулся, Луи, к тебе, — Гарри взял трясущиеся руки смотрителя, вынимая из транса, потому что Томлинсон до сих пор не мог поверить, что он вернулся. К нему. Не к чему-то, не к кому-то другому, а к Луи. Наплевав на всё, шатен схватил странника за ворот рубашки и притянул к себе, вовлекая в нежный и долгий поцелуй. Тихие «люблю» звучали из их уст. Стайлс обнял талию Луи и стал шептать на ухо о том, как же он скучал по нему, по ночным разговорам и его милому смеху. И по самодельному чаю.