По зову чужой гордыни

«Твоя смерть не входит... в мои планы».

***

Отблески чахлой зари ложатся на землю рваными лоскутами, обжигают кожу и гонят прочь остатки мутных видений. Уродливые ультрамариновые полосы гаснут и вспыхивают вновь: в такт бешеному биению сердец. Они бьются нездорово часто, удушающе, больно врезаясь в клетку груди, скованные первобытным страхом. В теле нет былой стойкости, левитация медленно обращается в страшные судороги, а пламя, охватывающее руки, беспокойно дрожит, грозясь переметнуться на тело хозяина, расползтись по телу пепельными узорами, размолоть тусклые когти, с треском коснуться глаз... Нет, эти мысли принадлежат не Посвященному. Багровая полоса шлема скрывает едкую усмешку. «Слабак. Сдохни уже». Осознание чужого отчаяния приятными волнами растекается по её телу. Красные молнии сверкают между острых пластин на спине, собираются во впадинах на блестящих наплечниках, чтобы выплеснуться в решающий удар. Высшая Посвящённая позволяет себе в последний раз впитать чужую ненависть. И, наконец, мощным выпадом пронзает сердце предателя, слушает стоны раскалённого металла, хруст продавленных рёбер и влажное бульканье пронзённых сломанной костью органов, выплёскивающегося содержимого, разъедающей кожу кислоты – осквернённых остатков Дыхания Жизни. Смотрит на текущую по рукам тёплую кровь: несколько капель задерживается на ладони, проникает сквозь щели под металлическими когтями, словно целительная влага; другие оставляют масляные пятна и сразу стекают вниз, поддаваясь порывам хищного ветра. Бездна Обречённых кажется пастью гигантского чудовища – уже протягивает пламенные языки к двум сражающимся тал'даримам. ...Воздух наполняется торжествующим свистом, когда огромный, закованный в безупречную чёрную броню на плечах протосс тяжело выгибается, подчиняясь проткнувшим его грудь клинкам, и падает вниз, задевая обшарпанный выступ. Девушка едва слышно, хрипло смеется, отклоняясь назад. «Узрите же Джи'нару... Владыку тал'даримов» Уже совсем скоро.

***

Пространство вокруг пошатнулось, и только в самый последний момент когти сумели уцепиться за какой-то шершавый выступ, спасая хозяйку от неминуемого падения. Ладони пульсировали болью, неожиданной, но зато отрезвляющей; узкая полоса света легла на нити свежих шрамов, на расходящиеся причудливыми узорами порезы; кое-где проступили капли крови. Запястья отозвались знакомым, нелюбимым зудом, но от прикосновения к ним девушка недовольно морщилась, не только из-за нудящих порезов, но от внезапной тяжести собственного тела, даже собственных рук... Множество противоречий прокралось в разум вместе с головной болью. Хотя девушка была почти уверена, что боль принесли не тяжёлые мысли; впрочем, мигрень была одной из её наименьших проблем. Усилие воли помогло приподнять голову так, чтобы незащищённые узы больше не были зажаты между металлическими пластинами... ложа. С гладкой внутренней поверхностью, не тревожащей раны. Это было непривычно, странно, но гораздо в меньшей степени странно, чем оголённые узы, плечи и ноги. Схватившись за два выпирающих по бокам ложа элемента, тал'даримка заставила себя приподняться, чтобы сначала рухнуть на выпирающие острые лопатки и потом – лишь со второй попытки – занять сидячее положение. Бледная кожа бёдер была вымазана в чём-то липком, ядовито-синем... с отвращением прищурившись, девушка подтвердила свою догадку о том, что инородная субстанция – вовсе не кровь. Девушка потянулась к ногам, чтобы подтереть блестящие – неужели свежие? – подтёки, но зацепилась дрожащей от недавних усилий рукой за край грубой материи, накинутой поверх нижней части её тела. Осознание и болезненное возмущение пришли не сразу; путаница в голове, потерянные воспоминания о месте, времени и причине пребывания в слабоосвещённом помещении, даже необходимость время от времени напоминать себе собственное имя отошли на второй план. Ткань со сдавленным гулом рухнула на пол, обнажая разваливающуюся чёрную массу – от колена и ниже – вместо левой ноги. Джи'нара – так ведь? так?! – не сдержала смачной отсылки к тому месту Тёмного Бога, о котором умалчивали всякие легенды. Часть тела не подавала никаких признаков жизни, однако, приглядевшись, Джи'нара убедилась, что всё не так ужасно, как ей привиделось: онемевшее колено было всего лишь небрежно обмотано тряпкой с некогда холодной зеленоватой жидкостью, сейчас выцветшей; к счастью, она ещё не впитала в себя остатки здоровой кожи. Подобное... устройство попадалось на глаза тал'даримке... но достаточно давно и далеко за пределами сектора Флота Смерти. Джи'нара примерно догадывалась, каким образом приспособление Перворождённых прикрепилось к её телу, но всё равно упускала ряд деталей. Существенных. Какого чёрта она ранена?.. И не мертва.

***

– Что?.. – в какой-то степени наивный, оттого невероятно глупый вопрос проскользнул в эфир сам собой, без её ведома. Тем не менее, она быстро подавила секундную растерянность и нахмурилась. Но это его только позабавило: – Не вздумай проиграть, Высшая Посвящённая, – с притворной лаской в голосе ответил Аларак, от которого не укрылось волнение в эфире. Он стоял чуть поодаль, на фоне отражающегося в окне космоса, и сами звёзды обтекали его могучий силуэт. Владыка подался вперёд, задумчиво прищурившись, но его внимание ни на миг не ослабло – он не позволял своему взгляду стекленеть, даже неумышленно. Ждал чего-то? Её ответной реакции, агрессии, ненависти? Джи'нара мысленно усмехнулась, а маска не позволила ей выдать свои эмоции. Нет, он не получит того, чего жаждет. А она слишком долго следовала за ним, чтобы не понимать, о чём он думает. И не собирается выдавать это знание даже самому Владыке. Аларак уловил колебание в её ауре и повернулся в профиль – зазубренный со времени Приверженства жест, ментальная оборона. Это льстило ей. Он считался с её силой и не смел поворачиваться к Посвящённой спиной. Джи'нара гордо выпрямилась, дернув плечами, заставляя шары энергии раздражаться белёсыми искрами. Мелкие осколки кристаллов вокруг шипастой дуги за спиной столкнулись в пространстве, пронзая неожиданную тишину скрежетом и звоном разбившегося стекла. – Наши враги заплатят за предательство. «Наши?» Довольно... забавная постановка вопроса. Пожалуй, у Владыки и Высшей Посвящённой расходились мнения об их "общих" противниках. Так и, к слову, несхожим было чувство юмора. Аларак, пропустив настойчивый сарказм в словах тал'даримки, совершенно серьёзно кивнул. Будто бы простой жест мог придать Посвящённой сил для очередной битвы, будто бы она была похожа на голодного зоантиска, что так и ждёт, истекая слюной и потом, приказа своего дрессировщика. Но, может, её и видели такой со стороны? Если бы хоть один её Нижний допустил бы единственную мысль об этом, она без промедления отсекла бы ему конечности и разлагающееся тело бросила на съедение уродливым элементалям. Мысли об этом наполняли её злостью, переполняли чашу терпения, выплескивались наружу; хоть Джи'нара не дала знать о природе своих эмоций, вспышку она подавить не сумела. Впрочем, Аларак даже не удивился. Он давно перестал удивляться такому. И Посвящённая ещё с низов Цепи Вознесения сумела усвоить урок, но не на собственной воспалённой коже кровавыми узорами, а наблюдая за ответной реакцией других тал'даримов; как тех, кто был Ниже неё, так и тех, кто стоял на ступень Выше. Они считали её знание слабостью, она же пользовалась им, как оружием. Мотивы девушки оставались неуловимы для её врагов и союзников. Как много представительниц тал'даримов поднимались так высоко?! Звон доспехов Владыки заставил Джи'нару вспомнить о пристальном взгляде последнего. Неужели он сумел пробить барьер в её сознании? Он подошёл угрожающе близко, огромный, в блестящих тяжёлых доспехах, окружённый ореолом чувства собственного превосходства. Он не разрешал поднимать ей глаза, но... похоже, её внимание было ему угодно. Или просто забавляло. Джи'нара слегка опустила голову, отрывая взгляд от рваных пластин около его лица. Пальцы Владыки судорожно сомкнулись в кулак, но Первая не дрогнула, даже когда когти оказались прямо перед её лицом. Клинки сомкнулись на горле, добравшись до кожи сквозь плотный слой защиты. Места прикосновений вспыхнули, разнося по крови яд, выжигая на лице страшные узоры вздувшимися венами, пронзая нервы, сердце, мозг... глаза тал'даримки загорелись ярче, но сквозь хмельную пелену она сумела разглядеть: сквозь пальцы прямо перед её лицом – они так и замерли перед ней, даже не приближаясь к уязвимой шее! – просачивается лиловый дым. – Я дам тебе то, чего ты жаждешь, – раздался томный голос где-то у её висков. Джи'нара подалась вперёд, стремясь окунуться в пары терразина, но до её кожи добирались лишь жалкие отблески, усиливающие жажду, вызывающие нестерпимый зуд под головными щитками... багровое забрало шлема растворилось по её велению, но теперь она была вынуждена встретиться с Алараком взглядом. – Но взамен...

***

Джи'нара аккуратно стянула иссохшие бинты, стараясь не потревожить раны. Кровавые изваяния на ноге уже покрылись тонкой плёнкой, однако обилие повязок мешало коже дышать, и восстановление проходило куда медленнее, чем должно было. Тал'даримка потянула на себе покрывало и бесцеремонно рассекла его грязными от остатков внутренностей когтями. Быстро вытерла руки, развернула кусок материи переливающейся стороной вверх и, корчась, обмотала рану, сдавив не так сильно, как было. Зафиксировав ногу с помощью несложных манипуляций, Джи'нара беспокойно оглянулась, будто знала, что на запах свежей крови кто-нибудь обязательно явится... и если это окажется кто-то из её недругов, она может нанести ему недостаточно увечий. Ввиду отсутствия у неё какой-либо брони или оружия. Это, конечно, особенно неприятное обстоятельство... но для какого-либо разрешения Джи'наре необходимо было выяснить, где она находится. Рывком Джи'нара развернулась, свесила ноги и ощупала пол – подозрительно тёплый металл. Всё окружение было знакомо, отдалённо похоже на то, что она видела уже много раз, – как минимум то, что дизайн помещения соответствовал догмам Тал'дарим – но ответ не всплывал в нездоровой памяти. Джи'нара не видела смысла оставаться взаперти. Она зажмурилась, переступая через собственную мигрень, концентрируясь на единственном её спасении... которое могло стать и бесполезной побрякушкой, если она израсходует псионный потенциал и отключится. Ха, неужели это – её мысли?! Бледная рука дрогнула, но потянулась вперёд, сначала бессмысленно щупая воздух, а потом – стремительно вцепилась в рукоять материализовавшегося посоха. Джи'нара не дала волю клинкам, но воткнула посох в землю, той частью, где парящие осколки не мешали оружию упереться ровно. Перенесла вес тела на здоровую ногу и покинула разочаровано дрогнувшее в воздухе ложе. Что-то внутри неё отчаянно закричало, жестикулировало, пытаясь пробить барьер амнезии, указать на настолько очевидную вещь, о которой она успела позабыть, хотя всё время мяла в руках. Левая нога пульсировала, оживая, принося запоздалую отрезвляющую боль. Джи'нара осторожно проверила самодельные бинты – гордость гордостью, но перспектива остаться хромой её не устраивала – коснулась ткани подушечками пальцев, невольно впитывая терпкий запах, который не замечала раньше из-за запаха свежей крови. Джи'нара замерла и взглянула ещё раз, уже догадываясь, но не желая верить в противный ей факт. Но она узнала в рваном куске алые полы одежд.

***

Нет... пускай искры в сплошном лиловом тумане больно касались её глаз, расползались по лицу вместе с линиями слёз, она не ослепла. Её волю нельзя было покорить дуновением терразина... только, пожалуй, слегка ослабить амбиции. Дыхание Жизни охватывало её сущность глубже, чем ночью на Слейне, когда вожделенный дар хлестал из недр земли; ядовитое облако в руках её Владыки становилось чем-то необычным, слишком желанным. Несколько раз Джи'нара приблизилась к запретной черте... но раз за разом она заставляла себя остановиться, закрыть сознание от растворяющихся в Пустоте эмоций, с холодной решительностью прийти в себя в реальности. Иногда она даже отстранялась и усаживалась на тёплый пол, иногда пользовалась секундным замешательством господина – как нелепо это слово звучит после падения законов Тёмного Бога – и поглощала чуть больше терразина, чем ей было дозволено. Но, в конце концов, в какой-то мере прикосновение к Дыханию Жизни тет-а-тет с Алараком стало приносить ей удовлетворение. Не более того. Возможно, он просто сомневался в ней. Но, если бы Аларак испытывал жгучее недоверие, он бы не открывался для удара так охотно: Владыка был не глуп и не проигнорировал бы факт некоторой уязвимости во время ритуала. Впрочем... каждый раз ей становилось всё равно. Всё равно на тот факт, что главное звено, отделяющее Первую от самой Вершины, открылось перед ней. Что шипящие голоса медленно пробирались к её разуму, прячась у оснований немых нейронных уз. Что могли подумать другие, увидев Владыку и Первую вместе в такой странной обстановке. Но... ей пришлось поплатиться за гордыню и равнодушие.

***

«Что?.. Неужели?» Цветные образы вспыхивали в её сознании. Слишком яркие и насыщенные, оживлённые одним только запахом крови Аларака, они не должны иметь право на существование. Это всего лишь иллюзии – о да! – иллюзии, игры опьяненного терразином разума, движения в Пустоте... нет больше в сладостном мире, сплетённом из душ, упорядоченности Амуна, вот Дыхание Жизни и навевало фантомные видения. Джи'нара потеряла равновесие, но не упала, а стремительно отступила, когда из тьмы до неё донесся звон тяжёлых подошв.

***

Многие считают его предателем. Еретиком, что бесцельно восстал против собственного Бога, надеясь занять его место. Слава Тёмного вечна и неколебима; теперь же он оставил Сотворённых, своих любимцев, закрыв им путь к Вознесению. Многие знали это или верили в это. Ей плевать. Они ненавидели своего Владыку с того момента, когда он обратил силу Тал'дарим в слабость, в посмешище. Но не посмели бы противостоять ему. И тогда она – непокорная соратница, стала их надеждой. Способом вернуть былую славу. Она считает их глупцами. Но если они готовы были зажечь клинки в её честь... она пойдёт перед ними. А когда она станет Владыкой, будет слишком поздно что-либо решать. Она даст им милосердный выбор: либо они подчинятся её власти... Либо сгинут. Когда над залитой стальным серым светом поляной раздаётся её боевой клич, это волнует многих. Низкоранговые фанатики трепещут, покрываясь дрожью, вторят её голосу и шепчут её слова, как заклятье. Для них это ново, удивительно. Для него – неизбежно. Но он будто бы не реагирует на её крик. Не разбирает слов на чужом языке, а оттого лишь задумчиво останавливает на взгляд на её теле. Первая Посвящённая замирает устойчиво, лишь вытянув вперёд руку с зажжённым клинком. Эхо вызова всё ещё кружит вокруг неё в воздухе, усиливается чужим торжеством. Аларак вскидывает руку и перечёркивает воздух алым пламенем. Он принимает. Но молчит. Упрямый идиот. Он совершает ту же ошибку, что и Падший. Взобравшись так высоко, он думает, что отрастил крылья. Небеса распахнуты, скверна Тёмного не закрывает путь ещё выше. Но перед тем, как сделать шаг, он должен вспомнить, что с края начинается бездна. Гордыня ослепляет Владыку. Её зов гремит на весь Флот Смерти, но только Джи'нара откликается на него и не внимает с благоговением и ужасом. Владыка не произносит ни слова, ни одна эмоция не тревожит его естество, но он заинтригован. У Первой есть союзники, – о, множество верных рабов – но, с внутренним криком разбиваясь о невозмутимый барьер Владыки, она понимает, что это будет дуэль. Никакой политики. Никаких союзов. Только битва и страсть. «Я вызываю тебя на Рак'шир... Владыка Аларак», – шепчет Джи'нара и внезапно ужасается собственных слов.

***

– Господин?.. – в голосе Джи'нары брякнули нотки облегчения. Она моментально возненавидела себя за это и за то, что где-то между её сердец пульсировал страх. Аларак остановился перед ней. Она сразу узнала его по характерному шагу, хотя тал'дарим был облачён не в традиционную броню, а только в лёгкий антрацитовый наряд. Полы его одежд волочились по земле, но были тёмными отнюдь не из-за земной пыли. Его реакция озадачила девушку. Он слегка наморщил лоб и хмыкнул, то ли утвердительно, то ли с насмешкой и одобрением, но не спешил озарять пространство своим голосом. Джи'нара старалась сохранять невозмутимый вид, хотя внутренне её всю трясло. Она не понимала, от злости ли, от жара или разочарования. Соскользнувший с разума сон теперь показался ей сладостными грёзами, хотя пятна эмоций и фантомной страсти всё ещё томились в её голове. – Хм, вот как ты называешь меня? – прервал неловкое молчание Аларак, однако в таком странном предложении Джи'нара не ощутила значимой доли сарказма. Видимо, тал'дарим говорил серьёзно, даже задумчиво. Нет. Бред. Если бы воспоминания были не ложью, она бы не стояла лицом к лицу с ним. Нет, один из двоих не стоял бы здесь. – Я не понимаю тебя, – искренне удивилась Джи'нара и покосилась на руки Аларака, ожидая увидеть пламя клинков. Нет, ладони были совершенно расслаблены. – Я знаю, что ты лжёшь, – спокойно ответил Аларак. Верно. Она понимала. Просто не могла поверить. Ни в произошедшее, ни в происходящее. – Владыка?.. – откликнулась Первая, но внезапно поняла, какой едкий вкус имеет это слово. Владыка. В её разуме каким-то образом выстроились совершенно другие ассоциации. – Откуда... эта кровь?.. Она говорила не о своей собственной. Аларак молчал. Тогда в узком пространстве прогремел короткий, но обманчивый в своей простоте, всего один вопрос: – Кто одержал верх в ритуале Рак'шир? Если она ошиблась, ей придётся поплатиться за дерзость. – Это очевидно, – усмешка Аларака была похожа на гримасу боли. Он выдержал слишком большую паузу. Лгал? «Тогда почему мой труп ещё не пожирает пламя ядра планеты?!» – Джи'нара оглядела Владыку с оценивающим холодом, вызовом, будто забыла, что он превосходит её по грубой силе, а она безоружна и ранена. Она позволила обрывку гневной мысли проскользнуть в эфир, чтобы снова не задавать бессмысленный, дразнящий самолюбие тал'дарима вопрос. Аларак сделал шаг вперёд и оглядел свою Нижнюю сверху вниз, будто убеждаясь, что она недостаточно опасна. Только затем повернулся боком и медленно, уничтожающе протянул какую-то очевидную истину, которую нужно было вдолбить этому бестолковому ребёнку – Джи'наре: – Я уже говорил тебе. Это... обстоятельство было бы помехой в моих грандиозных планах. Твоя смерть не принесёт мне должной выгоды. – Боюсь, твои планы расходятся с нашими законами, – Джи'нара уже не скрывала своё возмущение. Да, лучше пусть он убьёт её за дерзость, чем опорочит имя Первой Посвящённой своей нелепой выходкой. И тогда в бесконечной битве она всё равно окажется победителем. Он приблизился вплотную для исполнения кровавого наказания. Нет, замер, глядя ей в глаза. Идиот. Ей бы только податься вперёд и пронзить его живот алым клинком или ядовитым наконечником. Азарт на миг вспыхнул в восприятии Аларака и бушующим пламенем переметнулся на Джи'нару. Они стояли слишком близко, но до сих пор ни один из них даже не попытался совершить удара. Энергия от гнева девушки, не найдя воли в клинках, внезапно устремилась в другое русло. Она не совсем понимала природу этого, но была какая-то схожесть с упоением битвой и чужой кровью. Сейчас это было удовольствие от эмоций и... чужого присутствия. Кровь заструилась быстрее по полумёртвым узам. Жжение ран и жар от нехватки терразина растворились в общем потоке исступления. Джи'нара инстинктивно подалась вперёд, приподнимая голову, к руке с желанным Дыханием Жизни, которой не было. Было ли это враждебное влияние, до бессознательного заученный жест или сплошной непрекращающийся сон – Джи'нара не знала ответа на этот вопрос. Она знала лишь то, что Аларак тоже наклонил голову, и на мгновение они слились в возбуждающем прикосновении. *** ...кровь затмевает мир прежде чем названая Владыка успевает издать победный вой и провозглашает о своей победе. Зрительский ропот доносится до неё слишком поздно, и сильнейший удар приходится в область таза. Огонь охватывает не прикрытые бронёй участки тела; земля уходит из-под ног и стремительно приближается к голове, к рассечённому в противостоянии шлему и уязвимому черепу. Осколки с хрустом входят в костные пластины, а отломившийся кусок "гребня" за спиной вонзается в голые икры. Священная пропасть касается её иссечённого тела горячим дыханием. Она чувствует. Отступление разочарованных демонических голосов. Освобождение. Обман. ...и крепкий обхват талии, стремительное удаление зияющей пропасти. *** «Зачем?» – прошептала Джи'нара, исступлённо касаясь бледной кожи под траурной серой тканью. Бывший антагонист не торопился с ответом, растворяясь в пылкой усладе сердец и грубых, но страстных прикосновениях. «Неужели я должен повторять тебе в третий раз?» – хрипящий голос раздался уже в приватном эфире. Джи'нара зажмурилась и позволила себе принять суровые ласки. «Твоё существование, пожалуй, важно для меня».